Кровь и снег

«Валькирия» летела куда-то к черту в зубы. Стив в который раз с силой потянул штурвал, но тот не поддался. Когда они с Черепом тут дрались, Стив отметил краем сознания заискрившую панель и щелчок невидимых тумблеров. Голубой куб, испепеливший Шмидта, валялся на полу, перекатываясь с одной сияющей грани на другую. Стив устало поглядел на него и тяжело вздохнул. Передатчик грустно топорщился оборванными проводами. Под брюхом исполинского самолета проплывал сине-белый океан. Стив понятия не имел, куда он летит. Черт, да он даже не мог направить «Валькирию» вниз. По кабине гулял холодный ветер. Саднила разбитая и уже начавшая затягиваться губа. Стив закрыл глаза, отчаянно желая только одного. Заснуть здесь, в этом адском холоде, и проснуться дома, в Бруклине. Пусть и прежним тощим задохликом, лишь бы Баки был жив. −Бак… − одними губами позвал Стив, соскальзывая то ли в сон, то ли в смерть. «Валькирия» плыла уже над заснеженной землей.

***

Тихо… Тепло… Спокойно… Какая все-таки приятная штука – смерть… Стив вздрогнул, открывая глаза. Посмертие было каким-то странным. Он видел себя в темной комнате без окон. Он лежал на кровати, до горла укрытый теплым колючим одеялом. На столике в углу тускло светила лампа под пыльным абажуром. Громадная крашенная облупившейся белой краской батарея давала столько тепла, что по комнате можно было спокойно бегать нагишом. Стив на пробу шевельнулся. Тело отозвалось усталым нытьем, как после тяжелого ранения. Пальцы сгибались. Ноги в коленях тоже. Стив осторожно, опираясь на локти, поднялся и сел. Матрас под ним был плотным, почти не проминался. Окон в комнате не было. Только тяжеленная железная дверь с крохотным – руку не просунешь – смотровым окошком. Крайне условная шторка, очевидно, скрывала отхожее место. Из-за двери не доносилось ни звука. Стив устало вздохнул и лег обратно. Он слишком устал. А под одеялом было так блаженно-тепло. Глаза закрылись сами собой.

