Если не знаешь, смеяться тебе или плакать - смейся

— В следующий раз просто предупреди, — сообщила юная девушка. — Ладно, но сейчас всё просто очень быстро произошло. Извини, — Се Лянь выправил полностью мокрую рубашку из брюк и попытался выжать её от воды. Цзянь Лань ещё раз посмотрела на озеро, в которое они только что оба угодили, спасаясь от лягушки. Вернее было бы сказать, что это именно она испугалась лягушки, а он просто испугался её крика. — Ваше Высочество! Ваше Высочество, вы в порядке? Вы не поранились? — их тут же окружили няньки и слуги, напуганные внезапным визгом в саду. — Всё хорошо, — Се Лянь едва улыбнулся, показав успокаивающий жест рукой. — Мой папа меня прикончит, — сказала девушка лет четырнадцати, оттягивая от ног мокрую насквозь ткань юбки оценивая масштабы проблемы. — Это всего лишь одежда, идём, — Се Лянь слегка приблизил к ней локоть, чтобы она могла ухватиться и идти рядом с ним. — Одежду уже подготовили, вам не о чем беспокоиться, — сообщила одна из нянь, которая теперь сопровождала их до особняка. Летнее вечернее солнышко никак не помогало, и в мокрой одежде было прохладно. Этот прыжок в озеро просто стоило видеть, несмотря на дискомфорт и холод, оба понимали, что это было очень весело. Повторили бы они это? Несомненно! Только вот теперь няньки их точно в покое не оставят. Они продолжали твердить, что Его Высочество встревает в опасные ситуации, пока юная госпожа тоже находится в опасности. Но о чём речь, если озеро-то по колено? Да, они измазались в грязи и в волосах девушки всё ещё были водоросли, а стоило Се Ляню вынырнуть из воды, на его голове расположилась большая кувшинка, свисающая ему прямо на лицо. Но хоть от лягушки они сбежали. Се Лянь подговорил няню провести Цзянь Лань в одну из гостевых спален тайком, чтобы она смогла подготовиться к ужину. Сам же он решил не скрываться и идти прямо в свою спальню, зная, что сможет по пути встретить родителей или дворецкого Ван, который бы обязательно всё рассказал маме. И как же было хорошо, что в озеро они угодили сейчас, когда до ужина оставался час и они могли не спеша собраться, чтобы не вызвать никаких подозрений. И если его родители отнесутся к этому как к шалости и не более, позволяя себе только посмеяться, то господин Цзянь был довольно строг. Его жена умерла при родах, и мужчина все силы бросил на воспитание дочери — смерть супруги очень сильно изменила его. Раньше он был заядлым игроком в карты и вёл свой бизнес в области недвижимости, а сейчас, когда на его руках оставалась лишь дочь, он отдал ей всё своё внимание. Сумев познакомиться с Его Величеством, господин Цзянь был чрезвычайно рад, что юный принц нашёл его дочь интересной и они сразу же подружились. Конечно, они не принадлежали к королевской крови, так что он принимал это, как ответственный груз — его дочь должна стать примерной девочкой, которая в будущем станет супругой принца. Именно поэтому он был таким строгим, временами даже чересчур. Если он увидит её внешний вид после падения в воду, его хватит удар и никакие врачи не помогут. Господин Цзянь больше всех следил за тем, чтобы дочь вела себя подобающе. Она не была против и всегда слушалась, но даже Её Величество иногда мягко упрекала мужчину в излишней строгости. Се Лянь понимал всё это и не пытался как-либо «образумить» отца своей подруги, однако иногда, когда они вместе попадали в какую-то шалость, он намеренно брал всю вину на себя и не позволял ругать Цзянь Лань. В тот момент они оба ещё были детьми для своих родителей и каждый раз, когда Се Лянь очевидно для всех прикрывал Цзянь Лань, родители могли лишь умиляться тому, какими же очаровательными детьми они стали. Юноша последний раз смерил своё отражение в зеркале, поправляя причёску и новый костюм. Му Цин поправил его бабочку и тоже стал осматривать со всех сторон, чтобы не упустить и малейшего изъяна во внешнем виде принца. Он так и продолжал бы скептически наблюдать за отражением в зеркале, если бы Фэн Синь не сообщил, что до ужина осталось пять минут и им пора идти. К счастью, рядом со столовой они встретились с Цзянь Лань, которая уже успела нарядиться в новое платье. Машинально она едва заметно взяла Се Ляня под руку. Она уже и не помнила, сколько лет они так прогуливаются. Сколько она помнила себя, столько они и ходили под ручку. Это даже не считалось проявлением каких-либо романтических чувств, а скорее проявлением заботы и внимательности друг к другу. — Добрый вечер, — Цзянь Лань склонила голову в поклоне. — Здравствуй, дорогая, как ты? — Её Величество тут же поднялась с кресла и, насколько это было возможно, быстро подошла к девушке. — Я так давно тебя не видела, ты так выросла, стала ещё более прелестной! — Благодарю вас, — девушка только улыбалась. — Как вы поживаете? — О, я в полном порядке, дорогая, расскажи мне, как вы отдохнули с отцом? — Он работал ещё больше, чем дома, я не могла найти на него управы, — с шутливой строгостью сообщила девушка, уже полностью поддаваясь женщине, которая лишь заботливо отвела её к столу, приглашая сесть. — Эти мужчины, они всегда такие! Совсем не слушаются и, когда болеют от усталости, становятся такими капризными. Столько нервов уходит на это, так что я тебя хорошо понимаю, но не расслабляйся, наш драгоценный принц точно такой же! — женщина села на стул, поправляя лаконичное летнее платье пастельно-розового оттенка с красивой брошью чуть ниже высокого выреза квадратной формы. — Знаешь, когда у него была первая в жизни контрольная работа, а так вышло, что это была математика, он всю ночь не спал. Залез под одеяло с фонариком, который стащил у дедушки из мастерской, и всю ночь повторял правила и заново решал уравнения, которые уже давно знал. — Ма-а-ам, — Се Лянь только снисходительно улыбнулся. — Никому это неинтересно. — Мне интересно, — девушка тут же улыбнулась. — Это как минимум забавно звучит. — А ещё как-то мы просили его выучить стих, чтобы он рассказал его на семейном приёме. Кажется, ему тогда было три года, он очень старательно подошёл к этому заданию! — И что, смог рассказать стих? — Тогда он вышел в середину комнаты, пока его окружали все наши родственники. Я присела рядом, чтобы подсказывать ему, но он не сказал ни слова и только испуганно смотрел на всех, будто видел в первый раз, представляешь? Мало того, он не говорил всю следующую неделю! — Почему? — девушка выглядела напуганной. — Наверное, сильно испугался, — предположила женщина, ласково смотря на сына, который не был в восторге от того, что о нём рассказывают такие постыдные вещи. — Это так очаровательно! — заявила девушка, улыбчиво глядя на юношу перед собой. — Почему бы тебе не рассказать что-то хорошее? — предложил Се Лянь. — Потому что жизнь не состоит из одних хороших вещей, дорогой. — Например, сегодня тоже случилось кое-что, — сказала девушка загадочно. — Что же? — женщина удивлённо взглянула на девушку. — Мы вместе прогуливались вокруг озера, вы знаете, как сильно мне нравится та аллея с розами, Се Лянь сказал, что его дедушка рыбачил здесь и поэтому