Алесса

      Бедненькая моя, ты стала куда сговорчивее, когда я убрала руку из твоих трусиков, когда ты ещё совсем не получила желаемого. Когда, именно в этот момент, а не в какой-то другой, ты желала попробовать всё. Я знала, что будет так, когда ты, простонав что-то бессвязное, попыталась вновь прислониться ко мне, чтобы продолжить начатое. Заставляя меня в очередной раз гадать на тему того, что действует в тебе более, алкоголь или подростковый азарт. Но ты хотела. Так искренне, чисто, какими были и все твои поцелуи. Новые, не только прежние, которые обрушились на меня второю волной. Когда уже твои руки заскользили по моей спине, ещё не зная что делать, но уже чего-то желая. Дарить умелые ласки? Признаться, я думала лишь об этом. Чтобы плюнуть на всю эту кутерьму и опрокинуть твоё нежное тело на чертовски дорогущий ковёр, чтобы так запросто трахнуть. Чтобы ловить твои стоны губами и наслаждаться. Чувствуя, что от возбуждения начинает уже потряхивать и меня саму. Вот только я обещала ему больше не совершать столь глупых ошибок. — Пошли же, — я вновь с трудом оторвалась от твоих искусанных, таких алых от поцелуев губок. — Ты же не хочешь, чтоб нас застали? Уклончиво намекнула я, кладя голову на бок и отмечая, как что-то вновь отражается на твоём милом личике. Страх пред отцом? Я была почти на сто уверена в этом. Но, тем не менее, ты согласилась на все условия. Позволив моим нежным рукам привести твою причёску в более-менее приличный вид. Самостоятельно помогая мне вывести мою маленькую принцессу из огромного замка. Параллельно рассказывая о расположении в доме камер. Влюблённые девственницы могут, оказывается, быть настолько полезны. *** После чего был отель. Та комната, которую выбрала я, тебе было явно пофиг. Где и когда. Лишь бы со мной. Ведь, поднимаясь в лифте, ты снова позволила целовать свои алые губки, уже сама прижимая меня к стене. Будучи одновременно такой невинной и обольстительной. Вот только, чёрт, в номере отеля, маленьком и уютном, наконец-то с одной кроватью, мне пришлось почти начинать все заново. Опрокинуть тебя на лопатки сразу, увы не получилось. Потому что ты испугалась? Как мне кажется, немного да. Потому, что включился мозг? Или просто кончилось действие алкоголя? Остановившись на последнем, снова достала из мини-бара бутылочку красного, уже более крепкого, совсем не вина, надеясь, что ты с непривычки не поймёшь разницы. Лишь бы ты не сидела, опустив свои глазки в пол и перестала комкать подол своей чёртовой юбки, тихо говоря, что тебе, наверное, пора. Нет, нет, я не была к этому готова. Совсем не желая отпускать тебя в этот вечер. — Да не бойся, милашка, если же не захочешь, ничего и не будет, — я прошептала тихо, наливая наши с тобой стаканы. Наши приготовленные стаканы. Необходимые. На которых после всего никак не должно сохраниться моё ДНК. Я не должна была забывать об этом. — Мы же просто дурачились, — я подсела чуть ближе, заправляя за твоё ухо прядку светлых волос. И вкладывая в твои тонкие ручки очередной стакан, думая лишь о том, что я не настолько чудесная, чтобы соблазнить любую понравившуюся натуралку. Что девственницу вроде тебя соблазнить я всё же сумею: признайся, моя малышка, сколько бы ты ни боялась, тебе самой интересно. Что сумею сделать я с твоим телом, чтоб заставить тебя извиваться. Вот так, ещё пара глотков и ещё один поцелуй. Ещё робкий, почти без страсти. И моя правая рука, сжавшая твою грудь, которую ты точно бы и не видишь. Не возражаешь, ведь точно помнишь всё то, что было до этого. И мои ловкие пальчики снова под твоими трусами. И это так просто, наверное, даже слишком. Снятая меж горячими поцелуями одежда. И это всё? Захваченная мною застёжка твоего