***

−Капитан. – кто-то настойчиво звал его, осторожно встряхивая за плечо. – Капитан, просыпайтесь. Он вынырнул из плотного дурманящего сна и ошалело захлопал глазами. Около кровати откуда-то появилась табуретка. На табуретке, широко, по-мужски, расставив ноги в темных штанах, сидела женщина. Бледная, темноглазая и с короткими абсолютно белыми волосами. Стив проморгался. Женщина коротко, одними уголками губ, усмехнулась и откинулась назад, укладывая руки себе на колени. −Доброе утро, капитан. – произнесла она по-английски. −Где я? – спросил Стив. – Кто вы? Женщина снова усмехнулась. Взгляд Стива задержался на расстегнутом воротнике ее простой белой рубашки. Скользнул вправо, туда, где что-то краснело. В первое мгновение Роджерсу почудилась проклятая Гидра. Но это оказалась звезда. Пятиконечная красная звезда с серым кругом по центру. В нем стоял боец с винтовкой. Чуть ниже были выбиты перекрещенные серп и молот. −Советы. – прошептал Стив. Тонкие губы женщины сложились в почти полноценную улыбку. −Именно. Вы, капитан, очень удачно рухнули нам прямо на голову. Точнее, на Чукотский полуостров. Как только долетели. Стив напрягся. Вопросительной интонации в последней фразе женщины не было и в помине. Будто она прекрасно знала, на чем он сюда прилетел и почему грохнулся. А еще он только сейчас осознал, что с него сняли форму, переодев в простые штаны и рубашку. Обуви не было. Женщина заметила его мечущийся взгляд. −Вы пробыли без сознания два дня. По крайней мере, два дня назад мы смогли добраться до самолета и вытащить вас оттуда. −Какое сегодня число? – без интереса спросил Стив. −Пятое января 1945-го года. – отчеканила женщина. −А вылетел я первого числа. Русская помолчала, прикусывая тонкую нижнюю губу. −Удивительная живучесть. – пробормотала она по-английски. Стив поморщился и спросил: −Зачем вы меня спасли? Карие глаза прищурились. Насмешка в них была, но какая-то нехорошая, холодная. Почти как… Почти как у Шмидта. −Хороший вопрос, капитан. И формулировка интересная. Зачем, а не почему. Что ж, если вы хотите сразу приступить к делу… Женщина отбросила в сторону висящую на боку тонкую кожаную сумочку, оперлась локтями о колени и подалась вперед. Стив невольно вжался спиной в деревянное изголовье. −Я знаю, кто вы такой. – без предисловий начала женщина. – Вы сверхчеловек, Капитан Америка. Поэтому и пережили падение и холод. И как вы стали таким, я тоже знаю. – русская помолчала, выдерживая паузу. – Поэтому предлагаю вам предать родину. От ее простого будничного тона Стив подавился слюной и кашлянул. Русская склонила голову к плечу и вежливо улыбнулась. −Это неприемлемо. – наконец, выговорил Стив. Женщина покивала. Белые волосы свалились ей на лоб, и она откинула их раскрытой ладонью. −Я не прошу вас выдать нам какие-нибудь секреты. Я прекрасно понимаю, что вы их не знаете. Я хочу, чтобы вы отказались от мысли вернуться в США. Чтобы вы остались здесь. Стив невольно обвел глазами обшарпанную комнатку. −Сыворотка. – криво усмехнулся он. – Вы хотите повторить сыворотку Эрскина. Ничего не выйдет. – усмешка как-то сама собой превратилась в оскал. – Моя кровь вам в этом не поможет. Женщина тоже оскалилась. У нее это вышло более чем внушительно. Таких белых зубов Стив еще ни у кого не видел. Только в зеркале, у себя. −Пусть так. Но вы по-прежнему сверхчеловек. Просто будете состоять на службе у нас. −Против своей страны. Нет. – отрезал Стив, складывая руки на груди. Где-то на подкорке заскреблась мысль прыгнуть вперед, схватить русскую, выхватить пистолет из кобуры у нее на поясе, заставить тех, кто снаружи, открыть дверь. Только куда дальше? Он ведь даже не знает, где находится. Женщина вдруг улыбнулась. Опять одними губами. Глаза по-прежнему остались холодными и цепкими. −Что ж, это даже хорошо. Терпеть не могу людей, которые предают просто потому, что могут. Но мы с вами все еще можем заключить сделку. Она неторопливо расстегнула квадратную сумку на ремешке, вытащила оттуда небольшое фото и протянула Стиву. Тот, хмурясь, взял его. И заледенел. С кусочка картона огромными перепуганными глазами на него смотрел Баки. Худой изможденный, явно больной, но живой Баки. −Как?.. – прохрипел Стив, сжимая фото в кулаке. −Опережая ваш вопрос, он не у нас. – негромко проговорила женщина. – Ваш друг в руках Гидры. −Откуда у вас фото? – все еще хрипло спросил Стив, расправляя мятую карточку. Сейчас, когда первый шок слегка отпустил, он видел, что Баки лежит, пристегнутый к какому-то столу. Совсем как в Аззано. Левое плечо было чем-то замотано. А левой руки не было вовсе. И он был в сознании, господи Иисусе. −У нас есть свои люди в Гидре. Фото сделано около двух недель назад. Ваш друг жив. −Откуда вы знаете, кто он? – прошептал Стив, исподлобья глядя на женщину. Та дернула уголком рта и опустила руку на широкий металлический браслет у себя на левом запястье. Что-то на нем зацепила, дернула, и Стив с ужасом разглядел тонкую гарроту. Шрам на горле зачесался. −Это была ты. – выдавил он, глядя на женщину во все глаза. – Там, в Швейцарии. Ты не человек… −Верно мыслишь, капитан. – русская одарила его очередной холодной улыбкой. – Я запомнила твою команду в лицо. Стив снова опустил голову на фотокарточку. Вот почему она так спокойно сидела рядом с ним одна. Она просто знала, что сильнее. Проклятая русская. −Не стой на пути у Грозы. −Что такое Гроза? – спросил Стив. −Мой позывной. – повела узкими плечами женщина. – Меня зовут Асса Леденёва. Я полковник государственной безопасности. Стив не поднял головы. Он все никак не мог оторваться от искаженного ужасом родного лица. −Что я должен сделать? – глухо спросил Роджерс. – Не возвращаться в Америку, а еще? −Приносить пользу советскому обществу. – совершенно серьезно ответила Асса. – Ну может, отдать литр-другой крови на исследования. −У вас ведь уже есть сверхчеловек. – глухо проговорил Стив. – Зачем вам я? Почему бы не нацедить крови с тебя? Леденёва расхохоталась. Громко весело, почти по-человечески. Стив удивленно вскинулся. Русская даже на табуретке покачнулась, так ей было весело. Наконец, она выпрямилась, утерла рукавом глаза и ответила: −Потому что вы идеальны, капитан. А я не самый удачный образец. С этими словами она поднялась на ноги и шагнула к дверям. На пороге обернулась: −Не прощаюсь. И исчезла за лязгнувшей створкой.

