Если не знаешь, смеяться тебе или плакать - смейся

Открыв дверь в квартиру, Жое постаралась как можно скорее войти внутрь и закрыть за собой дверь. Она боялась, что за ней всё ещё следят, и могут напасть, поэтому старалась вести себя спокойно и рассудительно. Девушка сняла обувь и аккуратно вошла внутрь — пусто и слегка прохладно. Эмин уехал, оставив за собой небольшой беспорядок, однако Жое это ничуть не смутило. Она шагнула в сторону кухни, чтобы убедиться, что он не оставил никакой еды на столе. Однако там лежала только папка для документов и пачка салфеток. Хуалин подсказала, что сейф, скорее всего, под кроватью Эмина и Жое сразу двинулась к ней. Ложась на живот, она заглянула под кровать, однако сразу же её встретил кейс, скорее всего, с оружием, а рядом с ним был Богом забытый носок. Однако чуть дальше, ближе к изголовью кровати, она заметила достаточно внушительной массы сейф. Вытащить его оттуда было тяжелее, чем она думала, так что она бегала вокруг кровати то таща металлический куб на себя, то пихая его с другой стороны. И спустя несколько минут тяжёлой работы, её труды были вознаграждены — сейф показался из-под кровати и явил ей дверцу с кодом. — Два, двадцать восемь, ноль и четыре, — вслух прошептала она, нажимая на кнопки по очереди. Дверь сейфа открылась, являя её взору стопку документов, все бумаги были сложены так аккуратно, что вся стопка выглядела очень тяжёлой, так что она даже засомневалась, что донесёт их самостоятельно. Накинув рюкзак на плечи, она встала на ноги и опустилась вниз, чтобы взять документы, и тут же в её голове прозвучал резкий голос полковника Иня прямиком с сегодняшней тренировки: «Лянь! Не вздумай поднимать тяжести вот так, нужно приседать на корточки, тогда ты распределишь тяжесть не только на поясницу и руки, но и на ноги. Хочешь загреметь в больницу по пустякам?!». — Никак нет, — шепнула она, снова присаживаясь на корточки. — Зануда. Встав на ноги, она только так ощутила, насколько тяжёлая работка её ожидает впереди, поэтому она постаралась идти быстрее. — А если так подумать, разве он хоть что-то сказал сегодня хорошее? Я вообще-то лучше всех стреляла сегодня! Только критиковать и умеет, а как признать чьи-то заслуги, так ушёл раньше всех! Ситуация действительно её злила, потому что ей было бы приятно, если бы полковник понял бы, с кем имеет дело, однако он продолжает вести себя слишком отрешённо, отдавая только никому ненужные советы. Злясь, она лишь остановилась, чтобы пнуть невидимый силуэт ногой, чтобы хоть как-то компенсировать свою злость. Однако не сумела сохранить равновесие, благо, что барная стойка оказалась рядом. Ударившись ребром в столешницу, она вздохнула, не сразу замечая, что из-за её неаккуратности со стола что-то упало, кажется, папка. Оставив документы на столе, она шагнула за стол, отчаянно разминая руки от тяжести. На полу действительно лежала пластиковая папка и из неё вылетело несколько бумажек. Взяв их, она открыла папку, чтобы сложить документы снова и положить их на место, когда заметила заголовок на одном из выпавших листов — завещание. Всё недовольство мигом исчезло, она взглядом впилась в текст, изучая каждое непонятное ей слово, пока вскоре не добралась до окончания. Дата на документе — день отъезда Эмина из Пекина, его подпись, и подпись его юриста тем же днём. И он даже слова не сказал, что составил такого рода документ, что позаботился о том, чтобы её имя тоже было там. Однако понимание этого совершенно не радовало, скорее, загоняло в ужасные рамки непонимания и желания отказаться воспринимать это как должное. Должна ли она сказать об этом? Должна ли злиться на него? За что она может злится? За то, что он распланировал всё заранее? Или её больше огорчает тот факт, что несмотря на обещание, невзирая на кольцо, которое она носит на пальце, как доказательство его обещанию, он всё же прекрасно понимал, что может и не вернуться. И даже так... он продолжал говорить с ней так, словно всё закончится хорошо. В глубине души она понимала, что не может винить его за то, что он учёл любые последствия, но при этом всё равно злилась из-за того, что он поступил так, что ничего не сказал. Звонок в дверь, однако, не дал ей полностью проанализировать ситуацию. Глубоко вдохнув, она спрятала документы в папку и оставила её на месте, и только после открыла дверь О Яну. — Извини, я что-то не подумал, что будет… Ты в порядке? — весёлая улыбка постепенно стёрлась с его лица, и Жое только сейчас заметила, что отчаянно сдерживалась от слёз, и пока выигрывала. — Да, я… Всё нормально. Документы тут, они реально очень тяжёлые, — она улыбнулась. О Ян только кивнул, ненадолго задерживая взгляд на ней, и, понимая, что она всё равно не признает причин своей грусти, отправился к барной стойке, чтобы взять тяжесть вместо неё. А Цзыи постаралась взять себя в руки, вытерла глаза и вдохнула ещё глубже. О Ян вышел из квартиры первым, позволяя Жое закрыть за ним дверь и идти следом. Так спокойно и тихо она себя вела прямиком к приезду в офис Триады. Се Лянь поехал с Цзянь Лань в центр по уходу за детьми, в котором и жил Цоцо, а после они собирались вместе поужинать. Так что здесь оставались только Тан, Черри и Мин И. Ну и Хуалин, хотя, как оказалось в итоге, её здесь как раз таки не было, хотя ещё утром, до её поездки в учебный центр, они виделись. — А, она куда-то уехала, — сказал Сан. — Ничего не сказала никому. — С охраной? — Нет, — он вздохнул, отворачиваясь к столику, где они играли в нарды. Жое только устало кивнула, и отправилась наверх. Выходит, теперь она должна заняться документами, которые привезла, чтобы помочь Хуалин? И такая перспектива совершенно её не