Если не знаешь, смеяться тебе или плакать - смейся

— Шэнли? — молодой парень с улыбкой подошёл ближе. Его одежда и повадки прекрасно сочетались с этим дорогим местом, с резными статуями и высокими потолками, подпираемыми мраморными колоннами. Однако сдержанный вид сейчас совершенно не был заметен, так как он быстро спускался по лестнице, радостно несясь навстречу парню, будто давний друг. Однако, стоило парню приблизится, как он тут же унял свой пыл, останавливаясь в двух метрах от сводного брата. — Я слышал, что ты ещё вчера приехал? Почему не зашёл поздороваться? — он мягко улыбнулся, склонив голову вправо, наблюдая за парнем помладше. — Прости, боялся помешать, — спокойно и даже слегка отрешённо ответил Шэнли. — Когда я дома, ты мне никогда не помешаешь! Пожалуйста, приходи в любое время, ладно? Было бы неправильно, если бы мы просто игнорировали друг друга, да? — Угу. — Ты не против, если я иногда буду заходить к тебе в гости? — Ладно, — он пожал плечами, всё ещё не желая поддерживать разговор с новоиспечённым братом. — Сегодня в шесть вечера будет семейный ужин, я надеюсь, ты спустишься к нам? — Хорошо, спасибо, — юноша поклонился. Неловко поднявшись на цыпочках, Гон Ан только улыбался, совершенно не зная, что ещё можно сказать брату, чтобы разрядить обстановку. Сам же Шэнли чувствовал себя так, словно на него смотрели все в этом особняке. Так ведь и было на самом деле. Он внебрачный сын хозяина дома, тот, кого сюда притащили, когда оказалось, что его непутёвая мамаша умерла по случайности. И хоть главная госпожа не была довольна такому исходу, по итогу оказалось, что господин Гон плевать хотел на её мнение. Можно было сказать, что Гон Ан — первый член новой семьи, которую он увидел, когда приехал сюда впервые. Как оказалось вчера, все члены семьи были на светском приёме, так что вернулись очень поздно, когда Шэнли, вымотанный после переезда, просто уснул на диване в своей комнате. А утром, ещё до восхода солнца, он ушёл на работу, так что тоже не смог увидеть никого. Никого, кроме прислуги. Конечно же, все они были вежливыми и величали его юным господином Гоном, но ему всё время казалось, что он слышал шёпот за спиной, в голове сразу же дорисовывались злые слова. Он будто снова попал в среднюю школу в новом городе, и хоть и был здесь господином, совершенно не чувствовал себя таковым. Также как и не чувствовал себя на равных со сводным братом. А ведь и не должен! Гон Ан, конечно же, единственный и настоящий сын семьи Гон, Шэнли никогда не стать таким же. Однако ему этого и не хотелось. Всё, что он объективно желал — остаться здесь, но чтобы его не трогали. Его новая комната была в четыре раза больше его прошлой квартиры, где он жил с мамой, так что юноша всё ещё не мог привыкнуть к ней. Он часто оглядывался, будто за ним кто-то следит, ведь сложно держать такую огромную комнату в поле зрения. Однако сейчас он был слишком уставшим, чтобы анализировать ситуацию, высматривать все углы в поисках непрошеных теней. Однако полежать лицом в диван ему так и не удалось, так как размеренный, но громкий стук в дверь тут же отвлёк его. Тяжело вздохнув, Шэнли поднялся и сел прямо, поправляя одежду. — Войдите, — погромче заявил он. — Молодой господин Гон, могу ли я подобрать для вас одежду для ужина? — одна из главных горничных остановилась в проходе, не решаясь войти. Она будто боялась, что он отругает её, поэтому терпеливо ждала расположения господина, не решаясь даже взглянуть на него. — Это обязательно? — Простите? — женщина виновато подняла взгляд. — Мне не три, чтобы меня одевали, — Шэнли пожал плечами. — Я же могу и сам выбрать одежду… Да и что с этой одеждой не так? — Прошу меня простить за мою грубость, у меня