***

В собственном маленьком кабинетике обнаружился сюрприз. Точнее, нарком Лаврентий Павлович Берия. Асса прикрыла за собой дверь и улыбнулась. −Товарищ народный комиссар, какой приятный сюрприз. Берия отзеркалил ее улыбку и отставил в сторону стакан с чаем. Кофе начальство принципиально не употребляло. −Как прошло? Асса отцепила планшетку, бросила ее на стол и уселась на колченогий стул для посетителей. −Даже как-то просто. Странный малый, этот капитан. Стоило увидеть фото друга, как сразу готов и родину продать, и раком встать, и что угодно сделать. Берия усмехнулся и поправил пенсне на мясистом носу. −Ох уж эти честные и правильные. – фыркнул нарком. – Когда думаешь начать? Леденёва глянула в замерзшее окно. От холода здесь не спасали даже двойные, проложенные ватой, рамы. Как хорошо, что ей все равно. −Жуков начнет наступление 12 января*. – проговорила она. – Если все пойдет по плану, где-то к концу месяца войска выйдут к лагерю. Думаю, этого времени немцам хватит, чтобы установить протез и провести реабилитацию. Без левой руки парень бесполезен. Берия нахмурился. −А если он умрет раньше? Асса покачала головой. −Умрет? Едва ли. Ему еще в 44-м ввели аналог сыворотки Эрскина. Он рухнул с поезда в ущелье. Думаю, переживет и это. А у нас будет второй суперсолдат. −Третий. – с улыбкой поправил Берия. Асса прищурилась на бушующую за окном метель. −Это верно, Лаврентий Павлович. Это верно.

***

Стив чувствовал, как пропитывается водой короткая куртка. Лежать в грязи было неприятно. Но советским было как будто все равно. Конец января в Польше был ветреным и слякотным. Над Освенцимом сгустилась ночь. Стив прикусил губу. Баки там… Совсем близко, стоит только перемахнуть ряды колючей проволоки. И ворота с кованой надписью. В темноте не разглядеть, что там написано. Асса рядом приникла к биноклю. Чему-то хмыкнула и коротко сказала что-то по-русски своему отряду. Эти четыре парня Стиву нравились. Почти такие же, как Коммандос. Которых он больше никогда не увидит. −Ждем, Гроза. – ответил по-английски Гром. Стив преисполнился к нему горячей благодарности. Асса в разговорах с отрядом периодически переходила на родной язык, заставляя Капитана Америку беспомощно хлопать ушами. А вот ребята сносно говорили по-английски и никогда не отказывались поболтать. Они вообще казались куда человечнее своего командира. Асса взглянула на свои наручные часы и шепотом – спасибо, что на английском – произнесла: −Три… Два… Один… Пляшем! Со стороны лагеря послышались выстрелы и крики. Узники подняли восстание. Леденёва поднялась в полный рост, давая отмашку. И редкий лесок ожил. Из-под каждой кочки, из-за каждого дерева вставали советские солдаты. Штурм Освенцима начался.

