Ведьмак

В последний раз, когда люди узнали об их существовании началась война. Они еле выжили и кое как смогли сохранить свой вид. Неудивительно, что после этой войны, которая закончилась уже больше тысячи лет назад, вышли незыблимые законы, нарушение которых каралось смертью. И никто их не нарушал, ведь прекрасно знал последствия. Это точно закончится больше, чем смертью нарушителя. Геральт работал рыбаком. По большей части эта работа доставляла ему удовольствие, нежели хороший достаток. Он всегда был наедине с собой, читал книги, после того как раскидывал сети. Абсолютная и умиротворенная тишина, нарушаемая лишь приятным шумом моря доставляла только умиротворение. Ничего не нужно было больше для того странного счастья, которое Геральт получал в полной мере. Юлиан был чертовски любопытным русалом, слишком часто выплывал на поверхность, но только поздно ночью, чтобы его никто не заметил. И он давно заметил, что рядом с его домом под водой на суше одиноко живет седовласый мужчина, который забирает рыб и ест их. Он жил абсолютно один, очень редко общался с другими людьми и, кажется, был вполне этим доволен. Юлиан постоянно выплывал и смотрел на этого... Чертовски красивого мужчину. Русал уже давно потерял счет дней, месяцев, лет, сколько он вообще следил. Больше всего Юлиан обожал то время, когда было очень жарко, из-за чего человек сидел на лодке или берегу без верха. Русал уже знал наизусть каждый его шрам и все тело, которое не могло не завораживать. Юлиан откровенно влюбился. И даже успел пожалеть об этом. Однажды русал подплыл слишком близко к лодке, в которой сидел человек, из-за чего тот заметил его. - Ты хоть говорить на моем языке умеешь? Я тебя заметил два года назад, если бы хотел рассказать о тебе, уже давно бы рассказал, так что не бойся, - спокойно хмыкнул рыбак, глядя прямо в эти чистые голубые глаза, - мое имя Геральт. А твое? - Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф, - произнес русал, уже чуть смелее вылезая из воды. Теперь Геральт мог видеть его тонкие и бледные плечи с выпирающими ключицами. Даже у русалок это считалось эстетически красивым, поэтому, как говорят люди (Юлиан услышал случайно, когда рыбак говорил по телефону), он был первым парнем на деревне, - мне нравится имя Геральт. Вблизи он выглядел еще красивее, чем издалека, а его голос был таким чертовски прекрасным, что все сожаление русала о том, что он попался и так глупо нарушил закон, сразу пропало. Да и этот человек, все таки, неплохо к нему относился. - Ясно, будешь Лютик, - хмыкнул мужчина с легкой усмешкой, - у людей это называется кличка или прозвище. Мне нравится называть тебя так. И тут Юлиан не выдержал. Он осыпал рыбака вопросами, отвечал на его вопросы и чуть не задыхался от восторга. Конечно, он знал человеческий язык, на всякий случай, этому их учили еще с самого детства. И русал даже сочинял стихи на этом прекрасном, по его мнению, языке. Иногда мог выцарапать их на стенах своего дома-пещеры, но чаще просто запоминал. А потом он писал и даже пел песни, но максимально тихо, чтобы его рыбак не услышал. Лютик, как прозвал его Геральт, действительно искренне удивляется, когда Геральт приносит ему что-то странное и осматривает этот непонятный для русала предмет. Юлиан проводит по непонятным и натянутым, как назвал их рыбак, струнам, из-за чего звучит приятная мелодия. Лютик счастливо улыбается и с этим прекрасным, по мнению Геральта, блеском в глазах смотрит на мужчину в надежде, что тот научит неопытного русала управлять этой...штукой. Геральт назвал ее укулеле, а Лютик лишь кивнул, понятия не имея, что обозначает этот странный набор звуков. Когда русал спрашивает откуда у мужчины такой маленький музыкальный предмет, рыбак усммехается и неловко смотрит в сторону. Лютик плохо знает человеческую психологию, но прекрасно понял, что его новому другу не хочется об этом говорить. Русал хотел уже извиниться за такой странный и, видимо, плохой вопрос, как Геральт начал. - пару дней назад слышал как ты поешь. Решил, что тебе нужен инструмент. На укулеле не трудно научиться играть, поэтому я поехал в город и купил для тебя, - мужчина пожал плечами и хмыкнул, так и не посмотрев на русала и не увидев, как тот расплылся в широчайшей улыбке, прижимая к