радовала, однако делать было нечего. Тан и Черри вместе занимались расселением женщин в одном из санаториев, который они арендовали, и, кроме того, Тан попутно готовила документы для тех бездомных, которых они используют как грушу для битья в СМИ. Однако такие занятия совсем не прильщали Черри, поэтому девушка почти сразу же переметнулась к Жое, надеясь, что она займётся делами повеселее. — Боюсь, я буду сортировать документы, — заявила девушка. — Ну вот… Почему бы не заняться чем-то более весёлым? — предложила Черри. — Прости, я должна помочь Хуалин, пока её нет. — Ну, ладно, а можно я поиграю с Тоем и Неро на улице в парке? — Да, конечно, но, кажется, они дома, у папы. Вот ключ, — Жое порылась по карманам. — Окей, я убежала, не скучайте! Черри надела свою соломенную шляпку и умчалась из кабинета. Тан и Жое больше и словом не обмолвились. Цзыи так и продолжила изучать документацию, чтобы понять, как с ней работать. Расфасовать по датам или наименованию? И спустя час, потеряв всякую мотивацию, она уже почти закончила с сортировкой, глаза уже слезились то ли от мыслей, которые делали её сердце тяжёлым, то ли от постоянного просмотра мелких маркировок на документах, однако она была намерена «добить» это занятие и больше к нему не возвращаться. — А, ты тут? — голос Му Цина позади прозвучал ещё более демотивирующе. — Я, между прочим, сегодня с самого утра на стрельбище. Вот, сделал контрольные выстрелы по твоей методике. Он положил на стол рядом с ней большие листы бумаги с изображениями на них силуэтами. — Вот эти — прямо попадание в голову, область мозга, вот тут сердце, вот тут ноги, и тут вот туловище, — сложив несколько пачек листов, он гордо встал рядом, совсем не взирая на то, что Жое устала как собака. — Пистолет с собой? — спросила она коротко. — А, ну… Да? — Отлично, — она указал на свой лоб. — Стреляй, только не промахнись. — Твой отец меня убьёт. — Мне уже будет плевать, — она вздохнула. — Когда Хуалин сказала, что вернётся? — Не знаю, она вскочила и просто ушла, сказала, что спешит, — Тан пожала плечами. — Разве у неё были какие-то дела? Она утром сказала мне, что предвкушает весь день плодотворной работы с документами от Эмина. — Я тоже это слышала, — Тан не поднимала взгляд. — Слушай, но она пыталась кому-то дозвониться, и у неё не вышло. — Кому? — Не знаю, — она пожала плечами. — Думаешь, это как-то связано с теми угрозами? — Может быть, но я не думаю, что она такая идиотка, и поехала бы сама что-то решать, угрожай ей кто-то. — Может, Мин И сможет посмотреть, где она? Я что-то тоже начинаю переживать. Только нужно идти к нему вниз, он трубку не возьмёт, если ему звонить. — От меня звонки он принимает, — Жое пожала плечами, уже ища его контакт в мессенджере на своём ноутбуке. — Конечно, откормила его, — Тан только весело фыркнула. — За еду он на всё готов. — Это точно, — Жое нажала на кнопку вызова, удивляясь, что он сразу же ответил. — Привет. Есть дело. Хуалин куда-то умотала, никому и слова не сказала. Мы переживаем, что это может быть чревато из-за тех угроз, помнишь? — Она бы сказала, если бы ей угрожали. — Да, но я всё равно переживаю. Посмотри, пожалуйста. Ты же можешь. — Ты звонила ей? — Нет, пока не звонила, а нужно? — Если ей действительно угрожали, и ты позвонила бы, она могла бы отключить жучки в машине и на телефоне. Подожди, мне нужно несколько минут, — в динамике послышался звук быстрого печатанья. — И почему она ничего не сказала? Могла бы предупредить? — Ты знаешь Хуалин. Она паникёрша, когда дело доходит до опасности, — монотонно заявил Мин И. — Она едет в сторону выезда из Пекина, только что была на заправке и перед этим заезжала на СТО, меняла колесо. У неё есть несколько расчётов по кредитке. Насколько я вижу, едет она в Таншань. — А там что? — Судя по её последней анкете, туда переехала её мама. — Думаешь, ей угрожали тем, что сделают что-то с её матерью? — Понятия не имею, но такой вариант возможен. Я попробую с ней связаться… А ты кого хочешь к ней отправить? — Ну, — Жое нахмурилась. — Ты занят сегодня? — Нет, до вечера свободен, — Му Цин пожал плечами. — Вот Му Цин хорошо стреляет, он и поедет. — Окей, я отправлю ему координаты и точку отслеживания автомобиля и телефона Хуалин, — Мин И снова стал что-то печатать. — Алло, всё хорошо? — Да, нормально, — в динамиках послышался приглушённый звук голоса Хуалин. — С мамой тоже? — Я как раз еду её забирать. — Так всё хорошо? — снова переспросил Мин И. — Да, просто вспомнила, что они могут действовать и через неё. Так что я заберу её к себе в Пекин, вот и всё. — Я отправлю за тобой охрану, он просто будет следить, контактов с ним не будет, окей? — Да, ладно, — Хуалин вздохнула. — Я еду.. — Я всё знаю, у него будут твои координаты. — Ладно. — До связи, — Мин И выключил звонок. — Му Цин уже готов? — Да. — Окей, в машине есть портативный компьютер или планшет? — Да, — Му Цин снова кивнул. — Я отправлю тебе программу для слежения, инструкцию и порты доступа к маячкам Хуалин. Там три маячка — машина, телефон и кулон. Следуй по координатам за автомобилем. И ещё, постарайся не вступать с ней в контакты, если она где-то остановится, просто следи за ней. — Кроме тех случаев, если случилась опасная ситуация? — Да, если нападение или что-то вроде. Тогда можешь действовать. И ещё. Лучше тебе носить маску, хотя бы медицинскую, и я сейчас передам через кого-то поддельные водительские права и документы. — Но там же должно быть моё фото? — У меня всё есть, — словно его обидели таким замечанием, заявил Мин И. — Окей, спасибо… Собиралась заказать что-то к ужину. Ты что-нибудь хочешь? — На твоё усмотрение, — сказал он, прежде чем отключил вызов.