есть чёткие указания от госпожи Гон, я должна проследить, чтобы вы были научены подбирать одежду под все мероприятия. Если вы не желаете углубляться в это, могу ли я просто готовить костюмы для вас заранее? — Типа… В джинсах нельзя пойти поесть? — К сожалению. В этом доме действуют правила исключительного дресс-кода. Если желаете, я могу всё объяснить. — Я немного устал сейчас. Если вы сможете подобрать что-то подходящее, то я буду вам очень признателен, — Шэнли попытался улыбнуться, когда заметил, что горничная поклонилась и направилась в сторону гардероба. Он никогда не видел столько одежды, именно поэтому даже немного боялся войти внутрь. Вся она была новой, и, что было удивительно, просто идеально подходила под его фигуру. Как позже рассказала горничная, в доме действительно существовали строгие правила о том, как нужно было одеваться, приходя в комнаты общего пользования. Так, например, после прогулки или позже, прежде чем пойти на обед, нужно было переодеть костюм, а прежде принять душ, чтобы смыть с себя нежелательные запахи из-вне. Кроме того, даже будучи в своей комнате, нужно было соблюдать правила. Спать можно только в пижаме со штанами и рубашкой, выходить на коридор даже в халате нежелательно, однако также Син сказала, что когда случаются форс-мажоры, вроде внезапной пожарной сигнализации, тогда обращать внимания на правила не стоит. Оказалось, всё это требования госпожи Гон. Син сказала, что главная госпожа очень трепетно относится к чистоте и порядку, она чувствительна к запахам, особенно неприятным. Так что получив миллион рекомендаций, Шэнли только озадаченно кивнул, когда Син сообщила, что завтра утром расскажет ему также о том, как использовать парфюмы, чтобы не противоречить принципам этого дома. А пока она оставила висеть комплект одежды на вешалке, самостоятельно брызнула на него одним из ароматов, убедилась, что в гардеробе после неё осталась чистота, а после ушла, сообщив, что уже пора собираться на ужин. Следуя рекомендациям, юноша принял душ, и только после отправился в гардеробную, чтобы переодеться к ужину. От стольких правил было не по себе, однако Син сказала, что сегодня можно спокойно выдохнуть — госпожа Гон на съёмках прямого эфира телемарафона, чтобы поддержать своего мужа и его коллег из партии, что баллотируется на место в парламенте. Так что сегодня ошибки были допустимы. Однако странности в этом доме не закончились на этом перечне правил и требований. Стоило ему войти в столовую, в нос ударил запах цитрусовых, а брови чуть нахмурились в такт мелодиям Баха. — О, прекрасно, что ты здесь! — Гон Ан встал со своего места по левую сторону от главного места. Шэнли оглянулся, чтобы лучше осмотреть комнату. Огромная, светлая и холодная, хоть было немного душно. Около стен шеренгой стояла прислуга, будто истуканы, которые ждали своего времени. Длинный стол был рассчитан на более чем двадцать персон, но лишь в одном из его концов было накрыто три комплекта посуды — один во главе, и два по левую сторону. Видимо, сыновья сидят слева, тогда как главная госпожа сидит справа. Однако сегодня она не будет присутствовать на ужине, поэтому её комплекта здесь нет. Но за столом был ещё один человек — женщина. Он не заметил её сразу, так как её бесстрастное лицо и спокойствие буквально делали её такой же холодной, как вся остальная мебель. Красивая молодая женщина с ярко-красной помадой на губах не сразу обратила внимание на нового сына господина Гона. Именно поэтому она поспешно поднялась, склоняясь в поклоне: — Добро пожаловать, молодой господин Гон. Рада встрече, — натянутая улыбка парню даже показалась родной. Она была с изъяном, явно плохая работа. Все вокруг в этом доме улыбались ему слишком