***

Болело, кажется, все… Он плыл на волнах этой боли и хотел только одного. Чтобы боль, наконец, закончилась. Левая рука огнем горела от плеча до кончиков пальцев. Баки с трудом усмехнулся растрескавшимися кровоточащими губами. Это даже смешно. Ведь у него нет левой руки. Это он помнил твердо. За стеной кричали. Зачем они так громко кричат? Кричат, бегают. Господи, умереть спокойно не дают. Дверь громыхнула, словно по ней с размаху саданули ногой. В комнату кто-то вбежал, топая так громко, что голова почти взорвалась от боли. Большие теплые руки легли на щеки. Такие знакомые родные руки. −Баки! Баки с трудом приоткрыл режущие глаза. Над ним склонялся кто-то большой чумазый. И такой родной. −Сти-ив. – с трудом выдавил он, улыбаясь. – Стив. Как хорошо, что он пришел. Стив снова пришел за ним. Пусть и в горячечном бреду, но пришел. Теперь будет не так страшно умирать. Галлюцинация с лицом Стива огладила заросшие щеки, шею, осторожно коснулась разламывающегося от боли левого плеча. −Все хорошо, Бак. Я с тобой. Теперь все будет хорошо. Раздались еще одни шаги, куда более тихие. Женский голос произнес со стальными интонациями Пегги Картер: −Сидите пока здесь. Мы закончим сами. Как он? Лицо Стива на мгновение обрело четкость. −Он жив. −Хорошо. Шаги прозвучали в обратном направлении. Баки нахмурился, пытаясь понять, что в голосе Пегги его смутило. Стив снова обнял, стараясь не потревожить плечо. Уже падая во тьму, Баки понял. Пегги говорила без британского акцента. Впрочем, какая разница? Это всего лишь предсмертный бред.

***

Асса пинком распахнула дверь в администрацию, с порога поливая огнем. Гром закинул гранату в соседнюю комнату и пригнулся. Грохнуло так, что с потолка посыпалась штукатурка. Выстрелы стучали со всех сторон. Фашисты, ошалевшие от удара с двух сторон, метались ошпаренными зайцами. Леденёва отпихнула с дороги труп в темной форме и прыгнула прямо в разбитое окно. Из медицинского крыла уже выводили освобожденных подопытных. Стрельба потихоньку стихала. Асса махнула радисту с рацией на спине. Тот понятливо подбежал ближе. −Передай, что Освенцим освобожден. Сержант расплылся в счастливой улыбке и принялся колдовать над рацией. Асса переступила порог добротного трехэтажного здания. Ей навстречу с улыбкой шагнула красивая светловолосая женщина в залитой кровью форме СС. −Наставница. – склонила растрепанную голову женщина. −Отлично сработано, Дина. – скупо улыбнулась Асса. – Горжусь. Дина Брянцева порозовела от редкой похвалы и жестом поманила к себе кого-то. Из-за шкафа выбралась еще одна женщина. Немолодая, с исчерченным морщинами лицом и проседью в черных волосах. −Акушерка лагеря Станислава Лещинская. – лаконично отрекомендовала Дина. – Заключенная. Хороший человек. Женщину трясло. Асса улыбнулась ей и проговорила по-польски: −Все закончилось, товарищ Лещинская. Все закончилось. Та смотрела на нее полными слез глазами, дрожала и не могла выговорить ни слова.

***

Четверых лагерных «докторов» согнали в уцелевший кабинет начальника лагеря и привязали к стульям. Фенхоффу и Гаврилову предупрежденные Ассой Гром и Нептун сунули по кляпу. Гром, мстительно улыбаясь, пустил на это дело свои портянки. Нептун в притворном ужасе хватался за голову и поминал всуе Женевскую конвенцию. Впрочем, после увиденного в лагере, это казалось пустяком. Асса заперла дверь, кивнула отряду и пристально уставилась на добычу. Йозеф Менгеле, изрядно потрепанный, но пытающийся сохранить достоинство, уставился на нее в ответ. Зола кривил толстые губы и тоже пытался испепелить взглядом. Получалось плохо. −В общем так, − проговорила по-немецки Асса. – раз уж мы так хорошо сидим, я в двух словах обрисую вам вашу незавидную судьбу. Менгеле прищурил темные глаза, но смолчал. Зола скривился еще сильнее. У Гаврилова был такой вид, будто его вот-вот стошнит. −Вариант первый. – невозмутимо объявила Асса. – Мы закидываем вас в тюрьму, быстренько берем Берлин, а потом судим вместе с остальными фашистскими преступниками. −Вам не взять Берлин. – все-таки разомкнул красиво очерченные губы Менгеле. Асса сахарно улыбнулась. −Еще как взять. Впрочем, не отвлекайтесь. Это был только первый вариант. Вариант второй. Я сейчас уйду и оставлю двери открытыми. А к вам впущу освобожденных узников. И даже дам им оружие. Как по-вашему, много ли от вас останется? По плечам Гаврилова прошла заметная дрожь. Гром у дверей громко хохотнул и потянулся к замку. −Стойте! – тонким голоском крикнул Зола. Рука Грома замерла у дверной ручки. Асса склонила голову к плечу. −И какой третий вариант? – хмуро спросил Менгеле. – Не зря же вы нас пугаете. Госпожа Белая Смерть. Асса довольно оскалилась. −А третий вариант – мы вывезем вас в Советский Союз. И посмотрим, что вы сможете нам предложить. Я знаю о проекте «Зимний Солдат». Только прежнего подопытного вам уже не вернут. Найдем кого-нибудь еще. Думайте, господа, думайте. −Вы очень мило не оставляете нам выбора. – поморщился Менгеле. – Мы с коллегами согласны на третий вариант. Леденёва переглянулась с Громом и кивнула: −Вот и славно.