**Несколькими днями ранее**

— Я понимаю, что ты переживаешь, — Ми Кён вздохнула. — От госпожи Гон нельзя ожидать ничего хорошего. — Да, но… — он снова злился, но никак не мог сформулировать свою мысль. — Это ты привыкла к её выходкам, а я нет. Ты даже не удивилась, когда я сказал тебе про картины, которые она украла из твоей мастерской. — Потому что я знала, что это сделала она, — девушка пожала плечами. — Всё настолько очевидно? — А кому ещё нужны эти каракули? — Это не каракули, — заявил Шэнли. — Ты очень хороший парень. И тебе следует воспользоваться возможностью, которую тебе дают. Кроме того, не бойся, что Ан станет тебя ненавидеть. Думаю, он расстроится из-за развода, но… Но он не станет осуждать тебя, он умный парень, и раньше часто вступался за меня перед своей мамой, хотя она это не приветствовала. Он замолчал. Шэнли рассказал только о том, что касалось только его, а про предложение для Ми Кён он решил умолчать. Может, потому что это было не его дело, а, может, переживал, что эти слова были сказаны не как олицетворение правды, а, скорее, как метод воздействовать на госпожу Гон. — Хочешь, сегодня в плойку вдвоём погоняем, как прошлый раз? — предложила Ми Кён. — Тебе правда понравилось играть? — Ага, было весело! — Госпожа Ми, — в комнату постучались. — Да, — тут же отозвалась она. — Господин Гон попросил передать, что после ужина планирует встретиться с вами. — Вот как, спасибо, — она грустно улыбнулась. — Извини. — Да ничего, поиграем в следующий раз. — Так… Ты ходил к отцу? — Нет пока. — Он же ждёт. — Да, я думаю, схожу сейчас. — Удачи тебе, надеюсь, всё пройдёт хорошо. — Спасибо, — Шэнли улыбнулся, и только после встал на ноги. Сегодня он должен был сходить к отцу, но застал их с госпожой ссору. Если бы Ан был дома, как бы он отреагировал? Однако его снова нет, и отношения между братьями, которые ещё и не успели начаться толком, уже поддаются какому-то трэшу. Однако пока что он должен был сосредоточиться на том, чтобы не выдать то, что он всё услышал. Интересно, расскажет ли господин Гон о том, что натворила его жена? Или всё же примет решение замять всё и ни слова ему не скажет? — Входи, Шэнли, — мужчина говорил спокойно, хоть и выглядел слегка встревоженным. — Всё в порядке? — Да, — он выдавил улыбку, усаживаясь в кресло, когда отец протянул руку, указывая на него. — Ты хотел что-то узнать? — Просто хотел убедиться, что ты обдумал моё предложение на счёт обучения? — Да, я ведь сразу согласился. — Ну, знаешь, я подумал, что ты мог передумать, что сказал так сразу свой ответ только из уважения или боязни, что я тебя выгоню. — На самом деле, учиться — отличная возможность. Лучше выучиться и получить пусть и не самую престижную работу, но быть специалистом, чем работать неизвестно где и без перспектив. — Верно… Так, ты уже уволился? — Я буду работать до конца августа, пока не начнётся учёба. — Вот как? Отлично, я рад, что ты сам уладил этот вопрос. И ещё. Твои новые документы уже пришли, и также документы из университета. Тебе нужно подписать заявления. Ты уже видел их? Я сказал, чтобы их отправили тебе в комнату. — Нет, к сожалению… Я был у Ми Кён, так что не видел ничего такого. — Вы здорово подружились, как я смотрю, — он чуть улыбнулся. — Да, она очень интересный человек, мне нравится смотреть как она рисует, правда ведь у неё отличный стиль? — Мне тоже нравятся её картины, — господин Гон улыбнулся. — Вон, на той стене висит картина, которую она написала. Шэнли оглянулся, сразу же замечая красные и чёрные акценты. Не сразу, но ему удалось заметить витражные разноцветные стёкла в ночи, и на их фоне кроваво-красные розы. — Картина называется «Розарий матери». — Красиво, — Шэнли улыбнулся. — Так документы нужно подписать срочно? — Желательно побыстрее. — Тогда я принесу их на ужин? — Нет, я сегодня ужинать буду здесь, ещё осталась работа. Может, зайдёшь, когда будешь спускаться к ужину? — Хорошо, — Шэнли кивнул. — Что-то ещё? — М-м-м, — мужчина отвлёкся от документов перед собой. — Я слышал, что ты уже несколько раз ходил в тот дом. — М? — Шэнли удивился. — По дороге сюда, — он упорно не давал каких-либо очевидных подсказок. — А, да… Пару раз они заезжали туда, оставляя меня в машине. И я решил туда зайти. Но я просто… — Я знаю, что ты там делаешь. Похвально, конечно, что ты так о ней переживаешь, однако тебе не следует говорить об этом больше никому. И ещё, минимизируй свои походы туда. — Эта женщина… Она, такая же, как Ми Кён? — Нет, она не как Ми Кён, — мужчина качнул головой. — Я надеюсь на твою рассудительность. — Хорошо, — Шэнли кивнул, поднимаясь с места. — Я пойду. — Хорошего вечера, — господин Гон улыбнулся, а после снова вернулся к изучению документов. Шэнли покинул кабинет в спокойном расположении духа. Да, он ничего