лифа, который я расстегнула так быстро, что ты даже не успела вздохнуть. Твои вспыхнувшие щёки и попытка закрыться руками. Дурочка! За своей волной стыда ты даже не успела понять, как я опрокинула тебя на постель. И поэтому не смогла даже толком отпихнуть руки, что отвели твои от груди, чтобы позволить губам коснуться твоих напряжённых сосков. Ты застонала. Больше не сдерживая себя, как в той комнате. Громко. Балдёжно. Извиваясь на кровати под умелыми ласками, и позволяя моим рукам беззастенчиво исследовать твоё тело. Такое хрупкое и невинное до сего момента. И такое сейчас до дрожи моё, что я не могла отказать себе в удовольствии насладиться им. Особенно, когда моя голова так кружилась от этого. И, наверное, от горького осознания, что завтра ты вряд ли вспомнишь все последствия этой ночи. Что, если и вспомнишь что-то, то будешь делать упорный вид, что этого не было. Что я не позволю тебе сотворить данное святотатство. Ведь этой ночью ты станешь моей. Ведь я буду у тебя самой первой, и это более не сотрёт ничего. Особенно после того, как ты не только не возражала, но и сама, увлеклась, чуть раздвинула свои ножки, давая мне положить их для удобства себе на плечи. Когда прогнулась немного в спине, позволяя беззастенчиво целовать себя там. Именно там, в тот месте, которое ты бы постеснялась даже произнести вслух. Моя маленькая выпившая негодница, ты явно не захочешь вспоминать утром, как твои бёдра подавались навстречу моим губам, и твои тонкие пальчики комкали одеяло, не в силах сдержать себя. Как ты шептала мне продолжать, уже начиная молить о большем. Ведь ты хотела попробовать всё в эту волшебную ночь, моя маленькая принцесса? А я, точно добрая фея, покорно выполняла всё, что бы не попросили. Поэтому пришла очередь пальчиков. Снова, ведь в прошлый раз, я так и не завершила того, что было. Ведь ты и сама явно хотела немного поглубже. А мне, в конце-концов, надо было чуть позже предъявить богатому папочке, что он воспитал совсем не такую благочестивую дочку, как сам считал. Пальчики... И ты застонала так пошло и так протяжно, когда я последний раз лизнула твой набухший клитор, чтобы спустить твои ноги на простынь и подняться немного выше. Ты была недовольна, что я прекратила, маленькая ты шлюшка. И поэтому, вновь опрокинув, я крепко прижала тебя к матрасу. И запечатала поцелуем алые губки, давая тебе впервые почувствовать на них свой собственный вкус. И потому что я не хотела, чтоб ты чего-то сказала. Ни единого слова, моя малышка. Давая тебе тем самым право хранить молчание, перед казнью. Еще один поцелуй и одно дыхание на двоих, после чего я облизываю свои же пальцы. На всякий случай, ведь так удобней. Думая лишь о том, что, наверное, лучше было бы попросить об этом тебя. Но логично прикидывая, что ты вряд ли смогла бы. Понять меня правильно, да. Что, если бы и поняла, ты бы всё равно постеснялась, а моё время стоит дорогих денег. Боясь, что ты разволнуешься в очередной раз, окончательно поняв, что я хочу сделать, ещё лёжа на тебе всем своим телом и снова раздвигая стройные ножки в стороны. — Ты ведь хотела, так не боись, красавица, — я прошептала тебе на ушко. Не позволяя особо двигаться и начиная входить в тебя. Медленно, чтобы не причинить боль. Краем глаза подмечая, как ты всё равно начинаешь морщиться от моих действий, так как эти движения ещё слишком непривычны твоему телу. О чём, я знаю, ты очень скоро забудешь, подобно мне увлёкшись процессом. Что ты отдашься. И поэтому, я всё сделаю, моя леди, чтобы тебе было хорошо. По крайней мере, пока мне удобно. *** А движения, тем временем, такие ритмичные. Пошлые, как сама грязь, хлюпающие и окончательно сносящие мою крышу. Когда я начинаю двигаться резче, а