мы подошли ближе к озеру. — Оно ведь так обмельчало за последние годы, — закивала женщина. — Да-да, так вот, мы подошли к нему, чтобы посмотреть на уточек, и я внезапно заметила, что возле моей ноги что-то есть, это была лягушка! Я так испугалась, что даже закричала! А он испугался меня, и мы оба свалились в озеро. — Господи, вы хотя бы не ушиблись? — Нет, но одежду испачкали, — девушка улыбнулась. — Ну и хорошо, я уж было переживала. — Нет, всё закончилось хорошо, но в этот раз мы встряли только по моей вине, да? — Мне следовало подумать о том, что ты боишься лягушек, — Се Лянь поправил длинную прядь волос, собранную в аккуратный хвост. — Ну вот, теперь опять виноват только он, — женщина снисходительно улыбнулась. В просторную и светлую комнату вошли двое мужчин, увлечённые беседой. Кажется, они говорили об охоте на прошлых выходных. К сожалению, Се Лянь, хотя и очень хотел, не смог поехать с ними, так как ему нужно было подготовиться к важной контрольной работе. Всё так, как сказала мама. Он никогда не ходил в школу со всеми и учился дома, так что не знал, правильно ли он действует. Казалось, все дети так себя ведут, но откуда ему знать? Цзянь Лань только хихикала, говоря, что у неё хорошая память и ей не нужно читать конспекты перед уроком. Иногда Се Лянь ей завидовал, так как она ходила в школу, частную, конечно, но всё же, она училась, как и все — в большом классе, где было много парт и доска. Но мама настаивала на том, чтобы юноша учился дома, так как на обучение в школе уходило бы слишком много времени. Обычно занятия начинались в восемь утра, а заканчивались в четыре вечера, так что они успевали провести по семь-девять разных уроков, включая перерыв на обед. Учителя так же говорили, что обучение в школе слишком растянуто и ему будет лучше учиться так, тем более, ни в одной школе он бы не мог спокойно изучать китайский, японский, английский и немного корейский с французским. Сколько бы он ни думал об этом, он знал, что учиться дома было лучше, но тоска никуда не девалась, хорошо, что у него были Му Цин и Фэн Синь, с которыми можно было валять дурака и развлекаться. Оба родителя серьёзно относились к воспитанию и обучению, но мама всё же серьёзней. Казалось, она была добрее отца, но, когда дело касалось уроков, она была непреклонна, тогда как папа мог втихую разрешить сыну не делать домашнее задание, якобы забирая его на важное собрание с советниками, но вместо этого они вдвоём отправлялись на рыбалку или тихонько играли у него в комнате на плойке. Всё за ужином казалось привычным, конечно же, господин Цзянь заметил, что его дочь в другом платье, однако ничего говорить не стал. В большинстве говорили взрослые, не замечая даже того, как горничные ставят тарелки прямо перед носом. Лосось под лимонным соусом. Что ж, придётся опустошать запасы печенья в комнате, так как рыбка благополучно отправилась в тарелку Цзянь Лань, решившей помочь с ненавистной едой. Да и не был он настолько голоден. После ужина они отправились в сад, где собирались выпить чай. Его Величество говорил с господином Цзянь и Се Лянь притёрся идти с ними, пока мама секретничала с его подругой. — Дело в том, что это сложно не заметить. Несмотря на жёсткие рамки, они продолжают искать лазейки, а найти этих паршивцев практически невозможно. Иногда я думаю о том, что моя власть просто пустышка, если я не могу раз и навсегда пресечь Триаду и всех, кто хочет действовать против правил! — Иногда это действительно сложно, ведь они профессионалы своего дела, — мужчина пожал плечами. — В моих кругах об этом мало слышно, некоторые просто ходят в их казино в картишки перекинуться, да и всё на этом. Но я не слышал ничего о том, что кто-то имеет более тесную связь с Триадой. — Видимо, они предпочитают кого-то подальше от меня, чтобы я не мог узнать о них больше. Может, просто внести законопроект о полном уничтожении любых заведений, связанных с азартными играми? — Это слишком радикально, папа, — сказал Се Лянь. — Тем более, вполне может быть, что сами чиновники не будут согласны голосовать в поддержку закона. — Его Высочество говорит верно, мне кажется, в палате есть нечистые на руку чиновники, которые не только тесно связаны с Триадой, но и сами держат подобные заведения. — В таком случае стоит запретить чиновникам иметь какой-то бизнес на стороне, но, с другой стороны, разве они не станут оформлять его на других членов семьи? — Я слышал, что в некоторых странах есть специальное бюро, которое расследует коррупцию, копает под чиновников, а ещё простые люди могут сообщать, что с них требуют взятку, — Се Лянь продолжал просто шагать рядом и радоваться, что современная история и все те собрания с советниками не прошли зря. — В таком случае даже можно будет поднять репутацию и слегка припугнуть их, — высокий мужчина слегка поморщился. — Но мне кажется, что среди ваших близких тоже должен быть кто-то, кто связан с Триадой, — неуверенно сказал господин Цзянь. — Отчего такая уверенность? — Вспомните несколько провальных операций по перехвату поставок наркотиков. Казалось, информация совершенно секретна и знали о ней только избранные, но нам ни разу не удалось сделать всё правильно. Может, кто-то намеренно водит нас за нос? Или кто-то проболтался, что нам известно о поставке, так что её перенесли или вовсе отменили. — Это вполне вероятно, но будет трудно найти этого человека, так как всё это обсуждается только с советниками, а я не могу создать ловушку для каждого из них, заведомо сообщая неверную информацию, которая мне доступна, так как мы общаемся все вместе и это только вызовет подозрения. — Тогда вам следует внимательно присмотреться ко всем советникам, которые имеют доступ к этой информации, — господин Цзянь пожал плечами. — Но подумайте о бюро, может, они не сразу смогут поймать кого-то покрупнее, но мелких воришек ловить будут, что послужит рекламой. — Это стоит обдумать, — мужчина согласился, кивая. Се Лянь всегда удивлялся, как его отцу удавалось вот так спокойно говорить о преступности, которая вызывала только праведный гнев, а после садится и пить чай в отличном настроении. Юноша, возможно, был даже чересчур эмоционален и его действительно возмущал этот беспорядок. Возможно, стоит действовать ещё более жёстко, чтобы показать, насколько хорошим правителем ты являешься? Все советники и отец всегда говорили о том, как решить ситуацию более мягким методом, так, чтобы не показаться слабыми, и при этом чтобы не было излишней жёсткости. Се Лянь не всегда соглашался с ними, но в большинстве случаев молчал, а всё из-за того, что его сразу стали бы поучать, стоило ему высказаться, ведь он был на этих собраниях для того, чтобы набираться опыта и учиться на чужих ошибках. Цзянь Лань продолжала веселиться в компании друзей, Се Лянь даже не заметил, что в саду также были и Фэн Синь с Му Цином. В столовой им быть незачем, а вот на открытом пространстве они всегда следовали за ним. Но Се Лянь был слишком увлечён своими мыслями, не придавая внимания тому, насколько весело было вокруг.