не сказал о том, что сделала его жена, и это не могло не злить. Но сейчас он всё же был спокоен, надеясь, что рано или поздно он признает это. Кроме того, та женщина, которую держат взаперти... Теперь он уверен в том, что она не такая же рабыня, как Ми Кён. Было бы странно, если бы он завёл себе ещё одну любовницу. И всё же он принял решение не влезать в это, вместо этого он отправился в свою комнату. На столе действительно лежали документы — новый паспорт, удостоверение личности, водительские права и регистрация в этом доме — теперь он уже безпоровотно Гон Шэнли. Подписав нужные документы, он положил их ближе к выходу из комнаты, чтобы не забыть, а сам отправился в душ и одеваться к ужину. Эта привычка убивала его привычную жизнь, но он уже не мог идти против правил. Скоро эта старая идиотка уйдёт из дома, а вместе с ней и дебильные правила. Если Ми Кён и станет главной госпожой, то точно наведёт правильные порядки, и ему оставалось ждать с предвкушением. Ещё больше интереса вызывало то, прийдёт ли Гон Тин на ужин? Или уже пошла собирать свои манатки? Заскочив к отцу, чтобы отдать документы, он в предвкушении направился в столовый зал, однако его ревность тут же испарилась, стоило ему заметить два комплекта посуды почти друг на против друга, и госпожу Гон на своём месте. Ему накрыли на его месте, но какая-то бунтарская жилка дала о себе знать. Ещё раз убедившись, что Ми Кён сидит на своём привычном месте, он направился в сторону госпожи Гон. Собрав свою посуду и приборы на поднос, он направился в дальний край стола, где сидела Ми Кён, слишком сильно удивляя всех вокруг, особенно женщин за этим столом. Ми Кён улыбалась, но всё ещё была смущена такому поступку, а Шэнли как ни в чём не бывало уселся напротив неё. Кто-то из горничных подошёл ближе, чтобы поправить приборы, часы пробили шесть вечера и в комнату вошли несколько мужчин в чёрных костюмах, чтобы подать еду к столу. Привычный маршрут пришлось изменить, так как Шэнли выкинул такой прикол. Госпожа Гон же осталась на своём месте, делая вид, что это её совсем не задевает. И она действительно не знала, что хуже — есть напротив этого выблядка, которого она ненавидит, и не может принять тот факт, что ему дано место рядом с ней, или то, что это ничтожество таки предпочло есть в компании шлюхи. Она пыталась успокоить себя, что ничтожества должны находиться только вместе, однако бушующее пламя не давало ей успокоиться и просто отбросить эту мысль. Она ведь понимала, что все видели то, что он сделал, это унижение! Мало того, что она цеплялась за последнюю надежду, что муж остынет и передумает, поэтому не уезжала прямо сейчас, так теперь, испытывая унижение от Шэнли, она прекрасно понимала, какие слухи будут ходить среди прислуги — жалеющие взгляды и шепотки за спиной заменят ужасный страх перед ней, нежелание вступать в конфликт и намерение выполнить любую прихоть, она больше не главная в этом доме. Однако Шэнли это вообще не волновало. Хотя было бы честно признать, что он понимал всё, что происходит, и ему доставляло удовольствие поступать вот так с ней. — Я был у отца в кабинете и увидел там твою картину. «Розарий матери», да? — А, — Кён улыбнулась. — Да. Понравилась? — Да, выглядит очень красиво. — Эта картина вдохновлена оранжереей моей мамы. У нас был небольшой дом за городом, куда мы приезжали в отпуск, и там у мамы была витражная оранжерея, где она сажала розы. Ей удавалось достать самые редкие саженцы из контрабанды, поэтому её сад всегда пользовался популярностью среди наших знакомых. Мама боялась, что завистники могут испортить её сад, поэтому не возволяла никому, кроме экономки, следить за домом и садом. Поэтому каждый день, когда мы были в отпуске, к нам кто-то приезжал, чтобы взглянуть на сад, поэтому каждый день был как праздник — было много еды, много людей и все веселились. В такие моменты просто забывалось то, где мы находимся… Я имею в виду, страну, и это были очень счастливые моменты. Вот, знаешь, воспоминания из детства, когда солнце светило ярче, когда было теплее, чем было на самом деле, а люди вокруг были наполнены любовью друг к другу? — У меня такие моменты связаны с мамой, — улыбнулся Шэнли. — И у меня, — Ми Кён грустно улыбнулась, и всё же продолжила поддерживать тихий разговор. — Сейчас те действия кажутся такими незначительными, но когда-то это было очень важно. — У меня особо приятный момент, не знаю, почему, но он как-то вбился мне в голову. Вот, знаешь, спрашиваешь у взрослого о том, куда он идёт? А он отвечает, что по делам. И как-то раз у мамы был выходной, и она утром готовила мой любимый суп, разбудила меня позже обычного. Я уселся за стол, напротив окно, и солнце так ярко светило, что я не мог держать глаза открытыми. И тут мама спрашивает у меня: «Шэн, как твои дела?». Но я, будучи маленьким ребёнком, в тот момент так гордился! Потому что дела же только у взрослых, а, оказывается, и у меня тоже есть дела, и они важные! — он сделал паузу, наблюдая за тем, как захихикала Кён. — Думаю, я не совсем понимал смысл. Но мне нравилось, что мама могла разговаривать со мной, как со взрослым, это… Отрезвляет. — Правда? Моя мама тоже так делала, только это не выглядело так же ласково, как у тебя. Когда я маленькой была, эти разговоры, как со взрослой, мне очень нравились, но в конечном итоге это выросло в требования быть самостоятельной в быту уже с детства, типа… Не просто убираться у меня в комнате, а во всём доме, помогать с готовкой и всё в таком духе. При том, что моих братьев этому не учили, особенно обидно, что младший брат продолжал играть в игрушки, ходил гулять на детские площадки после школы, с друзьями гулять ходил. — Ты была единственной девочкой в семье? — Ага, но за то братья меня очень любили, и всегда защищали. Иногда, конечно, чересчур, но это было мило. — Сколько было детей в твоей семье? — Ну, пятеро братьев старших, потом я, и один младший брат. То есть, семь. Но мой старший брат женился и жил с нами в доме, и у них с женой родился сын и для нас он был скорее как брат, чем племянник, так как мы ещё мелкие были, и просто не признавали, что стали дядями и тётями, — Кён улыбнулась. — А у тебя в семье как было? — Ну… У меня нет больше ни братьев, ни сестёр… Я имею ввиду от мамы, так-то есть Ан. Но мама учила меня уборке и помощи на кухне. Она говорила всегда, что дом — это обязанность всей семьи, и что нет ничего постыдного, если я подмету пол или почищу овощи. — Тебе это как-то помогло в будущем? — Ну, я работал в ресторанах и сейчас работаю в кофейне, так что, да… Можно сказать, что я не боюсь работы. — И каково это? Ну, работать в кофейне… Я видела их только в корейских дорамах, и сказать честно, они же у нас были запрещены, мне очень хотелось хоть раз побывать там. Даже просто посмотреть. — Ты никогда не была там? Серьёзно? Даже когда приехала в Китай? — А когда? — она ласково улыбнулась. — Денег же не было, а график был зверский… Ну и ещё за нами в общежитиях очень следили, чтобы никто не сбежал. — Понятно, — Шэнли кивнул. — Ты уже закончила? — Да, а ты? — Я тоже, — он оставил приборы на тарелке. — Тогда… Хорошего вечера? — И тебе, — Кён поднялась с места одновременно с ним. Их комнаты находились в разных частях дома, так что их пути сразу же разошлись, оставляя Гон Тин в гордом одиночестве, полном унижения. Однако даже Ми Кён было слегка жаль, что так получилось. Шэнли рассказал ей о ссоре, рассказал о том, что господин Гон захотел развода, и она прекрасно понимала, почему он придёт к ней сегодня вечером, такие события слишком сильно бьют по репутации, и он переживает о положении. Но хотелось ли ей просто быть удобной? Не совсем. Пройдясь по комнате, чтобы вернуть некоторые вещи на место, она подошла к окну, чтобы понаблюдать за площадкой для прогулок на лошадях, которая находилась прямо за садом. Работники конюшни как раз загоняли лошадей в стойло и вскоре по периметру всех ограждений загорелся свет. И мир вокруг в такие моменты казался слишком нереалистичным, потому что она не могла к нему прикоснуться. Всё, что она могла делать — ходить в три комнаты этого дома — столовая, её мастерская и личная спальня. Даже библиотека была закрыта для неё, и ей приходилось просить приносить книги у прислуги. Однако вдыхая воздух с улицы, ей казалось, что он пахнет слишком хорошо, так, словно что-то должно измениться. Как момент затишья перед настоящей бурей. Однако её сердце всколыхнулось только в момент, когда она услышала звук щелчка замка в двери позади. Это он. Не дожидаясь, что девушка обернётся, он подошёл к ней ближе, обнимая со спины, и, наконец, расслабляя плечи, словно сбрасывал с себя огромный балласт. Но ему показалось, что Кён чем-то расстроена, поэтому он практически сразу спросил об этом. — Да… Я просто всё ещё думаю про картины, которые исчезли из моей мастерской, — сказала она тихо, хоть и Шэнли рассказал все детали, что знал сам — их украла Гон Тин, чтобы показать миру под своим именем. — А, ты всё ещё об этом думаешь? — Для меня это важно, — также тихо сказала Кён. — Я уже разобрался с этим. К утру картины будут на месте. — Так где же они были? — Тин снова в это влезла, — он пожал плечами, сразу же замечая её спокойствие. — Ты даже не удивилась. — А кому ещё нужна эта мазня? — Во-первых, это не мазня. А во-вторых, что ты имеешь в виду? — Ну, я знаю, что тебе это не нужно, Гон Ану тоже, ему на меня плевать, Шэнли тоже… Вернее, мы с ним подружились, и я бы не сказала, что он способен на воровство. А прислуга так не рискует. Всё, что они действительно могут — игнорировать