тебе это стало в кайф. Ведь ты уже дошла до черты, моя милая девочка? Скоро ты перейдёшь её. Так же, как я в очередной раз перейду свою. Ну а сейчас, моя милая девочка, ты так извиваешься в моих руках. Мечешься по кровати, окончательно забывая про свою скромность, что мне становится даже жаль тебя. Ибо такую милую куколку я была бы рада оставить себе наподольше. Вот только всё это слишком сложно. И просто. Так как ты стонешь в очередной раз протяжно, подаваясь бёдрами на мои пальцы и опускаешься на постель, прикрывая длинными ресницами глазки. Явно кайфуя от моих действий и позволяя мне пару минут насладиться твоим блаженным лицом. Пару минут отдохнуть. И перевести дух, так как устала от этого я, кажется, чуть больше тебя. — А как же ты? — спросила ты меня так наивно и искренне. Показывая, тем самым, что волновалась ты и о моём удовольствии тоже. Искренне или для проформы? Я не успела понять. — Всё хорошо, — ответила, нежно ведя ладонью по твоей горячей щеке. И улыбнулась в ладонь, чтобы ты не заметила, насколько же снисходительно это было. Понимала я, но не понимала ты, что ты всё равно не сможешь доставить мне тот же кайф, что и я тебе. Что ты не умеешь, а у меня нет времени учить тебя. Но не волнуйся, малышка, сегодня я всё равно получу свой кайф. Хочешь ли ты того или нет. Я думаю лишь об этом. Только о том, что сейчас пришла моя очередь наслаждаться, когда снова сажусь сверху на твои бёдра. И мои руки, что ещё пару минут назад так нежно ласкали всё твоё тело, смыкаются на твоём горле. Бедняжка моя. В первый момент в твоих распахнувшихся голубых глазах загораются лишь непонимание и обида. Ещё даже не страх. Ты думаешь, что всё происходящее шутка. Обидная и до одури злая, жестокая, но всего лишь страшная шутка. Лишь через пару минут понимая, что я не собираюсь тебя отпускать. Сжимая твоё хрупкое горло крепче и крепче. Смотря в твои голубые глаза и ожидая, когда же ты, наконец, задохнёшься. Признаться, я всегда любила этот момент. Самый яркий и самый последний. Когда в глазах моих милых жертв потухал даже страх, сменяясь какой-то до боли тупой обречённостью. Когда они понимали, что конец. И твои ручки, которые ещё пытались расцепить мои так недавно, безжизненно упали на простыню. А голубые глаза медленно стали обращаться в стекло. Разве не это красота смерти, скажете вы? И мышцы внутри меня сжимаются разом. — Я люблю тебя, моя маленькая принцесса, — прошептала я, запечатлевая твои уже начинающие синеть, но ещё мягкие губки своим поцелуем. Со всей чёткостью понимая, что ты останешься во мне навсегда. Ведь я была твоей первой. Ведь я стала твоей последней. Напомнив себе о том, что я должна ещё многое сделать за пару отведённых часов. То бишь, помыть твоё тело, чтобы на нём не осталось моих следов. Отрезать парочку твоих милых пальчиков, ведь маленькая чертовка, вырываясь, умудрилась поцарапать меня настолько сильно, что я не успею вымыть из-под ногтей всего. Порезать моим острым ножичком твою шейку, чтобы стереть отпечатки пальцев. Расставить на столе следы нашей маленькой пьянки. И оставить тебя в таком виде. На кровати, с раздвинутыми ногами, лишившуюся девственности с первым встречным. Чтобы твой богатенький папа узнал, что воспитал не хорошую дочь, а обычную подзаборную шлюшку. Вот только, вопреки своим думам, он всё равно будет о тебе сожалеть. И будет очень скучать. Ну, а пока я не разложила все нужные карты, сажусь на кровати рядом с телом и набираю номер того, кто сейчас ждёт моего отчёта. Отчаянно сожалея только о том, что я не смогу сейчас назвать его так, как люблю: — Алло, Железо? — заговорила я, услышав в трубке приятный мужской голос. — Я убрала девчонку. И да, я отлично с ней развлеклась.