***

Стив быстро огляделся по сторонам. Над лагерем вставало серое, какое-то больное утро. Гром обмолвился, что до подхода основных сил Красной Армии еще часов шесть. Штурмовой отряд опередил их почти на сутки, чтобы успеть к назревавшему в Освенциме восстанию. Баки все еще был без сознания. Стив сидел над ним, гладил пылающее лицо и лихорадочно соображал. Асса, весь путь до лагеря не спускавшая с него глаз, теперь была слишком занята, чтобы присматривать. Ее отряд вместе со штурмовой группой охранял пленных, кормил освобожденных заключенных и собирал документацию. Щуплый парнишка в гражданском с помощью рослого солдата фотографировал улики. Гараж с автомобилями Стив приметил почти сразу. И тут же поник. Они же, черт возьми, в богом забытой Польше. Куда он отсюда выберется да еще и с Баки на руках? В комнату ввалился сержант с рацией на спине. Отдуваясь, сбросил ее на пол, вытер пот со лба, рухнул тут же на пол и сразу захрапел. Стив замер, как увидевшая воробья кошка. Рация… Вдруг получится?.. Он мягко поднялся с кровати, шагнул к заветному прибору. Присмотрелся и радостно улыбнулся. Рация была американской, наверняка, ленд-лиз. Руки сами собой легли на сколотый бок, потянулись к ползунку. В затылок уперлось дуло пистолета. −И это символ американской нации. – насмешливо процедила Леденёва. – Только я выполнила свою часть сделки, он тут же нарушает свою. −Отпустите хотя бы Баки. – попросил Стив, медленно разгибаясь. – Позвольте ему вернуться домой. У него там семья. −Он уже умер для своей семьи. – безапелляционно заявила Асса. – Когда упал с поезда. Не делай глупостей, капитан. Я, кажется, говорила, что вы нужны нам не столько как подопытные. −Мы? – уцепился за неосторожное слово Стив. – Баки тоже вам нужен? Леденёва сделала шаг назад и пинком разбудила радиста. Тот в ужасе глянул на зверское выражение лица командира и сбежал в обнимку с рацией. −Твоему другу тоже ввели сыворотку. – недовольно просветила Асса. – В некотором смысле он теперь суперсолдат. Так что да, вы нужны оба. Стив, не обращая внимания на все еще направленный на него пистолет, добрел до кровати и вгляделся в лицо Баки. Тот беззвучно шептал что-то. −Чем же вы лучше Гидры? – негромко проговорил Стив. Леденёва убрала пистолет в кобуру. −Ну, может быть тем, что не собираемся истреблять население целых стран?