мои просьбы и шептаться за спиной. — Она доставляла тебе столько проблем, да? — Она же имеет на это право, нет? — Кён снова отвернулась у окну. — Не переживай об этом. В этот раз я серьёзно. Она завтра уйдёт из этого дома. — Что? — Кён резко обернулась, хорошо играя удивление. — Но как так? Разве ты не говорил, что так не случится, потому что…? — Да, говорил, но… Всё поменялось с ног на голову. И я принял решение, что она уедет из дома. Мы расторгнем брак. — Настолько всё серьёзно? — Думаю, пути назад уже нет, — мужчина вздохнул, беря девушку за руку, чтобы вместе сесть на диван. Как и всегда до этого, она сразу же уселась к нему поближе, чтобы немного поговорить о разных вещах. Но сегодняшний разговор был достаточно серьёзный, так что на её лице не сияла улыбка, как раньше в такие моменты. — Так что отныне она не станет мешать тебе, и ты можешь свободно перемещаться по дому, как тебе захочется. — Спасибо, — Кён улыбнулась впервые. — И ещё… — в этот раз он выглядел нерешительно, словно боялся спросить об этом. — Если бы я разрешил тебе уйти прямо сейчас, и при этом отдал бы тебе деньги, которые обещал, документы и всё остальное. Если бы так, ты бы... захотела остаться здесь? Кён внимательно посмотрела ему в глаза, ожидая этот вопрос, но всё же её удивление снова хорошо выглядело. За всё время, пока она была здесь, она уяснила одну мысль — здесь было бы хорошо, если бы не Тин. Да, она была всего лишь любовницей, и у неё не было даже шанса, чтобы забеременеть и получить хоть немного уважения в этом доме. Однако Гон никогда не относился к ней, как к вещи. И, несмотря на сложность отношений, он ни разу не лгал ей. Вместо этого, она действительно ощущала, что у них есть отношения, ведь он приходил сюда не только разрядиться, снять напряжение — ему тоже нравилась её компания, они разговаривали, и он слушал её игру на арфе, интересовался её картинами. Иногда даже приходил просто посмотреть, как она рисует. А временами они просто сидели и разговаривали часами напролёт. И, да, он старше её на двадцать лет, и это минимум, но ей это не доставляло дискомфорта. Он её защищает, он заботится о ней и искренне ею интересуется даже тогда, когда ценность представляло только её тело и лицо. Теперь его предложение звучит искренне, потому что она не может предложить ему ничего, кроме своей преданности и любви. — А госпожа Гон…? — Она настолько сильно мешала тебе жить? Всё настолько плохо? — он замолчал, наблюдая за её нерешительностью. — Её здесь больше не будет. — И если я останусь, то… Что? — она неловко подняла взгляд. — Я планирую жениться, но только в том случае, если ты действительно этого хочешь. — И в этот раз взаимность правда важна? — Мне надоели отношения, выбранные моими родителями. Ты и сама знаешь, что я к тебе чувствую, и я знаю, что ты не рвёшься наружу не просто так. И всё же, я хочу, чтобы ты могла решить. Можешь подумать, сколько нужно. Просто я хочу, чтобы ты знала, что я серьёзно, и говорю это не из-за того, что вдруг настал тяжёлый момент, и мне срочно нужно ей отомстить. — Я… — она поджала губы, приподнимая взгляд. — Я уже решила. Я останусь здесь, с тобой. — Ты действительно так хочешь? — мужчина не поверил, что она выбрала не свободную жизнь. — Ну, да… На самом деле, мне здесь нравится. Я уберу все эти дурные правила в доме, и мы сможем быть вместе так, как захотим, и никто не сможет нам мешать, а ещё, я смогу продолжать делать всё, что я на самом деле люблю. Ну, и на самом деле, — она чуть покраснела, прежде чем неловко об этом сообщить, — я также хочу остаться здесь из-за тебя. Но стоило ей заметить слабую, но искреннюю улыбку на лице мужчины, в которого и правда была влюблена, она отвела взгляд, надеясь, что он не станет настаивать на продолжении её речи. Однако он учтиво не стал её принуждать, только прижал к себе покрепче, поцеловав в макушку. И только сейчас она ощутила, настолько облегчённым был его вздох, он наконец полностью успокоился и просто отдыхал рядом с ней. — Но знаешь? — снова позвала она. — М? — Я знаю, почему нельзя было раньше, но… Я просто подумала о том, что… У нас могла бы быть настоящая семья? — Что ты имеешь в виду? — переспросил он, нахмурившись. — Ну... мне неловко об этом говорить, если честно. Но… Может, давай у нас с тобой будут дети? — Давай подумаем об этом? — предложил он, снова поцеловав девушку. И такая просьба показалась ему даже слегка наивной, но всё же ему было приятно осознавать, что, невзирая на обстоятельства этих отношений, они выросли в обоюдное нечто большее, чем просто секс в определённые дни недели. И осознание того, что она на самом деле влюблена, и что втайне мечтала о семье с ним, полностью убедило его в том, что это и есть правильный вариант — Ми Кён стоила этого с самого начала.