приторно, отчего становилось тошно. Но сейчас он словно получил такой необходимый глоток воздуха — есть тот, кто относится к нему так, как все относились раньше, так, как он привык. — Здравствуйте, госпожа…? — Меня зовут Ми Кён. — Приятно познакомиться, госпожа Ми Кён, — он тоже слегка поклонился. Она должна есть с хозяевами дома, однако сидит в другом конце стола. Она выглядит так, словно здесь её всё достало. Может, родственница? — Идём же, — Гон Ан внезапно взял его под руку, потащив за собой с улыбкой на лице. Усадив брата рядом с собой, он улыбнулся ему, указывая на приборы перед ним: — Ты, наверное, не умеешь ими пользоваться? Можно я тебе расскажу? — Умею. — Правда? — Я работал в одном ресторане, где часто проходили банкеты, я знаю про столовые приборы достаточно много. Спасибо. — Мне, честно говоря, кажется, что ты… Ты меня избегаешь? Думаешь, раз у нас разные мамы, мы не должны быть близки? — Нет, конечно, нет, — Шэнли покачал головой. — Просто я всё ещё осваиваюсь. У меня нет причин быть грубым с тобой, извини, если моё поведение кажется тебе неправильным. — Ох, не переживай, я всё это понимаю! Просто… Не хочу навязываться. Я знаю, что случилось с твоей мамой, и мне правда жаль. Думаю, на твоём месте мне было бы сложно быть здесь. — Я в порядке, просто должно пройти немного времени. К слову, — Шэнли понизил тон, наклонившись к брату совсем близко. — Кто такая Кён? — А… Ну, это… Как бы тебе так сказать, чтобы ты не испугался… Ну, думаю, она папина любовница? — Любовница?! Почему она здесь? — Ты просто фильмов пересмотрел, лол, — Гон Ан прыснул со смеху, а после снова наклонился, чтобы прошептать ответ брату. — Мои родители, как бренд. Они должны быть женаты, как примерная семья с обложки. Это просто необходимо для папиной карьеры. Но они уже давно не в ладах, так что… — Ты так об этом… Спокойно говоришь? — Ну, а что ещё делать? Я всегда понимал, что мы не семья, что мы все — бренд. Как актёры. Хорошо играешь роль — получаешь хорошие подарки и отдачу публики. — Ничего, что твои родители в таких отношениях? — Нет, мне уже всё равно. Ты ведь уже взрослый мальчик, не так ли? Ты уже должен понимать, что мужчине необходимо получать удовлетворение, поэтому это нормально. Он ведь не ходит по блядовникам, так? На словах они в разводе, считай, что он встречается с другой женщиной, вот и всё. — А… Когда моя мама..? — Они уже тогда были близки к пониманию, что им пора разойтись. Я слышал, что тогда мои родители уже даже спали в раздельных комнатах. — Так а почему не разойтись? Неужели для людей вокруг вы все настолько сильно срослись узами семьи? — Во-первых, развод причинит вред репутации. Во-вторых, а зачем? Зачем вредить репутации, а потом снова пытаться выстроить свою пиар-кампанию с новой женщиной, если уже есть прекрасно обученная мама, которая не против такого свободного брака, получая при этом деньги? Они, может, и не любят друг друга уже, но они понимают ценность этого брака. — Звучит логично… А ничего, что она тут живёт? — Кён? Нет. Хотя мама не в восторге. Она думает, что нужно было купить ей дом неподалёку, чтобы папа просто ездил к ней, когда захочет. Однако папа решил сделать так. — Почему тогда она сидит так далеко? — Мама сказала. — И твой папа не против? — Ну, наверное, нет, раз он ничего с этим не делает. А с другой стороны, если дать ей место среди нас, то она будет считать, что достойна этого, что она на одном уровне с нами. — И что в этом плохого? Новая женщина отца со временем станет полноправным членом семьи, не так ли? Это ведь логично…? — Тебе её жалко? Я об этом не думал. Но не следует забывать, что кем бы она ни была, главной госпожой является только моя мама, она имеет право на такие