***

В ростовом зеркале отражался незнакомец. Баки скривил губы в подобии прежней, довоенной, улыбки. Незнакомец тоже скривился. Улыбки бруклинского повесы не получилось. Вместо него отражался какой-то осунувшийся патлатый тип. Кожа плотно обтягивала сухие обволакивающие мышцы, вокруг серебристого металла левой руки бугрились отвратительные темно-розовые шрамы. Стив тихо подошел сзади, отражаясь рядом. Капитан Америка. Такой красивый, такой идеальный против своего покалеченного сержанта. Улыбнулся так мягко, светло, будто солнце из-за туч показалось. Положил теплые пальцы на плечо, прикрывая уродливые шрамы. −Бак, ну чего ты куксишься? – шепотом спросил Стив. Баки дернул уголком рта. −Я урод, мелкий. – горько выговорил он. Стив нахмурился. Светлые брови почти сошлись на переносице. −Не говори глупостей, тупица. Подумаешь, рука. У тебя очень красивая рука. И шрамы. Пальцы огладили потерявшие чувствительность бугры новой кожи. −Эти шрамы значат, что ты сильный. Что ты выжил, справился, вернулся. Ко мне. В какой момент на смену руке пришли губы, Баки так и не понял, завороженный хриплым шепотом. Стив, который теперь был на добрых полголовы выше, наклонился и легко скользнул губами по шрамам, выцеловывая границу металла и плоти. Баки с силой выдохнул, запрокидывая голову и откидываясь на сильную теплую грудь. Родные руки обняли за пояс, прижали ближе. −Что она с нами сделает? – прошептал в потолок Баки, почти растворяясь в жаре идеального тела. Губы Стива переползли на шею. Дыхание опалило нежную кожу. −Я не знаю, Бак. Но, клянусь, я не дам ей навредить тебе. Баки прикрыл глаза и улыбнулся. Перед глазами само собой встало бледное лицо, обрамленное белыми волосами. И от фантомного взгляда этой бестии на секунду стало холодно. Но тут Стив как-то удачно прикусил шею почти у линии челюсти, и тело затопило жаром.

***

Дождь лил вторые сутки, превращая полигоны «Коммунарки» в болото. Асса отвернулась от двух тел, ничком лежавших в грязи, и побрела к машине. Гром сидел на водительском месте и курил в открытую дверь. −Все нормально? – негромко спросил он, выкидывая окурок и заводя машину. Асса закинула на заднее сиденье мокрую кожанку и устало потерла лоб под фуражкой. −Да, все нормально. Поехали в шарашку. −Есть! Гром козырнул двумя пальцами, лихо развернул трофейный Опель и вырулил на дорогу. Асса бегло глянула в окно на оставшийся позади полигон. Бойцы в плащ-палатках споро волокли за ноги два тела. В вырытую наскоро яму сбросили трупы Фенхоффа и Гаврилова. А дождь все шел. Ледяной мартовский дождь.

***

−Нет, уважаемый, это не результат. – покачала головой Асса, глядя на беснующегося в железной клетке мужчину. – Он же совершенно себя не контролирует. −А если бы вы не расстреляли Фенхоффа и Гаврилова, его можно было бы подчинить. – прошипел Менгеле, с большим сомнением глядя на результат своего эксперимента. Подопытный вцепился в толстенные прутья, оскалился и зарычал. Асса вновь покачала головой. Ей не было его жалко. Тварь, изнасиловавшая ребенка, не заслуживает милосердия. Беспокоило, что работа не движется. −Повторяю еще раз, для особенно одаренных и нацистов. Мне не нужна марионетка. Мне нужен сверхчеловек, способный мыслить самостоятельно. −Зачем он вам? – почти откровенно изумился фашист. – Зачем вам сверхчеловек со свободной волей? Вы же не сможете его контролировать! Асса отвела глаза от клетки и взглянула на Менгеле. Тот поежился под отрешенным взглядом черных глаз. −Мне не нужно будет его контролировать. Его нужно будет просто правильно воспитать. Работайте. И вышла из комнаты.