***

Всё ещё удивляясь, откуда Мин И получил доступ к планшету в его автомобиле, и как же исправно работала программа, которую он в него загрузил, он старался не думать о том, что за ним следят и знают о нём всё. А эта программа словно навигатор, но для слежения. Его цель — автомобиль Хуалин, и между ними было метров пятьсот. Му Цин принял решение не подбираться ближе, ведь приложение всё равно отслеживает её передвижения, а так он не доставит ей неудобств. До Таншаня оставалось ещё около часа, а монотонная трасса через лес навевала тоску. Слушая свой подкаст, он невольно отвлекался на разные мысли. Сейчас, когда он вроде как работал на Триаду, сопровождал Цзянь Лань и в целом имел достаточно свободного времени, он косо смотрел на свой банковский счёт. Молчание и преданность за неделю стоит как год кропотливой работы с учениками после ВУЗа. Невольно принципы и взгляды медленно сходили на нет, совесть утихала. И пусть эта работа ненадолго, но накоплений точно хватит, чтобы начать жизнь заново. Однако он не знал, чем же заняться? Возвращаться работать рекрутером куда-либо — грубо по отношению к себе. Может, королевская гвардия? Слишком запарно, и не стоит того. В Триаде он точно не сможет остаться, так что в последнее время он судорожно искал свой путь. Но страшила мысль о том, что он не знал, чего хочет на самом деле. В детстве всё было проще, но сейчас, стоило какой-то идее появится, как он тут же отбрасывал её подальше, аргументируя свои решения вычислениями, логикой и сомнениями. Он даже думал открыть небольшой бизнес, вроде маленькой закусочной на окраине города. Но в конечном итоге, так ничего и не придумал. Благо, подкасты помогали отодвинуть эти мысли подальше, перестать переживать об этом сейчас. А может рвануть в путешествие? Увидеть мир, попробовать что-то новое. Возможно, так получится найти своё призвание? Уже представляя себе большой рюкзак за спиной, и прогулки по пляжам, он невольно бросил взгляд на планшет. Между ними осталось триста метров. Мужчина нахмурился, вглядываясь вперёд. Может, случилась авария, какая-то тянучка? Однако на дороге было чисто, никаких признаков ситуации, которая бы вынуждала остановиться. Он подъезжал всё ближе и ближе, выглядывая впереди заправочную станцию или что-то в таком духе, надеясь, что она остановилась выпить кофе, однако густой лес вокруг не давал и намёка на то, что в ближайшие минут двадцать будет хоть одна площадка, где можно остановиться. И он неумолимо подъезжал ближе, но так и не видел её автомобиль на дороге. Сбавив скорость и сделав тише, он продолжил ехать, допуская мысль, что это был сбой программы, может, пропал интернет? И вот та самая точка, он едет достаточно быстро, но оглядывается по сторонам. Стоило посмотреть вправо, как он едва ли заметил дым, исходящий из глубокого кювета вдоль дороги. Вокруг из-за высоких деревьев было темно, и он едва ли различил поднимающееся облако дыма. Сбросив скорость, он аккуратно съехал на обочину, вглядываясь в зеркало заднего вида. Видимо, на этом участке дороги ранее была огромная яма или болото, поэтому ландшафт искусственно нарастили для автострады, при этом, деревья не тронули, из-за чего метров сто вдоль дороги кювет был очень глубоким, буквально несколько метров, а съезд был достаточно крутым. Заглушив мотор, он достал пистолет из бардачка и снова бросил взгляд на кювет — перевёрнутый внедорожник действительно немного дымился, но он не заметил признаков огня. Но рядом с водительской дверью стоял мужчина. Он наклонился, и Му Цину показалось, что он просто хочет помочь, однако окровавленная рука изнутри автомобиля, появившаяся столь же быстро, как и осознание того, что случилось, изменила всё. Громкий выстрел, мужчина рухнул на землю, а рука обмякла, падая на траву. Выбравшись из своего автомобиля, он не забыл захватить телефон. С трудом спустившись в кювет, он со всех ног побежал в сторону автомобиля. И чем ближе он подбирался, тем быстрее понял, что это и есть автомобиль Хуалин, и это её рука выглядывает из водительского окна, всё ещё держа пистолет. Однако, стоило ей услышать шаги, она напряглась, убирая руку назад, чтобы снова выстрелить. Голова кружилась и лицо заливала кровь, она всё ещё была пристёгнута к своему креслу, но ей казалось, что её голова растекается по земле. Но шаги внутри головы раздавались слишком громко. Она едва ли сумела снова опустить курок и взять пистолет, готовясь стрелять. — Эй, стой-стой! Хуалин, стой! — отдалённо знакомый голос заставил её на секунду остановится, чтобы понять, что происходит. — Это я, Му Цин, не стреляй, всё в порядке! Встав на колени, он опустил голову к земле, чтобы взглянуть внутрь, и оценить степень катастрофы. По её залитому кровью лицу почти невозможно было узнать Хуалин, но дорогие украшения и одежда даже в таком неприглядном виде бросались в глаза. — Как ты себя чувствуешь? — Хуёво, если ты об этом, — она обессиленно опустила руку на землю. — Ты