решения, так что лучше не лезть в это, ладно? У мамы и так нервы ни к чёрту, мало того, что ты здесь, так ещё попытаешься пошатнуть её влияние. — В каком смысле? — Шэнли нахмурился, совершенно не понимая, что именно о нём думает Гон Ан, и правда ли то, что главная госпожа заочно его ненавидит. — Не подумай ничего такого. Просто прикинь себе ситуацию. Женщина живёт с мужчиной на протяжении двадцати лет, не всё гладко, но они научились делать всё правильно. В какой-то момент появляется вторая женщина, которая тоже живёт в этом доме. Злясь, но не переча, женщина продолжает работать в поте лица, пока не узнаёт, что тот относительный мир, который царил между ними с мужем, оказалось, был нарушен ещё очень давно, когда их разногласия только-только начали приводить их к пониманию, что они могут стать не супругами, а командой, у её мужа уже была интрижка с горничной, о которой не знал никто… Почему ты так смотришь? — Не знаю, — Шэнли пожал плечами. — Я не знал, что было так. — Никто не знал, кроме папы. Так что в итоге вышло так, что он её уволил, чтобы не выяснилось ничего о беременности, но всё это время, как он сам сказал, он отправлял ей деньги и всячески поддерживал, хоть они больше никогда не виделись. — Деньги? — Шэнли нахмурился, прекрасно помня те дни, когда есть в доме было просто нечего, так что они с мамой просто пили тёплую воду и ложились спать, надеясь уснуть на голодный желудок. — Не знаю, о каких суммах шла речь, я только слышал разговоры… А твоя мама как рассказывала? Что, сказала, что папа у тебя космонавт? — Она никогда не говорила мне о том, кто был моим отцом. Я даже никогда не слышал от неё слова «папа», так что… — Жаль. Я слышал, что ты вырос в не самых лучших условиях. Было бы круто, если бы ты мог быть здесь всё время, да? — молодой мужчина засмеялся, оборачиваясь к двери напротив. Ничего не ответив на смешок, Шэнли также приглянулся к фигуре мужчины. Неожиданно все вокруг встали, чтобы поклонится. Очевидно, это и был тот самый господин Гон. Ощущения от встречи с ним были смешанными, однако он всё равно показал почтение поклоном. Мужчина подошёл ближе к столу, осматривая сыновей. И только вблизи было заметно, как уже его смолисто чёрные волосы тронула седина, а уставший, но внимательный взгляд будто скрывал миллионные потоки мыслей в секунду. Однако под напористым взглядом Шэнли чувствовал себя не таким уверенным. — Давайте приступать, — он едва кивнул прислуге, позволяя всем за этим столом сесть сразу же за ним. — Вижу, вы уже подружились? — Иначе и быть не могло, — Гон Ан улыбнулся. — Тебе нравится здесь? — Мне пока сложно привыкнуть, но спасибо, что интересуетесь. — Давай на «ты»? — мужчина поправил пиджак, внимательно осматривая комнату. — Итак, Шэнли, у тебя есть девушка? — А? — словно удар под дых, но мужчина только быстро моргнул. — Нет, ничего серьёзного. — Женщины часто доставляют нежелательные проблемы, особенно когда чуют деньги. Именно поэтому я хочу убедиться, что у тебя не возникнет проблем. — Вам... Эм, тебе не стоит волноваться, даже если бы девушка была, я бы не довёл ситуацию до такого. — Хорошо. Позже, когда мы представим тебя как своего сына, ты часто будешь появляться на мероприятиях. Поэтому тебе следует как можно скорее выучить всё необходимое. — Я приложу все усилия для этого, — молодой мужчина кивнул. — Я помогу Шэнли, — весело заявил Ан. — Прекрасно, — мужчина слегка кивнул. И теперь, когда даже отец сказал о том, что нужно будет подготовиться более внушительно, Шэнли показалось, что он попал куда-то не туда, не в тот переплёт. Это не то, что ему нужно, однако он всё равно оставался здесь, всё равно старался быть частью идеальной картинки, чтобы оправдать ожидания.