***

Стиву думалось, что он будет тосковать по дому. Правда, почему-то совсем не тосковалось. Может, потому, что Баки, обвившись вокруг всеми конечностями, щекотно сопел в шею? Может, потому, что Баки и был его домом? Им выделили одну комнату на двоих в каком-то лагере, до боли похожем на Лихай. Комната была приличная. Просторная светлая с двумя кроватями. Даже не в подвале, вроде того, на Чукотке. Кроме них в лагере квартировал отряд Леденёвой «Южный гром». Сама Леденёва появлялась наездами. В остальное время ими занимались либо Гром, либо инструкторы. Баки, поначалу дичившийся, получил в загребущие лапки какую-то советскую винтовку. Под руководством инструктора разобрал ее, собрал и больше никому не отдал. Только что спать с собой не укладывал. −Стиви, ты не понимаешь! – восторженно частил он, мешая английский с русским. – Это же чудо инженерной мысли! Так просто и элегантно! Нет, все-таки русские – гении. Стив не мог отвести взгляда от раскрасневшихся округлившихся на местном пайке щек, от сверкающих серых глаз. И готов был ноги целовать Ассе. Та держалась отстраненно. Правда, приказала нацедить из них крови. И не только крови. Стив прикрыл глаза, вспоминая руку Баки там, где больше всего хотелось. И тут же встряхнулся. Лагерь несомненно был в курсе всего. Но никто ничего не говорил. Смотрели иногда, но не с отвращением, а скорее с недоумением. А Гром с улыбкой. Леденёва явилась к ним в комнату неожиданно, даже не озаботившись стуком в дверь. Стив шарахнулся от Баки и прикусил покрасневшие, заласканные губы. Леденёва перевела взгляд с него на полуголого Баки и усмехнулась. −Теперь понятно, почему ты так рвался спасать друга. Последнее слово она выделила особо. Стив почувствовал, что краснеет. Баки набычился и привычно заслонил его собой. Точнее, попытался. −Вас стучать разве не учили, Асса Иосифовна? Стив уважительно хмыкнул. Зубодробительное отчество Ассы Баки выговорил совершенно без акцента. Леденёва, судя по приподнятым бровям, тоже оценила. −Наверно, когда-то учили, только я забыла. В общем так, завтра вы в составе «Южного грома» летите на задание. Не подведите меня. −Что за задание? – спросил Стив. −Ликвидация группы коллаборационистов в одесских катакомбах. – непонятно сказала Асса. Оглядела их одинаково ошалевшие лица, тяжело вздохнула и потянула из неизменной кожаной планшетки бумаги.

***

Баки улыбался. Ему никогда не было так хорошо. Тело будто пело, так ему нравилось. Как секс, только острее. Тьмы катакомб словно не существовало. Он видел все, что происходило кругом. Слышал малейший шорох. Не глядя, определял, кто где находится и куда стрелять. Это было упоительно. Рядом тенью скользила Асса с автоматом в руках, по другую руку − Стив. Они трое действовали, как хорошо отлаженный стремительный механизм. Три сверхчеловека против банды обычных людей. Это было так странно. Это было так хорошо. Когда трупы выволокли на свет, Леденёва внимательно оглядела перекошенные от ужаса лица и с уверенностью указала на русого бородатого мужика. −Латыгин. Сдался в плен немцам при оставлении Одессы. Потом служил при их администрации. Сволочь был первостатейная. Столько народа убил. Одного мужика по его совету привязали к двум танкам и разорвали. Стив, с его воображением художника, которое не вытравили даже два года войны, поморщился. Баки осторожно погладил его по локтю. Уже потом, в машине, ехавшей до аэродрома, Баки осмелился спросить Ассу. −Все наши операции будут… Такими? Леденёва, смотревшая куда-то в сторону блестящего моря, пожала плечами. −Что родина прикажет, то и будем делать. Привыкайте. Родина у вас теперь новая. Баки перевел глаза на морскую гладь и невольно улыбнулся. Новая родина была красивая. Стив рядом завозился, нашарил его ладонь и крепко сжал. Баки улыбнулся шире. Какая разница, где жить. Только бы мелкий был рядом.