***

— Итак, господин Хуа Чэн! — Жое поставила на стол коробку, привлекая внимание также и Се Ляня. — Вы готовы терпеть? — Что ты уже от меня хочешь? — юноша только устало поднял взгляд. — Мне нужны только твои руки, — улыбнулась девушка, доставая из коробки различные приспособления для маникюра. — Серьёзно? Вот этим ты мне угрожала? — Сань Лан только приподнял бровь. — Да, именно этим! — она с гордостью сообщила эту новость. Се Ляню показалось, что Сань Лан только притворился, что удручён тем, что девушка решила так над ним издеваться, но в глубине души ему было даже немного радостно. Он был как раз из тех, кто внимательно следил за внешним видом, иногда казалось, что даже Жое так не следила за собой, ведь могла себе позволить на утренних посиделках быть в пижаме и с растрёпанными волосами. А когда Се Лянь ночевал у Сань Лана, утром юноша выглядел так, будто и не ложился вовсе. Он следит за волосами, за одеждой и аксессуарами, так что Се Лянь даже не удивился тому, как легко он согласился на маникюр. Впрочем, думать об этом времени просто не было, ведь перед ним была важная задача — слушать трансляцию встречи двадцати мировых глав государств. Новый проект от Пэй Мина, в котором он принимал довольно призрачное, но важное участие, требовал большой подготовки, так как затрагивал тему ядерного оружия. К слову, Пэй Мин настоял на том, чтобы они публично «поссорились» с Се Лянем, предусмотрительно оставив дверь в кабинет открытой. В тот раз мужчина пришёл за некоторыми своими вещами, так как переходил на удалённую работу. Эта просьба показалась ему крайне странной, но суть он улавливал, ведь Сань Лан предполагал, что их враг хочет рассорить их с Пэй Мином, так как сначала попытался опубликовать информацию о Ю Лан. Это было просто предположение, но, кажется, господин Пэй думал так же. Было непривычно ссориться с ним из-за большого уважения к работодателю. Всё свелось к увольнению, и Се Ляня действительно уволили, и об этом даже появились статьи. Однако только госпожа Цзэ знала, что Се Лянь продолжит работать, но под другим именем. Даже если его имя не будет стоять в титрах, и он снова не сможет испытать, что значит работать в прямом эфире, он был рад хотя бы этому. Сунь Цзинь так и не объявилась, а Цинсюаню удалось выяснить, что она действительно работает в одном из тех издательств, которые первыми опубликовали статью о Се Ляне. Жое это раздраконило настолько, что она долго его просила удалить контакты этой женщины и больше никогда не говорить с ней, даже если он решит её простить. Девушка прекрасно знала, что Се Лянь быстро отойдёт, что он войдёт в чужое положение, так что злилась от этого ещё больше. После того, как Цзянь Лань внезапно нанесла визит, она буквально выскочила из квартиры сразу за Сань Ланом, явно будучи слишком перевозбуждённой. Может, и к счастью, что Се Лянь не слышал их разговор. Жое в тот момент была переполнена эмоциями — злостью на Сунь Цзинь и Цзянь Лань, хотя и понимала, что последняя хоть чем-то хочет помочь. Кроме того, она переживала личную боль, а также из-за Хуа Чэна, потому что прекрасно видела, что появление этой «подруги» сделало с ним. Он будто бы потерял всякую уверенность и постарался уйти как можно раньше, и в тот раз они даже не обсудили новые подсказки. Каждый из них будто был слишком занят собой, и в тот вечер они словно стали чужими. Девушка знала, что Хуа Чэн отойдёт от этого состояния, однако не смогла оставить это без внимания, так что отправилась прямиком за ним, коротко сказав Эмину ждать в квартире. Никто, кроме этих двоих, не знал, что там случилось на площадке, но в следующую их встречу всё равно было слегка некомфортно. Где-то глубоко в сердце Се Лянь вроде как и понимал их чувства, может, догадывался о них, но больше он был занят проблемой Цзянь Лань, его беспокоила та причина, по которой она вынуждена помогать Триаде. Он не знал, что случилось с её отцом, и даже в какой-то момент допустил мысль, что ей могут угрожать расправой над ним. Сколько он себя помнил, господин Цзянь хорошо играл в карты и очень любил это дело, но он играл просто ради интереса, а не на деньги. Но кто знает, может, именно он был тем, кто был заодно с Триадой, а сейчас просто стал неугоден? Се Лянь иногда ловил себя на мысли, что переживает о девушке больше, чем о себе, даже при условии, что она всегда была реалисткой и здраво оценивала ситуацию, так что навряд ли бы так просто расплакалась и говорила о будущем в таких красках, если бы Се Ляня ждал просто обычный скандал. Временами она была даже более внимательной и сдержанной, чем он сам, именно поэтому он был склонен верить ей на слово. Он знал, что она говорила правду, что она глубоко о нём переживает, даже если они уже едва могли назвать себя друзьями. Но что-то он слишком отвлёкся. Се Лянь только коротко взглянул на Цзыи и Сань Лана, который спокойно листал новостную ленту. Хуа Чэн старался не говорить с Се Лянем о том, что чувствует. Вернее, он отлично контролировал свои слова и убедился в том, что не заставит переживать мужчину ещё больше. Они вдвоём продолжали гулять по вечерам, даже если на улице было холодно — это уже традиция. И чем дальше, тем легче становилось заглушить всю неуверенность, к которой он был всё равно склонен. Это работало так странно! Когда он был один и вспоминал о Цзянь Лань, его одолевала неуверенность, ведь было очевидно, что она была близка с Се Лянем. Жое была права, когда приказала ему «собрать яйца в кулак», это лишь минутная слабость. Он и сам это понимал, но, казалось, шансов просто не было. Но когда он снова был с Се Лянем, стоило увидеть эту улыбку и внимательный взгляд, он будто снова обретал крылья. Жое была абсолютно права и в том, когда убеждала его действовать более активно, когда уверяла, что Се Лянь считает его особенным. Но он сам, казалось, пока просто не был к этому готов. А если