себе маленькую гитарку. - спасибо, Геральт, - чуть ли не пропищал русал, оперевшись о борт небольшой лодки, из-за чего та качнулась, а рыбак упал в воду. Лютик рассмеялся, положил укулеле в лодку, чтобы не намочить, и вытащил друга из воды, продолжая смеяться, - прости, я не специально. Геральт тяжело вздохнул, залез обратно в лодку, снял старую рубаху и тяжело вздохнул, выжимая элемент одежды. Он не злился, Юлиан знал это точно. Он видел, как мужчина злится, зачастую это было, когда к нему приезжала та странная женщина с черными волосами. Лютик не спрашивал о ней, знал, что Геральт будет злиться, если вспомнит о ней, а русалу совсем этого не хотелось. Сейчас все хорошо, нельзя это портить. Прошло несколько, как люди их называют, месяцев. Лютик поет и играет намного чаще и лучше, Геральт, пока работает, слушает и каждый раз слегка улыбается. Юлиан влюбляется с каждым днем все сильнее, но молчит. Ни к чему человеку знать о его чувствах. Русал и так нарушил слишком много правил, и это не осталось незамеченным. Юлиана ловят, когда он возвращается в свою пещеру уже ночью, когда его человек уже ушел спать. Лютика сажают прямо перед корелем. И он выносит вердикт, который слишком прекрасен для наказания. Юлиан пытается скрыть радость, когда слышит "если ему так нравится у людей, то пусть с ними и живет". Ему дадут ноги. Он будет с Геральтом, теперь навсегда. По крайней мере он на это надеялся. Трасформация проходит чертовски долго и не менее мучительно. Адская боль на протяжении уже третьих суток не дает русалу спать, есть, плавать, петь, да что угодно. Он мечтает лишь о том, чтобы эта боль, наконец закончилась. И она заканивается лишь на пару часов, чтобы Юлиан не умер и мог поспать и поесть. Ноги появляются слишком долго, но Лютик уже не считает дни, не думает о Геральте, лишь об этой адской боли. Неожиданно пропадают жабры. Он не может дышать. Глубина не сильно большая, и уже, видимо, бывший русал успевает выплыть наружу. Он жадно глотает воздух и смотрит прямо на шокированного Геральта. Ведь прошло слишком много времени, рыбак уже успел мысленно похоронить своего странного друга. Лютик с нервной улыбкой глянул на мужчину в лодке, который с распахнутыми в удивлении глазами смотрел на старого друга. Геральт молча разделся до нижнего белья и резко прыгнул в воду, подплывая к шатену и крепко его обнимая - я думал, ты погиб, - совсем тихо и почти неслышно прошептал мужчина, крепко обнимая русала. Он осмотрел его на наличие ран и нахмурился, - а где твои жабры? - долгая история, - тяжело вздохнул Юлиан, нервно кусая губы и опустив взгляд в мутную воду, которая хорошо скрывала ноги бывшего русала. Ему было дико непривычно и неудобно, черт возьми, он ходить не мог! А перекидывать ответственность на единственного человека, который знает его тоже была плохая идея. Эту мысль Лютик обдумал, когда мучился от боли и старался отвлечься от жара по всему телу. Геральт тяжело вздохнул и залез обратно в лодку. Юлиан долго думал и максимально неумело подплыл к другу, кусая губы и думая признаваться ли в том, что произошло, но мужчина опередил его, задав вопрос прямо в лоб - что с тобой случилось? И уже бывший русал не мог соврать другу. Он впринципе никогда не врал ему, и сейчас не собирался. Лютик глубоко вздохнул и на выдохе рассказал все. О наказании, о ногах, о боли и пытках, о том, что его ненавидят сейчас все, об изгнании. Геральт слушал молча и ждал, когда друг закончит. Мужчина кивнул, помог пареньку залезть в лодку и поплыл к своему дому, так ничего и не сказав по поводу этой ситуации. Он всегда был человеком действий, не слов, поэтому всегда делал благородные вещи молча. Геральт помогал Лютику идти, даже учил его, когда они вышли на берег. Как же второму было неловко и стыдно из-за того, что друг откладывал свои дела и помогал какому-то русалу. Уже бывшему, конечно. - тебе не обязательно, - начал неловко Юлиан, когда мужчина посадил его на старый и любимый диван - просто заткнись и принимай помощь. Ты же не думал, что я оставлю тебя вот так? - хмыкнул строго Геральт, нахмурившись. Лютик уже знал, что значит это лицо и лишь неловко улыбнулся, - теперь все будет иначе - теперь все будет иначе, - повторил бывший русал, осматривая дом мужчины и тяжело вздохнув.