***

— Прости, сегодня никак, — Цинсюань надул губы, смотря на своё отражение в зеркале. — Дяде срочно надо на работу, а малая заболела, так что он попросил, чтобы я за ней присмотрел. — Не страшно, — как и всегда ровный голос Мин И звучал успокаивающе. — Но ты там хорошо кушаешь? Много работы осталось? — Всё нормально, Жое постоянно приносит мне еду. — Да? Какая она умница, — Цинсюань был приятно удивлён. Честно говоря, когда между ними с Мин И были недопонимания, Жое была далеко не той, кто была бы благосклонна к Мин И. Даже больше, она настаивала на том, чтобы Цинсюань плевал на всё, чего он просит, если это хоть на малейшую долю противоречит его собственным чувствам. И, смотря на то, как она яро защищала Цинсюаня, ему было непривычно понимать, что, стоило проблеме решится, она уже была готова проявить заботу о том, на кого злилась. В любом случае, Мин И не хотел об этом думать до тех пор, пока у него на столе была еда — Жое старалась заботиться обо всех, хоть всё ещё не до конца отошла от полученных травм. Девушка даже была рада, что получила шрам на брови, потому что теперь она стала выглядеть слегка воинственней. Однако отвлекаясь на мимолётную радость от того, что она может позаботиться об окружающих, она просто оттягивала неизбежное — день, когда Эмин должен быть призван на военную службу уже достаточно близко. Из-за травм, конечно, дату его мобилизации перенесли на неделю, однако это ведь не решало проблему, не так ли? Жое старалась выглядеть лучше, чем чувствовала себя на самом деле, продолжала упорно работать, прекрасно зная, что Эмину нужно знать, что люди Триады в надёжных руках. Прежде чем уехать, он также организовал те самые курсы, о которых так просила Жое, чтобы ей было немного легче. Так её тренировки занимали меньше времени, так как ребята отдельно обучались и практическим навыкам. Именно поэтому сегодня Жое была такой счастливой, изучая свеженапечатанные буклеты и стенды. Было круто войти в историю Триады не просто как избалованная принцесса, но и как девушка, которая участвовала в организации обучения людей из Триады. Может быть, когда-нибудь, её имя даже упомянут в дневниках главы Триады. — Ну, как тебе? — Эмин продолжал стоять у двери, пока Жое прогуливалась по классу. — Очень хорошо выглядит, надеюсь, эта затея даст свои плоды, — Цзыи обернулась, улыбаясь. — Занятия начнутся сегодня вечером, так что мы оба сегодня свободны. Что скажешь, если мы сходим погулять? Жое хотела было возразить, ведь она тоже хотела поучаствовать в обучении, однако то, что Эмин уже завтра уедет, передёрнуло её, заставляя задуматься во второй раз. — Да, было бы классно. Я только папу предупрежу, ладно? — Мг, — спокойная улыбка Эмина заставляла чувствовать себя лучше. Но спокойной она была только снаружи, внутри же была целая буря переживаний. За последнюю неделю он пережил столько событий… Чего только стоил вчерашний ужин с семьёй, гробовая тишина которого нарушалась только скреготом ножей по тарелкам. Мама, конечно же, была очень против, Анхель, хоть обычно и не афиширует свою любовь старшему брату, в тот раз расплакался. Казалось, даже папа проронил слезу, хоть и понимал, что Эмин самостоятельно принял решение, и важно проявлять уважение к этому. Жое, напротив, не сказала ни слова о его отъезде. Она прекрасно знала об этом, но ситуация в последнее время совершенно не располагала к разговору по душам. Помимо передачи обязанностей подчинённым, Эмин занимался многими вещами, которые совершают все здравомыслящие люди перед тем, как совершить самый глупый поступок в своей жизни, который может стоить жизни. Хотя бы юрист не доставлял лишних проблем. После ужина, они вдвоём направились на набережную. Поначалу светлая аллея отвлекала их