нет? Если он выльет на него своё сердце и чувства, а это окажется для того непосильной ношей прямо сейчас, в преддверии катастрофы? Он будто был в комнате, полной дверей, и любой выбор был заведомо фатальным не только для него. Нет, он сможет оправиться и уйти, если так будет нужно, но он боялся ранить Се Ляня, ведь тот точно не заслужил ничего подобного. Сейчас он должен сжать своё сердце в кулак и на время отказаться от чувств, чтобы продолжать быть для мужчины другом и опорой. Хуа Чэн просто не мог смотреть на то, как кто-то причиняет Се Ляню боль, так что представить, что это сделает он, он тоже не мог, так что становился всё более сдержанным и аккуратным. Жое выговорилась в тот вечер, так что сейчас была предельно спокойна, сосредоточившись на том, чтобы сделать шиди аккуратный и красивый маникюр, чистку, выравнивание. Она выбрала для него чёрный цвет, как в тех артах к аниме. И она была чертовски права, ведь этот цвет очень ему подошёл, так как ярко контрастировал с бледной кожей Хуа Чэна, отчего она не могла перестать любоваться своим творением. Её кожа была больше розовато-молочной, Эмин даже как-то сказал, что от неё пахнет молоком, при том, что она не очень часто его пьёт. Так что чёрный цвет ей, конечно, подходил, но не так сильно, как Хуа Чэну. Через полтора часа она закончила своё творение полностью и позвала дагэ, чтобы тот оценил, что было довольно неожиданно для обоих мужчин. Се Лянь сказал, что ему нравится и что Сан Лану очень идёт, так что юноша сообщил, что теперь всегда будет делать нечто подобное, раз ему так нравится. Се Лянь только поджал губы, улыбчиво наблюдая за милой выходкой, но всё же не стал что-либо говорить. — Дагэ, ты выпил таблетки? — поинтересовалась Цзыи, складывая свои вещички. — Кажется, нет? — Се Лянь нахмурился, вспоминая. — И не дать тебе по попе за это?! — возмутилась девушка. — Гэгэ заболел? — обеспокоено спросил Сань Лан. — Он вчера уже плохо себя чувствовал, но к врачу пойти не захотел! Он меня не слушает, — возмутилась девушка. — Как ты это представляешь? Меня прикончат, если я появлюсь на улице, — Се Лянь отвлёкся от трансляции. — Я могу привезти своего врача, с этим проблем не возникнет, — предложил Сань Лан. — Не нужно, лекарств будет достаточно. Это просто простуда, нужно пить чай и быть в тепле, всё пройдёт само, — Се Лянь снова попробовал успокоить детишек. — Гэгэ, это не может меня не беспокоить, я настаиваю на том, чтобы тебя осмотрел врач. Чтобы хотя бы убедиться, что не будет осложнений. — Сань Лан, внешнего осмотра в любом случае будет недостаточно, так как нужно будет делать снимок и анализы. Пока что всё терпимо, и я чувствую себя хорошо. — Ты просто ещё не знаешь, на что способны врачи Триады. — Да, может быть, но я правда сейчас в порядке. Если мне станет хуже, я не буду молчать, — замечая недоверчивые взгляды, он только закатил глаза. — Обещаю. — Я ловлю тебя на слове, гэгэ, — сообщил Сань Лан. — Когда ты вернёшься? — обратился он уже к Жое. — Где-то ближе к восьми вечера, ты останешься? — Да. — У меня завтра выходной, так что я тебя подменю. Обязательно измеряйте температуру раз в час, в шесть он должен поесть и выпить таблетку после еды. Если что, звоните мне, окей? — Хорошо, — Сань Лан кивнул, запоминая все инструкции. — Что ж, если дети хотят играть в докторов, я мешать не буду, — Се Лянь только пожал плечами, снова пытаясь сосредоточиться на работе. — Дагэ, ты не видел мою маску чёрную? — Жое снова выглянула из своей комнаты, продолжая собирать вещи. — Я оставил её в ящике с перчатками, — сказал Се Лянь, даже не отвлекаясь от экрана. — Так тяжело работать в ней весь день. Всё же не стоило идти на стрим к Цинсюаню, — расстроенно сообщила она. — Кстати, как у тебя сейчас обстановка на работе? — Пока что никто не приставал ко мне, но не думаю, что останусь без внимания. — Никто не помешает этому придурку сказать, где ты работаешь и где вы живете, так что стоит быть внимательными. Если хочешь, я оставлю рядом с твоей работой людей, чтобы в случае чего тебе помогли. — Было бы неплохо, я тоже переживаю об этом, — Се Лянь снова отвлёкся. — Ци Жун, хоть и нацелен на меня, но мешать будет всем. — Да, и он неадекватный, непонятно откуда и когда вылезет, — пожаловалась Жое. — В любом случае, Эмин разрешил мне носить оружие и подобрал удобную модель, так что, если что, я могу хотя бы постоять за себя. — Будь осторожна, — Се Лянь чуть улыбнулся ей. — И ты, дагэ, позаботься о себе и разреши, чтобы шиди присмотрел за тобой, обязательно его слушайся, а я приду и спрошу у него про твоё поведение, — пригрозила девушка. — Хорошо, мамуля, — улыбнулся Се Лянь. Цзыи попрощалась и ушла, оставляя их двоих. Се Лянь всё ещё был сосредоточен на том, чтобы переводить речь представителя НАТО, но она подходила к концу. В этот раз его интересовали высказывания только США и России, так что, когда выступала Япония, он слушал не очень внимательно. — Сань Лан, как ты? — спросил он, и было сразу понятно, что это не рядовой вопрос, чтобы начать разговор, а нечто, что затрагивает куда больше серьёзных вопросов. — Работаю над тем, чтобы узнать о планах Триады, — ответил тот. — Это не так просто, как казалось раньше. Когда дело касалось терактов или нападений, мы всегда могли узнать об этом раньше остальных, ведь они тщательно готовились и в этом принимали участие все их люди, все знали, что они делают. Но сейчас никто ничего не знает, и это ставит в тупик. — На это, наверное, уходит много сил, надеюсь, ты хорошо отдыхаешь. — Я о себе забочусь, — Сань Лан улыбнулся. — Это хорошо, потому что я переживаю о тебе. Ты так много для меня делаешь, и я могу лишь убеждаться, что ты не столкнёшься с неприятными последствиями. Мы не говорим об этом, хотя оба продолжаем работать, но твоя помощь и участие много значат для меня, и я очень это ценю, правда. Так что я очень беспокоюсь