***

Асса присела на корточки рядом с кроватью. На саму кровать садиться категорически запретили, чтобы не нарушать стерильность. Наташа смотрела огромными перепуганными глазами, хоть и пыталась держаться спокойно. Асса улыбнулась и затянутой в перчатку рукой погладила девочку по щеке. −Не надо бояться, Натуся. Я буду рядом. Слышишь, Ната, я никуда не уйду. Все будет хорошо. Девочка коротко кивнула и закрыла глаза. Подумать только, пятнадцать лет, а такая выдержка. Вот что значит правильное воспитание. Асса поднялась на ноги и отошла в сторону, чтобы не мешать. Людмила Степановна затянула ремни на руках и ногах Наташи. Выглядело это ужасно, но было необходимостью. Когда начнется Процесс, девочка может навредить себе. Павел Петрович взял со столика шприц с розоватой жидкостью. −Внимание, мы начинаем. И осторожно ввел его в худенькое предплечье. Минуту ничего не происходило. Потом Наташа застонала сквозь зубы, выгнулась дугой. А потом распахнула глаза и закричала, пытаясь вырваться. Асса сорвалась с места, обхватила ладонями голову девочки и зашептала на ухо: −Спи, моя радость, усни. В доме погасли огни; Птички затихли в саду, Рыбки уснули в пруду, Мышка за печкою спит, Месяц в окошко глядит… Глазки скорее сомкни, Спи, моя радость, усни. Наташа притихла ненадолго, но потом снова забилась. Асса гладила покрасневшее от натуги личико, перебирала короткие рыжие волосы и шептала: −Все будет хорошо, Натусь, все будет хорошо. Наташа затихла только минут через двадцать. Мышцы расслабились, дыхание выровнялось. Людмила Степановна выдохнула и погладила девочку по вспотевшему лбу. −Получилось. Молодец, девочка. −Оставьте нас. – приказала Асса. Доктора вымелись из палаты, оставляя ее наедине с воспитанницей. Асса подтянула к кровати стул, расстегнула ремни на руках и ногах Наташи и уселась наблюдать. Еще через час в дверь тихонько заскреблись железной рукой. −Входи. – прошептала Асса, прекрасно зная, что Барнс ее слышит. Баки котом проскользнул в узкую щель. Тревожно глянул на спящую Наташу и наклонился к уху Леденёвой: −Как она? −Порядок. Барнс отчетливо выдохнул и взъерошил отросшие русые волосы. −Тихомиров звонил. Спросил, когда вернешься в Москву. −Как только Наташа проснется. – еле слышно отозвалась Асса. Баки кивнул, бросил еще один взгляд на девочку и выскользнул из палаты. Асса проводила его взглядом. Что ни говори, а эта парочка хорошо обжилась в Советском Союзе. Асса усмехнулась, вспомнив, как лично награждала обоих орденами Красного Знамени. Обрусели американцы, что и говорить. А Роджерс ломался. Не хочу – не буду. Эх, мальчишки… Наташа вздохнула во сне и улыбнулась. За окном завывал ветер, кружила метель. Леденёва прикрыла глаза. В такой же вьюжный день много лет назад она отправила на «Коммунарку» Менгеле и Золу. Их работа ее не удовлетворила. А сыворотку разработали советские ученые. −Асса Иосифовна. – тихо позвала проснувшаяся Наташа. Асса подалась вперед, касаясь ладонью щеки девочки. −Привет, Натуся. Как ты? −Хорошо. – отчиталась девочка. – Получилось? −Получилось. – кивнула Асса. – Знаешь, а ведь сыворотку создали на основе моей крови. Хочешь быть Леденёвой? Вместе с Леной и Милой? Наташа улыбнулась. −Хочу. Мам. Асса осторожно поцеловала девочку в щеку. −Спи, Натуся. Все хорошо. Наташа послушно опустила ресницы и засопела. Асса поднялась со стула, скинула халат и оправила маршальский китель. Надо было идти. Но уйти было почти невозможно. Если бы она несла ответственность только за Наташу. Но ведь был еще целый Советский Союз. Под дверями предсказуемо обнаружились Стив и Баки. При ее появлении оба подскочили с пола и уставились одинаково жадно. −Проснулась, поговорили, теперь опять спит. – сказала Асса. – Посидите с ней. В конце концов, сыворотка была создана на основе их крови тоже. Баки тут же ввинтился в палату. −Тихомиров опять звонил. – предупредил Стив. – Советский Союз потерял своего президента. Асса оскалилась и пихнула его в плечо. −Президент вернулся. Асса Леденёва позвонит позже. Чуть что не так, сразу сообщайте. −Есть, товарищ маршал Советского Союза. – Стив козырнул двумя пальцами и тоже скрылся за дверью. Леденёва усмехнулась и двинулась к выходу. Действительно, негоже президенту бросать свою страну. В дальнем углу бункера под Куйбышевом мягко светился голубым легендарный тессеракт. Давший Стране советской несокрушимое оружие.