мысли и разговоры в более приятное русло. Однако чем дальше они шли, тем темнее становилось. Аллея переходила в аккуратную дорожку, слева была река, а справа маленький холм. Усевшись вместе на траву, несколько минут они любовались последними отголосками закатного солнца, который лишь слегка окрашивал чёрный горизонт красным. Будто им нужно было дождаться кромешной тьмы, чтобы наконец расскрыть сердца и поговорить по душам. — Есть планы на завтра? — будто невзначай спросил Эмин. — Ну… Да. У Лиз День рождения, да и пора бы понемногу готовить списки на отпуск. Госпожи Цао завтра не будет, так что я до вечера, а потом ещё на тестовый срез перед экзаменом. — Много всего. — А ты? Когда отъезд? — Завтра вечером, около восьми… Кажется. — А где? — Я пока и сам не знаю… Вернее, нам говорили, но я забыл. Позже посмотрю и скажу. — Мг, хорошо. Дорога долгая будет? Хочешь, я приготовлю для тебя что-то в дорогу? — Хех, — Эмин погладил девушку по голове, улыбаясь. — Утром мы будем на месте. — Всё равно приготовлю что-то, это всяко лучше, чем еда из столовки, — буркнула Цзыи. — Спасибо, — Эмин продолжал с любовью наблюдать за девушкой, удивляясь, что она совсем не показывает злости или обиды, старается быть спокойной и собранной. — Как ты? Цзыи подняла взгляд, внимательно изучая глаза Эмина. Это не рядовой вопрос, он глубже. Он имеет в виду не просто её самочувствие, а отношение к ситуации в целом. Поэтому она ненадолго опустила взгляд, ища слова: — Было бы враньём, если бы я сказала, что всё хорошо. — Жое, всё будет хорошо. У меня контракт на два месяца, в глубоком тылу, что может пойти не так? — Я не знаю, что… Но мне всё равно неспокойно. Так и должно быть, нет? — Мне бы не хотелось, чтобы ты переживала, — он пожал плечами, но это не звучало так, словно он её обвинял. — Я знаю. — И я знаю, что это невозможно. Но я сделаю всё, чтобы всё закончилось хорошо и спокойно, ладно? — Мг. — И я буду звонить тебе каждый день, ладно? — А у вас разве телефоны не забирают? — У рядовых забирают, а у меня — нет, — Эмин обворожительно улыбнулся. — Не переживай, я буду с тобой на связи, ладно? И, если что, не поддавайся панике моей мамы, ладно? Когда происходят такие вещи, она не может быть до конца здравомыслящей. — Я постараюсь поддержать её. — Хорошо. И, кстати, если что-то будет нужно, то я сообщил управляющему и консьержу, что ты можешь свободно приходить ко мне домой. — Зачем? — Ну, может, какие-то документы будут нужны… — Так звучит, будто ты не собираешься вернутся и уже завещание написал, — укоризненно заметила девушка. — Так просто кажется. Перед долгой поездкой ты бы тоже подготовилась как следует, не так ли? — Сравнил, конечно… Поездку на море, и на войну. — Ну, — Эмин приобнял девушку, пытаясь хоть немного её ободрить. — Сегодня такие звёзды красивые, а ты только на землю смотришь. А знаешь, какие у тебя глаза красивые, когда в них звёзды отражаются? Не знаешь?! — Откуда ж мне знать? — чуть улыбнулась Жое. — Очень красивые. В них спрятана целая Вселенная, будто весь мир сразу же помещается в одном только взгляде. Завораживает и удивляет одновременно. — Где ты этому научился? Я никогда бы не подумала, что ты можешь так говорить! Однако Эмин не сказал и слова, просто смеясь. Жое тоже украдкой улыбнулась, пока удивлённо не ахнула, стоило ему потащить её за собой упасть на траву. Жаркий воздух вокруг чуть охладел, отчего было проще дышать. Обнявшись, они могли вместе наблюдать за звёздами, за теми самыми звёздами, для которых их огромные проблемы совершенно незначительные. Пугая своим величием, они невольно становились хранителями маленьких признаний и просьб, пришедших прямиком из небольшой аллеи у реки, где два любящих сердца совсем не хотели расставаться.