о тебе, чтобы ты не перетруждался из-за меня. — Гэгэ, — начал было Сань Лан спустя несколько секунду, опомнившись от пропущенных ударов сердца. — Даже не думай. Ты думаешь, я не помню, что ты не спал столько раз, чтобы только убедиться, что я поел, чтобы просто написать мне смс? Даже в спокойные дни ты шёл на такое безрассудство, так что я боюсь думать о том, как ты изматываешь себя сейчас. Я всё время беспокоюсь о том, ел ли ты и нормально ли ты спишь, так что хотя бы ради меня заботься о себе как следует. — Видимо, мне и правда нужно уделить этому больше внимания, — захихикал Сань Лан, всё ещё пытаясь взять себя в руки, чтобы сразу не впасть в то состояние, которого он остерегался всю неделю с появления Цзянь Лань. — Я надеюсь, что сегодня ты ел? — спросил Се Лянь строго, прекрасно уже зная, что Сань Лан всегда преуменьшает степень своих проблем, но, получив лишь неуверенную и слабую улыбку, даже слегка разозлился. — Итак, молодой человек, известно ли вам, что значит, когда я злюсь? Ты не должен запускать это до такой степени! Что бы там со мной ни случилось, ты обязан есть и отдыхать, иначе я лично буду это контролировать. — Я просто забыл об этом, это больше не повторится, гэгэ, правда. Я закажу что-то, ладно? — Сань Лан впервые заметил эту заботливую злость, так что даже растерялся и попытался сделать хоть что-то. — И что? Доставка будет только через час или даже больше. И что ты прикажешь делать всё это время, а? Это шутка, по-твоему? — Конечно, нет! — Сань Лан снова поднял взгляд, уже бросив идею заказать еду. — Вот и отлично, Сань Лан, — строго сказал Се Лянь. — И вот, я впервые могу спокойно заболеть, зная, что работать много не нужно, но вот оно! — Се Лянь полностью снял наушники и поставил трансляцию на паузу. — Теперь я, всё ещё будучи больным, должен готовить для тебя поесть, потому что ты ведёшь себя несерьёзно, будто ребёнок. Не подумай, я не пытаюсь вызвать к себе жалость, я пытаюсь добиться, чтобы ты наконец стал себя ценить. Вы с Жое одного поля ягодки — как меня опекать и защищать, так оба первые, но когда нужно о себе позаботиться, вы вдвоём словно не из этого мира и не понимаете, насколько это серьёзно! Ты же знаешь, что если не есть регулярно, то можно заработать расстройство желудка, слабость? Если знаешь, почему тогда так себя ведёшь? Сань Лан просто не понимал, как должен реагировать на то, что Се Лянь впервые в жизни его действительно ругал — не шутил, не слегка упрекал, а действительно ругал, словно несмышлёного ребёнка. Понимал ли юноша свою вину? Конечно же. Но стоит ли ему просто опустить голову и всё выслушать или попытаться успокоить обещанием? Он не был готов к этому, отчего походил на потерянного цыплёнка. Се Ляня подобное всегда злило, и если раньше он просто пытался мягко упрекнуть, указать на проблему, пошутить, попросить, то увидев, что это не принесло никаких результатов, он злился не только на Сань Лана, но и на себя, он ведь самый старший и при этом не смог уследить за ним. Это даже слегка казалось лицемерным, стоило Се Ляню даже случайно поранить палец, Сань Лан едва ли не поднимал тревогу среди охраны, казалось, иногда он даже был готов полностью разрушить предмет, о который мужчина поранился. Но когда дело касалось голода и усталости, их будто не существовало. Особенно расстраивало то, что Сань Лан становился таким разгильдяем, когда пытался помочь Се Ляню. — Ты даже представить себе не можешь, как я зол, Сань Лан. Тебе лучше не допускать такого поведения больше, иначе это вынудит меня действовать ещё более радикально, — сообщил Се Лянь. — Пожалуйста, не стоит этого делать. Давай лучше я что-то приготовлю, — попросил Сань Лан. — Нет, я сделаю всё сам, — сказал Се Лянь решительно, полностью контролируя тон голоса. — Можно я хотя бы помогу тебе? — Сань Лан звучал ещё более нерешительно. — Не нужно, — Се Лянь снова отказался. Он надеялся хотя бы так достучаться до него и заставить поступать правильно. Может, это было что-то вроде манипулирования? Но он старался не думать об этом. За готовкой куриного супа с чесночной лапшой, он и вовсе забыл о том, что рядом кто-то есть. Се Лянь быстро отходил от негативных эмоций, и порой это удивляло его даже больше, чем окружающих. Мужчина в последний раз попробовал суп, убеждаясь, что он вышел вполне сносным на вид и вкус, хотя и разительно отличался от картинки в рецепте. Но ничего, главное, что это вкусно и питательно. Он оглянулся на юношу, который всё ещё был расстроен, что его отругали, хотя и принимал это как должное. Се Лянь только слегка улыбнулся, надеясь, что ему больше никогда не придётся быть таким с Сань Ланом. Мужчина стал накрывать на стол, подчёркивая видом и голосом, что он уже не злится, но вытянуть Сань Лана на диалог было довольно сложно, и он даже подумал, что ему стоит извиниться, но Сань Лан его опередил: — Гэгэ, извини, я не подумал о твоих чувствах, я правда сожалею об этом. — Сань Лан, дело ведь не в моих чувствах, а в твоём здоровье. — Нет, именно в твоих чувствах дело, гэгэ. Ты сказал, что ценишь мою помощь и переживаешь обо мне. Я тоже ценю то, что ты есть в моей жизни, и я хочу разделять твои радостные и грустные моменты, я не должен заставлять тебя переживать и сам должен следить за собой. Мне льстит то, что ты обращаешь на меня такое внимание, что ты так внимателен и заботлив, правда, я радуюсь, когда ты спрашиваешь об этом. Я должен убедиться, что ты больше не станешь переживать обо мне в этом ключе, ты был прав, я не такой ответственный, каким должен быть. И, это может прозвучать эгоистично, но отчасти я даже рад этой ситуации. — М? — Се Лянь внимательно слушал его и ожидал, что он снова скажет какую-то безобидную ложь, чтобы только его отвлечь. — Я наконец-то поем то, что приготовил Его Высочество, — с широкой улыбкой сообщил юноша. — Что за интересы? — удивлённо спросил