sometimes we're holding angels

Люцифер всегда довольно легко переносил линьку: так как он имел крепкий иммунитет, то держался бодрячком, не страдал от постоянной смены настроения, благодаря чему мог спокойно посещать уроки и дальше, без ущерба для себя. Для Дино же этот период становился одним из самых тяжелых, и если во времена их соперничества Люцифер еще не упускал шанса указать ангелу на никчемность его физиологии, то со времен, когда они стали встречаться, подобное перестало быть чем-то уморительным. Преследующие на каждом шагу сонливость и вялость, периодическая тошнота и мутный взгляд, из-за которого он едва не рухнул в коридоре школы несколько раз. Все это выбивало из колеи, и посещение занятий в привычном режиме становилось проблемой: перспектива однажды свалиться в пустом коридоре в обморок и приложиться затылком о холодный камень Дино не нравилась абсолютно. Поэтому он был чертовски рад, когда лекарь в лазарете предложила ему провести первые две недели линьки без посещения занятий, а после, когда маховое оперение уже сменится, выйти на учебу. И хоть курс только начался и пропускать пары было бы совсем кощунством, Дино все же согласился. В конце концов, за последнюю неделю он натерпелся достаточно, а уж с заданиями он как-нибудь разберется. К тому же, было бы совершенной глупостью отказываться от такого подарка, раз Дино временно отстранили от уроков - и Люцифер предложил ему провести эти дни вместе. Он был счастлив, что может побыть с ним гораздо дольше, засыпая и просыпаясь в любимых руках, вечерами всеми силами ослабляющих эту ноющую боль в предплечье крыла. Поэтому сейчас Дино сидел на кровати и всеми силами пытался растереть затекшую кисть, на которой до сих пор было старое оперение. И пусть вначале дня Дино чувствовал себя довольно бодро, прогулялся до сада и посетил библиотеку, прихватив с собой в комнату несколько книг по прикладному выбросу энергетики, но уже через час начал изнывать от желания потереться спиной обо все поверхности - это было просто невыносимо. Когда дверь в комнату открылась, Дино не сдержал облегченного вздоха. Люцифер же недовольно сощурился, понимая, чему Дино так радуется. - Ни «привет», ни «я соскучился». Все с тобой ясно, - несмотря на оскорбленный тон, он улыбался. Подойдя ближе, Люцифер наклонился и, обняв лицо ангела ладонями, прижался к его губам в пылком поцелуе, и, оторвавшись на мгновение, обдавая их горячим дыханием, произнес: - А вот я соскучился. - Не издевайся надо мной, - Дино коротко чмокнул демона в щеку. Люцифер выпрямился, не обращая внимания на его просящие тон и взгляд, и скрестил руки, равнодушно вскидывая правую бровь. - Ну и? Я жду. Дино громко цокнул языком, но все же произнес то, чего от него хотели услышать. - Я тоже очень соскучился, Люци, ты же знаешь. Но сейчас, - он берет руки Люцифера в свои, поднимая на возлюбленного умоляющий взгляд. - Пожалуйста, - теплая ладонь ложится на его щеку, и Дино почти млеет, представляя, как эти пальцы будут зарываться в пуховые перья. - Помоги. - Ангел просит, чтобы я помассировал ему крыло. Ты же знаешь, что папочка тебя убьет, если узнает о таком. Дино скривился, представляя реакцию отца на заявление о том, что Люцифер прикасался к его крыльям во время линьки. Разумеется, отец даст по шее и в лучшем случае накажет изнурительными тренировками, а в худшем... - Не хочу об этом даже думать, просто будем осторожными и дальше, - он обхватил талию Люцифера руками и прижался лбом к его животу, скрытому под черной тканью рубашки. - Хотя я солгу, если скажу, что не хотел бы иметь возможность целовать тебя так же прилюдно, как когда-то это делала Ости. Люцифер устало вздохнул: в последнее время этот вопрос становился все актуальнее. О них догадывались, по школе ходили слухи и ничего хорошего это не сулило. Они оба это отлично понимали. - Помочь тебе, говоришь? Дино коротко угукнул куда-то ему в живот, и Люцифер не сдержал довольной улыбки, проводя своей широкой ладонью по русым волосам. Рядом с ним Дино не стремился быть тем самым идеальным ангелочком и сильным соперником: они уже давно переступили эту ненужную грань, и Люциферу нравилось чувствовать себя ведущим в их отношениях. Дино не старался показывать себя только с лучшей стороны; он был милым и ласковым, собирая волосы в небрежный пучок или после совместного душа нагло напяливая на себя чужую рубашку - совершенно не в его духе, но это и сразило Люцифера. - Схожу в душ - и весь твой. - Ну наконец-то, - и, усмехнувшись, потянулся за еще одним поцелуем, который получился гораздо нежнее предыдущего.