***

— Говори! — уже охрипший голос требовал действий. Но не услышав ничего, кроме оглушительного молчания, он только кивнул своему напарнику, давая знак. А тот медлить не стал, тут же приводя в исполнение хорошо отработанный удар. — Где деньги? — Я уже не поражаюсь, я уже… Блять, — мужчина сделал вынужденную паузу, чтобы сплюнуть кровь, — ахуеваю от вас. Сколько я здесь времени, столько вы меня пытаете из-за денег, но сколько бы это ни происходило, вы ещё ни разу не получили ответ. Вам самим ещё не надоело?! Может, смените тактику?! — Это называется упорство, господин Хуа, — с приторностью заявил мужчина, будто шёл на огромные уступки, опускаясь к разговору с ним. — Это называется долбоебизм. — Рано или поздно, но мы получим то, что хотим, даже ценой несчастной душонки. И вообще, что-то Триада совсем не шевелится, неужели, не нужно вернуть такого прекрасного главу? — Вы меня всё равно не убьёте — большинство тайников знаю только я. — Поспешный вывод. Кто знает, что сделает новый глава Триады? — Могу проспойлерить, — он чуть поднял взгляд, а встретив молчание, принял его за просьбу продолжать. — Убьёт вас всех. До единого. И вы даже не узнаете, кто он. Но только от понятия, что это именно он, слова об убийстве звучат в десять раз кровавее. — Давай больше не бить его по голове? — напарник вдруг подал голос. — Остроумно, но тебе это не поможет. Хотя, если бы придавили, ты бы всё равно ответил за всё. Даже за то, что не делал, — глянув вправо, Хуа Чэн снова опустил голову из-за тошноты, но тупой тон ответного вопроса, который так и не зазвучал, отчётливо слышал, отчего и усмехнулся. — Не понял ещё? Вы с ним одной должности, да? Но он заставил работать тебя. — Это работа в команде. — Где один ебашит за четверых, а второй рассказывает ему анекдоты, чтобы подбодрить, — Хуа Чэн снова усмехнулся. — Он же использует тебя. Ты не видишь, что-ли? А что он сделает, если получит от меня информацию? Разве не побежит к главному, виляя хвостом? Как в прошлый раз было? — весёлый взгляд теперь смотрел на мужчину рядом с вызовом, явно замечая, что он замыслился. — А когда придут спросить за все ваши грешки, он, как гнида последняя, скажет, что он ничего не сделал, что это всё ты! И что, он будет не прав? Всё, что он делал — языком чесал, пока ты продолжал исполнять приказ. — А ведь и правда, — мужчина обернулся к напарнику. — Ты его меньше слушай, идиот! — Вот, он тебя и за человека не считает, — Хуа Чэн покачал головой. — Какой нахер идиот?! — Ты двинулся? Речь идёт не о КПД физической работы, а в целом! Я лучше разговариваю, а ты чётче бьёшь, и мы оба делаем то, в чём сильны. — Да, может, я и не говорю так хорошо, как ты, но в других обязанностях ты тоже нихера не делаешь. Только пиздеть и можешь? У тебя есть руки, значит, тоже давай работай! — Слушай, он же манипулирует тобой, он пленный, над которым ты издевался, думаешь, он добра тебе хочет? — Он даже сейчас говорит, что ты сам всё делал, — качнув головой, Хуа Чэн цокнул языком. — Заткнись! — Это ты мной манипулируешь! Я тебя слушаться больше не буду. Всё, что я хотел — нормального напарника, а не того, кто скинет на меня всю работу! Завтра же попрошу себе кого-то другого. — Да ты дебил, не понимаешь, что он пытается нас рассорить специально?! Ему же только это и нужно! — Я сказал, что больше к нему прикасаться не буду. Делай всё сам. В подтверждение свой позиции, он ушёл к стене. Всё ещё не ушёл совсем, но и помогать не стал, только самодовольно наблюдая за тем, что будет делать напарник. Постояв посреди комнаты несколько секунд, он озадаченно смотрел то на коллегу, то на пленного. И что-то мерзкое, насыщенное во взгляде Хуа Чэна так его взбесило. Он же понимал, что этот юнец просто играет, а отдуваться с этим теперь ему. Даже немного жалко было — сидит связанный, не может ничего, побитый, на лице кровавые пятна и потёки, смотрит одним глазом — несчастное ведь. Но эта жалость только подпитывала злобу, ему не должно быть жаль! Схватив парня за грудки, он занёс руку для удара, тут же встречая ответный стеклянный взгляд снизу. Спокойствие и выдержка. — Бей, — после