мужчина, полностью отбрасывая мысль о том, чтобы спорить или взывать к чужой совести. — Гэгэ, ты злишься на меня? — Нет, я не должен был злиться, так что из… — Не говори этого, здесь нет твоей вины, — сообщил Сань Лан. — Ты исправил меня, потому что я отвлёкся, так что я должен сказать тебе спасибо за твой совет. — Сань Лан, а не слишком ли много ты «должен»? Ты так часто стал говорить это слово, что мне не по себе. — А гэгэ, как и ожидалось, отлично готовит! — Сань Лан успел съесть только ложку супа. — Отвечать ты не будешь, да? — спросил Се Лянь снова, зная, что ответа он не получит. — Такой разносторонний вкус, казалось бы, обычная курица, но как она раскрывается! Признавайся, в чём твой секрет? — Подлиза, — тихо улыбнулся Се Лянь, на что получил только мальчишескую самодовольную улыбку. Как и наказывалось, Се Лянь измерял температуру, не забыл выпить лекарства, и, несмотря на паузу для готовки, он исполнил свои обязанности на сегодня. Жое вернулась в очень приподнятом настроении, но всё же настояла, чтобы дагэ отправится спать немного раньше обычно, а он не был против. И хотя на следующий день «смена» была у Жое, Сань Лан всё равно пришёл. Се Лянь был рад тому, что рядом всё время кто-то был, ведь это было так весело — они работали все вместе и иногда прерывались на странные и смешные разговоры, отчего день пролетел незаметно. Но в этот день случилось кое-что необычное — посылка без контактов отправителя. Се Лянь почесал затылок, на котором была куча мелких косичек, которые Жое наплела, ведь ей было скучно. Он прикинул возможность того, что Ци Жун просто решил прислать ему бомбу, но коробка оказалась слишком лёгкой для взрывного устройства и в ней не слышалось ничего странного. За эту посылку даже не нужно было расписаться, так что он просто пожал плечами и унёс её в квартиру. Открыв её, он внимательно осмотрел всё содержимое — письмо в отдельном конверте, на котором также не было никаких опознавательных знаков, а также несколько баночек разного размера. Жое заинтересовалась стекляшками и тут же огласила вердикт, что это мёд и травяные чаи с мятой. Се Лянь открыл письмо, тут же узнав аккуратный и ровный почерк. Только Цзянь Лань уделяла каллиграфии в английском языке столько времени. «Дорогой друг, Я всё ещё пребываю в радостном расположении духа, стоило мне узнать, что ты здесь и справился со всем. Осознание этого просто сбросило огромный груз с моих плеч. Быть может, я просто постарела, раз так предаюсь унынию, однако я счастлива хотя бы знать, что ты настроен решительно. Я не могу не винить себя в том, что я всё ещё могу быть грузом для тебя. А ещё я не даю тебе должной информации и защиты, даже если бы хотела этого больше, чем бесконечность, боюсь, это было бы мне не под силу. Я могу лишь вспоминать твой образ и решительный взгляд, то, как ты был намерен искоренить всё зло. Это не оставляет меня равнодушной. Возможно, это были только подростковые и глупые взгляды, но только это держит меня здесь. Стоит мне снова окунуться с головой в эту грязь полного самоуничтожения, я тут же вспоминаю тебя и снова беру себя в руки. Может, мне стоит наконец перестать видеть тебя примером? Мы больше не связаны, как раньше, и никогда больше не станем столь близки, однако я знаю, что втайне ты всё равно будешь тем, кто придаст мне сил, даже если я буду говорить об обратном. С тяжёлым сердцем, я вынуждена сообщить, что мой отец скончался восемью годами ранее. Я думала, что тебе нужно это знать, ведь он невероятно тебя любил и каждый раз спрашивал, не знаю ли я о тебе чего-то. Когда он встречал Му Цина и спрашивал его о тебе, он не мог не заметить ту бесконечную боль в чужих глазах. Тот всегда молчал в ответ. Может, боялся сказать правду, а может и не знал её, или всё-таки знал, но боялся признать? Отец всегда считал тебя уникальным, гением и самым лучшим ребёнком, иногда мне казалось, что он даже меня так не любил, как тебя. И хоть он не сказал этого, я знаю, что перед смертью он хотел увидеть тебя снова, но даже не мог быть уверен, жив ли ты. Я могу только представить, через какие испытания ты вынужден был проходить, какую недюжинную силу и мужество ты проявлял ежедневно. Что бы кто ни говорил, Его Высочество всегда остаётся для меня фонарём в самом тёмном мире, тем, кто придаст сил. Возможно, я покажусь тебе излишне сердобольной и чувствительной, может, так и есть, ведь время никого не щадит. Но в этом изменчивом мире я была рада увидеть одного человека, который остался таким же, каким и был раньше. Моё письмо может прийти уже после того, как твой двоюродный брат начнёт атаку, а может прийти и раньше. Я лишь надеюсь, что смогу придать тебе сил. Есть лишь одна вещь, которой я смогу как-либо тебе помочь. Не верь никому, но ищи прокурора — он единственный, кто может тебе помочь. Я не слышала о нём ничего в последние годы, но попробуй его найти, Хуа Чэн должен тебе в этом помочь. Что бы о нём ни говорили, этот человек не пытался в истерике доказать вину твоего отца. Да, даже после прямого приказа, он продолжал искать правду. Именно пресса исказила все факты — он искал не повод очернить имя твоих родителей, а способ его очистить! Пришедшая династия лишь мягко указала ему на место, попросив просто забыть об этом, ведь ничего уже нельзя было вернуть — император прошлой династии и его жена всё равно уже мертвы, так что не стоит ворошить прошлое. Я не знаю, почему именно он был так уверен в том, что твоих родителей подставили, однако я точно знаю, что он боролся не против вас. Как я и говорила, не знаю, начал ли Ци Жун действовать, но я всё равно хочу поддержать тебя. Я надеюсь, что всё это быстро наладится. Я хочу столько тебе рассказать, хочу выслушать тебя, хочу почтить память родителей вместе с тобой. Надеюсь, я не показалась тебе чересчур взвинченной, не хочу навязаться и заставить тебя чувствовать себя некомфортно.