***

- Шепфа... - прошипел Дино, когда юркие пальцы зарылись в оперение на его плече и слегка сжали растущие перья. Лежа, он невольно прогнулся под сидящим на нем Люцифером в спине, чтобы быть еще ближе к этим ловким рукам, что уже знакомым движением проходились вдоль всего основания крыла, собирая выбившийся пух. - Это так... - Как? - и ехидно усмехнулся. Засранец; знает же, как он от этого балдеет. - Хорошо? - Д- ах!.. О, Шепфа, Люци!.. Он протяжно застонал, когда Люцифер зарылся вглубь перьев, чуть сжимая их у самых корней и почесывая: это было так хорошо и невероятно, что стояло наравне с простреливающим удовольствием во время секса. Так же приятно, так же хочется стонать во весь голос и выгибаться навстречу. Отец бы точно его убил, если бы застал их в таком виде. Прикосновение к крыльям считалось довольно интимным жестом и распространялось в основном среди партнеров. Позволять кому-то незнакомому трогать даже кроющие перья было если не осудимо, то как минимум считалось дурным тоном, пусть и в основном среди ангелов. Хотя Дино до сих пор помнит ту сцену ревности, которую он невольно закатил, когда сидящая рядом с Люцифером Ости довольно перебирала красные перья. Люцифер тогда сделал это нарочно, в качестве небольшой мести за испорченное Дино утро, впрочем, позже очень об этом пожалев. Дино был ангелом, а Люцифер - демоном и возлюбленным ангела. Дино вздрогнул, когда его шеи коснулись горячие губы, и потянулся навстречу, приподнимаясь на локтях и оказываясь вплотную прижатым к чужому телу. Люцифер оставлял на его шее поцелуй за поцелуем, перебираясь на загривок и слегка покусывая. Одной ладонью он цеплялся за его перья, а другой - пробирался к животу. - Ты сводишь меня с ума своим поведением. - Но я не... - Прогнись еще сильнее - и я за себя не отвечаю, Дино. - О-о-о, так, значит, все дело в этом? - он неловко качнул бедрами, проходясь ягодицами по паху возлюбленного. Люцифер шумно втянул носом воздух. - Провокатор херов. Легкий смех разносится мягкой волной по комнате, а Люцифер продолжает покрывать его шею поцелуями, не давая развернуться, сжимая одной рукой основание крыльев, а другой, сквозь плотную ткань брюк Дино - его полувставший член. - Ты умеешь быть сексуальным, когда от тебя этого не ждут, - горячее дыхание опаляет его ухо, и Дино едва не задыхается, стоит чужим губам обхватить мочку его уха: ему так жарко, что дышать становится все труднее и труднее. - И от этого меня ведет только сильнее... И я бы взял тебя всего. - Так бери уже... Спуск. Цепи разорваны, Цербер вырывается наружу. Люцифер резко разворачивает его к себе лицом, устраиваясь между разведенных рук, и страстно целует. Ладони скользят вдоль всего тела, оглаживают поджарые бедра, проходятся по животу и пробираются под ткань штанов, тут же сжимая основание члена. У Дино рябит в глазах от того, с какой страстью это делает Люцифер. Каждый их секс ему начинает казаться, что лучше уже быть не может, но с ним хорошо так, что на стоны грозит сбежаться вся северная часть школы, пока сын Сатаны вбивает лучшего ее ученика в кровать, словно стремясь выбить из него всю жизнь и заставить задохнуться в удовольствии. Дино смущенно отводит взгляд, когда Люцифер раздвигает его колени. Вся одежда уже валяется где-то на полу бесформенной кучей, и Люцифер нагло улыбается во все тридцать два, видя робость в реакции своего ангела. Он все так же смущается, пряча свои лазурные глаза под угольными стрелками ресниц. Сколько бы ни длились его отношения с Люцифером, - месяц, два, шесть - в его действиях до сих пор проглядывается застенчивость. Поцелуй смазывается от неаккуратного движения, он целует и без того пухлые губы с такой жадностью, что они останутся красными еще очень надолго, напоминая о сегодняшней ночи. - Ну же... - просит Дино, и Люцифер точно проваливается в бездну, в темный омут; это становится понятно по тому, что его глаза наливаются кровью, становясь в тусклом свете яркими, словно свечные огни. - Я хочу тебя... Он восхищенно замирает, когда демон аккуратно входит в его тело и разводит за спиной свои крылья: так прекрасен - и так опасен. Дино грешен и точно не достоин быть ангелом, раз позволил себе попасть в капкан сына Дьявола. Он точно не святой, и он гортанно стонет, стоит Люциферу набрать темп и размашисто задвигать бедрами до пошлых шлепков, оставляя пальцами на его бедрах, животе и плечах синяки. Люцифер делает его грешником, заставляя цепляться за простыни и метаться по кровати, выкрикивая его имя. - Да, Люцифер! О Шепфа, Шепфа, черт, да, еще, еще! - и Люцифер готов поклясться: это - самое грязное, что он когда-либо слышал. Дино стонет, и Люцифер стонет тоже, чуть тише, сдавленнее: то, как Дино сжимается на нем, раздирает его спину своими короткими ногтями и сжимает в кольце рук - просто удар по его выдержке. Дино хочется любить долго, сильно, до искр у того перед глазами и невозможности свести вместе ноги, так; Люциферу хочется любить только его. Они оба срываются в оргазм, прижимаясь друг к другу так близко, что между их телами не остается и атома свободного места; крылья поверх друг друга, смазанный поцелуй и желание слиться воедино – обжигающее, заставляющее переводить дыхание после каждого крышесносного секса. - Ты будто подросток... - Дино устало мычит, не пытаясь даже пошевелиться, он прижат к кровати лежащим на нем Люцифером, и одна только мысль, что тот позволяет гладить себя по лопаткам - доводит до дрожи. Степень их доверия друг другу просто невозможно измерить. - Я весь в твоем пуху, чокнуться можно с твоей линькой, - несмотря на видимое недовольство, говорит он это без пренебрежения, слегка улыбаясь, охваченный всеми конечностями ангела и укрытый белыми крыльями. – Прямо как в Раю… Он балдеюще вытягивается вдоль кровати, обнимая Дино за живот, и едва сдерживает довольное урчание, когда Дино зарывается пальцами в перья на его лопатках. - Я тебя люблю. - И я тебя люблю.