паузы сказал Хуа Чэн. — Мне плевать. Бей. Прищурившись, он с вызовом смотрел на мужчину, прекрасно зная, о чём он думает. Однако, стоило ему снова сжать воротник рубашки, как он снова остановился от внезапного грохота и скрипа — входная дверь открылась. — Почему тут так шумно? — знакомый голос прозвучал достаточно спокойно, но отрезвляюще. — Он снова пытается поставить наш авторитет под сомнение. — Наш?! — мужчина вышел на свет. — Твой! — И у него прекрасно получается, — мужчина вскинул руки вверх, смотря на всё ещё озлобленного коллегу. — Довольно, можете идти, — господин Чжан только дёрнул рукой в раздражении. И, оказалось, слова господина смогли объединить их, несмотря на все старания Хуа Чэна. Было даже жаль, что это прекращается так быстро. Может, он уже и привык к постоянным избиениям, знал, что не избежит этого. Именно поэтому стал развлекаться как мог. Конечно, не всегда получалось удачно, однако он не терял надежды. Оставшись наедине с пленным, мужчина обошёл его, внимательно рассматривая. Хуа Чэн так и не понял — этим молчаливым жестом он пытается заставить его нервничать, или же действительно именно так входит в состояние размышлений? Остановившись прямо перед юношей, собрано наблюдая за ним сверху. — Тебе ещё не надоело? — А тебе? — переспросил Хуа Чэн. — Мне? Нет. В отличии от тебя, я продолжаю жить свою любимую жизнь, а не сижу в подвале сутками. Неужели, не хочется вернуться домой? — Чего тебе надо? — Нет, мне просто интересно, — мужчина пожал плечами. — Слушай, делай что тебе захочется, вообще всё. Мне плевать. — Думаешь, они придут тебя спасать? — с нескрываемым удивлением спросил мужчина. — Триада и не пошевелилась ни разу с момента, как они знают, что ты жив. Они ведь просто оценили возможность кинуть тебя здесь, не так ли? — Что ж, думаю, если бы так случилось, то ты бы пострадал больше всего. Триада держит информацию, которая нужна тебе. А если твоя приманка недостаточно вкусная, то ты получишь только пизды, если не прекратишь донимать их без дела. — Так легко расстанешься с Триадой? — Я сказал: «Если бы так случилось». — Значит, придут, да? Никогда бы не подумал, что глава Триады может быть таким тупым… Казалось, Ченг всё хорошо продумал, но, вот оно как оказалось. Ты им не нужен. И рано или поздно ты это поймёшь, — мужчина проигнорировал нахальную усмешку, отходя подальше. Упираясь в стену, он только чуть кивнул. — Хотелось бы мне увидеть разочарование на твоём лице, жаль только, что этого не случится… Мы зашли слишком далеко, поэтому, с бо́льшей долей вероятности, будем уничтожены. — Хочешь сказать, что так быстро пожалел о том, что войну начал? Да неужели? — Всегда нужно иметь надёжных партнёров. — Жаль только, что дошло так поздно, да? А что так? Индии санкции не понравились, да? — с притворной участью поинтересовался Хуа Чэн. — Как бы там ни было… Глава Ченг, может, и не воспитал во мне идеального наследника. Однако то, что он вбил в голову — никогда не прыгать выше головы, сколько бы денег за это ни обещали. — Что-то не очень похоже, что ты идёшь по жизни с этим принципом, — засмеялся мужчина, явно намекая на то, что он молчит и терпит избиения. — Но даже если тебя убьют. Это случится не из-за власти, и не из-за плохих напарников. — Снова угрожаешь Триадой? — Твоя ошибка только в том, что ты считаешь, будто знаешь все обстоятельства. Сколько бы ты ни служил советником, знать всё, что происходит в жизнях тысяч людей просто невозможно. Я не угрожаю Триадой, я просто говорю, что они придут. Что они будут задавать вопросы. И я прекрасно знаю, что я выбрал самого надёжного партнёра. — Хотелось бы мне посмотреть на это со стороны, — хмыкнул мужчина, всё также не проникаясь уверенностью Хуа Чэна в том, что за ним придут и спасут. — Жаль только, что теперь ты уже никогда не станешь наблюдателем, не сможешь увидеть всего, что происходит. Но твоя проницательность делает чудеса — ты видишь неминуемый конец. Теперь я буду наблюдать за тем, как ты собираешься увиливать от ответственности за всё, что вы натворили в погоне за деньгами. Буду благодарен за поп-корн.