Навеки твоя подруга»

Се Лянь читал вкрадчиво и внимательно, не подавая виду, что эти слова бросали его от одной крайности к другой. Её стиль писем всегда радовал, Се Лянь уже и забыл, насколько любил читать её рукописные письма, которые Цзянь Лань отправляла, когда они долго не виделись. По ней сразу заметно, что она хорошо его помнит и знает, но для него она всё же осталась загадкой, хотя и казалось, что он её разгадал. Стоило ему подумать, что он знает её, она будто чувствовала это и заставляла его упасть вниз и смотреть на новую себя. Только сейчас он с улыбкой вспоминал все свои старания её понять, как он злился сам на себя, ведь всё ещё не понимал, насколько многогранными бывают люди. — Что там? — спросила Жое, всё ещё нетерпеливо поглядывая на него и борясь с желанием хоть украдкой взглянуть в письмо. — Видимо, совсем скоро что-то случится. — Это Ци Жун написал? — Сань Лан слегка всполошился. — Нет, это Цзянь Лань. Она дала кое-какие серьёзные наводки. — Правда? — ради информации он был готов наступить на горло своей гордости, хотя и не очень хотелось принимать помощь от этой женщины. — Она сказала, что стоит найти прокурора, который занимался делом моего отца. Я слышал, что его отстранили в итоге, так как даже после завершения дела, он никак не успокаивался, но... — Но? — Жое, казалось, тоже наступила на своё недовольство, поняв, что у них есть зацепки. — Погоди, а ты знаешь его? — Нет, я с ним не знаком. — А разве ты не участвовал в расследовании? — Вот как всё было — сначала мой отец перенёс сердечный приступ, попал в больницу, уже там стало ясно, что против них начали целую кампанию, но в этой ситуации они были бессильны. Всё случилось очень быстро, на дворец и семейные поместья тут же стали нападать, так что я был вынужден бежать и скрываться. Меня посчитали мёртвым, так что я не мог участвовать в расследовании. — И ты не знаешь, кто именно расследовал дело? — К сожалению, но я не думаю, что это составит проблему, так как скандал был длительным и в прессе это особенно обсуждалось, так что там можно будет найти хоть что-то на него. Дело в том, что пресса выставила его как обвинителя родителей. Мне тоже так говорили, мол, он никак не успокаивается. Даже после смерти папы, а потом и мамы, он продолжал искать доказательства. Это затянулось настолько, что в итоге новая династия попросила его остудить пыл. Так мне это рассказывали, но Цзянь Лань считает, что он на самом деле искал доказательства невиновности моих родителей, из-за чего его и убрали. — Если он и правда хотел бороться, то звучит очень даже логично, — Жое нахмурилась. — Если ты хочешь, я поищу его, хотя предупрежу сразу, что это может оказаться нереальным, ведь он мог просто попасть в чёрный список или просто сбежать, изменить имя и внешность. — Да и не факт, что он согласится помочь, хотя, если он всё ещё считает, что это было несправедливо, он может вспомнить эту обиду снова, и всё же подсказать что-то, верно? — Думаю, если его вот так убрали, значит, у него могли быть весомые доказательства или хотя бы подозрения. Это в любом случае ценная информация, — сказал Се Лянь. — Ты прав, — Сань Лан тяжело выдохнул, протянув руку к телефону, чтобы начать поиски. — Я знаю, как это может выглядеть со стороны и как может быть сложно принять её помощь, ведь она вам незнакома, но это всё, что у нас есть. Это первая и, возможно, последняя зацепка, имеющаяся у нас, так что мы не можем просто крутить носом. — Я всё понимаю, гэгэ, дай мне время, — Сань Лан слегка улыбнулся. — Но знаешь, я боялась, что ситуация с раскрытием твоей личной жизни может стать ещё хуже, но похоже, что всё в итоге устаканилось более-менее, хотя людям было бы проще, знай они о твоих намерениях, — поделилась Жое. — Возможно, ты и права. Но я уже не принц, так что не обязан что-либо объяснять и отчитываться. У этой династии есть правитель, есть наследник, и я не собираюсь мешать чему-либо. — Так может тебе об этом рассказать? Они хотя бы не будут тебя подозревать. — Я не обязан этого делать, — Се Лянь пожал плечами. — Поговорят и забудут, так бывает всегда. Жое подозревала, что дело здесь совсем не в пофигизме, а в том, что дагэ боялся людей, боялся их изменчивости. Он уже испытал на себе, что значит сначала получать похвалу, а после — жестокие удары и плевки. Будучи любимым и единственным принцем, ему было тяжело смотреть реальности в лицо — из-за ложных обвинений в сторону отца, он стал злейшим врагом, даже не имея шанса, ни малейшей попытки оправдаться, ведь его тут же норовили унизить и прогнать, как собаку, будто перед ними был не некогда уважаемый ими человек. Се Лянь просто не хотел начинать всё сначала, он уже знал, чем это закончилось бы. Жое всё же была рада зацепке, так что с радостью продолжила заниматься своими делами, пока внезапным звонком её не прервал Цинсюань. Она с улыбкой ответила и уже было хотела поделиться их успехами, но тут же её улыбка пропала, стоило ей услышать фразу: «Быстро включай телевизор!». Она незамедлительно сделала это, судорожно ища нужный канал. Се Лянь не понимал к чему это, так что просто остался стоять, наблюдая. Наконец канал «НОВ», интервью мужчины в почтенном возрасте, ну и что? — Это прискорбно, да. Но я должен взять вину также и на себя, ведь так долго молчал. Я не хотел говорить об этом, ведь все считали его погибшим, не хотелось порочить также и память покойных императора и его супруги. Но когда я узнал, что наследник всё же остался жив, поначалу меня переполнила радость, ведь это тот ребёнок, которого я знал с раннего детства. Се Лянь только поближе присмотрелся к незнакомцу, судорожно хватаясь за любое воспоминание, в попытке вспомнить хоть что-нибудь о нём. — Но после я увидел, что многие возложили на него надежду. Сначала я сомневался, всё ещё уговаривал себя, что он просто хочет спокойной жизни и не станет напоминать о себе, но он молчал, не подтверждая и не опровергая слухов. Я посчитал своим долгом прийти сюда и рассказать правду о случившемся. Все советники, если бы не были вынуждены бежать, подтвердили мои слова — Его Высочество был одарённым, все мы надеялись на него и тратили множество сил, чтобы взрастить его мужественным и верным. Особенно им гордился Его Величество, он всегда говорил, что его сын будет правителем лучше, чем он сам. Однажды я стал свидетелем разговора, который не должен был выйти за пределы комнаты. В нём юный принц то ли был пойман Его Величеством, то ли сам сказал о том, что завёл друзей в Триаде. Я больше склонен считать, что император понял это сам, он не мог поверить в это и именно это повергло его в шок, и в тот вечер он попал в реанимацию. Принц даже не пытался оправдаться и подтверждал любую связь с этой алчной преступной организацией, которая до сих пор живёт припеваючи. Я бесконечно виноват, что допустил подобное, что не рассказал об этом раньше, потому что надеялся, что он одумался и осмыслил свою жизнь, но нет… Я был бесконечно разочарован, что почтенный и благородный журналист, который так долго радовал меня своим появлением на телевидении, заставляя им гордиться и верить в чистоту его намерений, в итоге окажется таким же, каким был раньше. Он всё ещё состоит в тесных связях с Триадой и этому есть доказательства. На экране появились фото. Они были сделаны в тот день, когда Се Лянь впервые убедился, что Хуа Чэн не просто школьник, а глава Триады. В тот раз на них напали, и мужчина на экране объяснил происходящее — стычка между кланами Триады, в которой видно, что для одной из частей чрезвычайно важно сохранить жизнь наследника. Он сказал, что не может быть уверенным в мотивах Триады, но ему кажется, что раз Триада уже не раз участвовала в попытке влиять на власть, то Се Лянь мог быть лишь проектом для достижения цели — поначалу убрать конкурентов, зарекомендовав себя как справедливый и честный журналист, а после заявить о своей принадлежности к царственной семье, и если бы он не смог свергнуть императора, то хотя бы стал чиновником, получая признание от людей, что и было изначальной целью Триады. Журналистка спросила, как он тогда объяснит то, что Се Лянь не единожды говорил о Триаде плохо, однако незнакомый мужчина со скорбью сказал, что это было сделано для отвода глаз, ведь все ненавидят Триаду, а если сделать вид, что борешься с ней, то можно получить поддержку. Для Триады это были не такие уж и большие потери. Се Лянь не сразу заметил реакцию Жое и Сань Лана, потому что его глаза становились всё больше. Одна реплика была абсурднее следующей, такой бред нужно было суметь придумать! Мало того, что перед ними был человек, которого он никогда не видел и не знал, так он нагло врал, что был советником. Се Лянь знал всех служащих, некоторых даже слишком хорошо. Собрания проходили каждую неделю и даже чаще, он знал всех, он прямо сейчас вспоминал каждого по имени, боясь, что эта ложь повергла его в шок настолько, что он просто забыл всё. Стоило Сань Лану поднять руку с телефоном, чтобы совершить звонок, как Се Лянь тут же его остановил. — Если ты будешь им мешать, ситуация станет только хуже, — коротко сказал он бесстрастным тоном. — Кто это, дагэ? Скажи, что он лжёт! — Ты сомневаешься? — Мне нужно, чтобы ты сказал это мне, — Жое не верила ни единому слову, но была так ошарашена, что просто хотела убедить себя, что не она одна считает это ложью. — Если тебя интересует разговор с отцом, то это ложь. Я не был связан с Триадой в тот момент. — Сейчас это не имеет значения, — Сань Лан обречённо покачал головой. — Все уже знают, что ты как-то связан со мной, а в контексте этой лжи несложно придумать детали. — Мы должны рассказать о том, что во всём виновата вторая часть Триады! — Жое никак не сдавалась. — А толку? — Се Лянь звучал так, будто уже почти смирился с безысходностью. — Людям плевать — Триада есть Триада. По сути я такой же убийца и преступник, как все из второй части, так что фактически, гэгэ поддерживает меня. — Но не твои дела, верно? — Людям плевать, — Се Лянь ответил вместо Сань Лана. — Всем плевать. — Гэгэ, ты знаешь, кто это? Он был советником? Если ты расскажешь как можно больше, тогда мне будет легче выйти на тех, кто заставил его говорить это. — Я уже ни в чём не уверен, Сань Лан, — спокойствие его голоса пугало. — В этом нет смысла, что бы мы ни делали, мы не сможем добиться правды, люди хотят верить плохому. — Я хочу быть убеждён, что сделал всё в своих силах, чтобы добиться справедливости. — Я не помню его, не могу вспомнить, — Се Лянь измученно выдохнул. — Его там не было, я знал всех. — Может он был раньше, чем ты начал подготовку? — Не может быть, он сказал, что слышал нас, когда мы говорили перед приступом отца, значит, он был в тот момент. Тогда я знал всех, я знаю это. Я в этом уверен. Я же не мог просто так забыть? — спросил он, будто интересовался, не сходит ли он с ума, хотя по его виду было сложно сказать однозначно. Он старался держаться, контролировать себя, но подступающая паника просто не могла остаться незаметной, трогая его дрожащие руки и голос. Всё, что он смог, попросить дать ему время, а также не мешать им, чтобы ситуация не стала хуже. Под обеспокоенное молчание, он ушёл в свою комнату. Оба знали, что должны сделать что-то, но сейчас было бы лучше просто послушать. Квартира была погружена в тишину до самого вечера — Се Лянь так и не вышел из комнаты, Жое и Хуа Чэн думали о том, что случилось, иногда шёпотом обсуждая возможные действия. Немного позже к ним присоединился Эмин, даже Той чувствовал это напряжение. В тот же вечер вся страна буквально гудела о том, что принц пытался всех обмануть, и плевать им на правду. Ещё большего шума сотворил Цинсюань, сняв огромное видео, в котором высказал свою позицию. Он упрекал всех в доверчивости и в том, что все ждут доказательств невиновности от Се Ляня, но при этом слепо поверили обвинениям, которые также не были особо обоснованными. Он столько раз говорил о том, что снять это видео он решил сам, ведь хорошо знает своего друга и не позволит так с ним обращаться. Даже несмотря на то, что его причислили к той же преступной группировке, припоминая, что в его видео всё же несколько раз появлялся мужчина, лицо которого не показали. В итоге, не только Се Лянь был предателем, но и Цинсюань тоже. Изменить это было нельзя, так что Се Лянь никак это не комментировал — не запрещал, не благословлял продолжать эту борьбу. Цинсюань всё равно продолжал. Ему удалось перетянуть на свою сторону хоть кого-то, и он радовался этому, ведь это всё равно успех. Он всё также продолжал снимать бесконечное количество видео, полностью игнорируя брата, который всё же хотел, чтобы он заткнулся, ведь как он, будучи ведущим новостей, может говорить, что его собственный брат подозревается в пособничестве Триаде? Но Цинсюань продолжал бороться, сначала с людьми, а после с братом, надеясь, что всё это закончится быстрее. Спустя несколько дней Се Лянь стал больше уделять времени работе, никак не комментируя своё состояние. Он мог только надеяться, что хотя бы работа сможет его отвлечь. Жое будто это понимала, так что почти ничего не говорила, хотя никогда раньше не была такой молчаливой. Она только обняла его, но сейчас она не могла быть уверена, что объятия смогут иметь хоть какой-то вес.