можешь пошевелить обеими руками? — Да. — А пальцами ног? Она скривилась, пытаясь посмотреть на ноги. С трудом, но ей удалось ощутить покалывание в стопах, однако это заставляло ещё больше ощущать дискомфорт. — Кажется, да… — Ладно, так, не паникуй! — Я спокойна, — она едва нахмурилась. — Это я себе, — сжав руки в кулаки, он никак не мог решиться — доставать её из машины — или нет? — Помоги мне выбраться отсюда. — Но как? Если ты откроешь ремень, то упадешь головой вниз, а шатать машину сейчас небезопасно. Разве что, ты нажмёшь на кнопку, а я попробую подхватить тебя за плечи. Ты типа… Немного поддашься вперёд, к окну… Может, вызвать скорую? — Они увидят труп, — Хуалин тут же возразила. — Нужно уходить как можно скорее. Так, подожди… — она закрыла рот рукой, сдерживаясь изо всех сил от приступа тошноты. — Если я нажму на кнопку, то улечу вниз головой и ударюсь в крышу. — Да, но я мог бы попробовать тебя подхватить за плечи. Таким образом ты типа… Ляжешь на крышу, а ноги будут на сидении. Так будет проще тебя достать. — Ладно, давай попробуем… А ты… Точно выдержишь? — тихо спросила девушка. — Я должен сказать да, потому что это никогда не закончится! Давай, как пластырь! Му Цин встал на колени поустойчивее, наклоняясь к автомобилю. Протянув обе руки рядом с шеей Хуалин, он слушал её отсчёт до одного, готовясь подхватить её и не дать травмироваться. Придерживая её затылок одной рукой, он дождался последней цифры и щелчка, и как только почувствовал малейшее движение, с паникой, однако подхватил её плечи, аккуратно опуская на мягкую оббивку крыши салона. — Всё нормально? Ты не ушиблась сейчас? — Да, всё… Нормально, — она тяжело вздохнула, нервно оглядываясь по сторонам. — Давай, я тебя вытащу, — он снова протянул обе руки к её плечам, — постарайся убрать ноги в сторону пассажирского сидения, чтобы не сильно травмировать позвоночник, если вдруг и есть ушиб. — Окей, — она с трудом убрала ремень безопасности, который зацепился за её руку. И, честно сказать, ей было страшно шевелиться, так как она прекрасно помнила все уроки безопасности из школы, где твердили, что нельзя самолично вытаскивать людей из машины после аварии. И она прекрасно знала о рисках, знала, что неосторожное движение может стоить ей будущего — одна секунда и всё. Поэтому она двигалась медленно, полагаясь на помощь Му Цина. — Вот так, отлично, — всё ещё придерживая её под руками, он снова нервно вздохнул. — Я буду медленно тебя тащить. Если будет не больно, ты можешь мне помочь ногами. Но если почувствуешь резкую боль, то скажи, ладно? Это не шутка! — Я понимаю, мне и без твоей паники страшно, — пожаловалась она. — Просто сделай это и всё. — Окей, тащу, — привстав на корточки, он стал медленно отдоходить от автомобиля, вытаскивая её тело. Его шаги и каждое движение было наполнено страха сделать неаккуратный рывок, доставить боль или оставить ушиб, однако, как оказалось в итоге, как только Хуалин оказалась на земле, не произошло ничего серьёзного, всё закончилось хорошо. Да, у неё разбита голова, и это очень плохо, но она почти сразу же села, значит, они сделали всё правильно. — Пиздец, — она упёрлась руками в землю, пытаясь подняться на ноги. — Эй, стой! У тебя, скорее всего, сотрясение, это плохо закончится, — и даже так он не имел и секунды, чтобы спокойно выдохнуть и осознать, что самое ответственное его задание подошло к концу, поэтому он сразу же вскочил, не давая ей подняться. — Я позвоню Мин И, у вас же есть больница? Я отвезу тебя туда. Тебе нельзя двигаться больше, чем нужно. — Нам нужно убраться отсюда прямо сейчас! — заявила она, недовольно наблюдая за ним, так и продолжая сидеть на земле. — В любой момент тут может оказаться полиция или просто кто-то из проезжих остановится. — Ты права… Давай так, я отнесу тебя в машину, пока мы будем ехать в ближайшую больницу, ты сможешь сама позаботиться о своих ранах? У меня есть аптечка. — Давай попробуем, но.., — она было хотела возразить, однако он сразу же подхватил её на руки, шагая в сторону трассы. Подняться с ней на руках до обочины было той ещё задачкой, но он не мог вот так просто показать слабость, так что приложил все усилия, чтобы не навернуться вместе с ней лицом вперёд. Усадив её на переднее сидение и убедившись, что она пристёгнута, он наконец занял своё место. — Ближайшая больница, кажется, в десяти минутах отсюда… Там поворот направо. Детская, но приёмная у них должна быть. — А ничего, если мы так появимся в ближайшей больнице? — спросил Му Цин. — Полиция не свяжет это? — Ты прав… — Хуалин приложила бинт с ватой внутри к пульсирующей ране в верхней части лба. — А если надо будет зашивать рану и кровь так просто не остановится? — Давай немного подождём? — предложил он, нервно выдыхая. — Всё равно прям здесь нельзя развернуть машину, нужно ехать дальше, судя по карте, минут пять до ближайшего поворота. Там и проверим, если кровь будет идти так же сильно, то пойдём в ту больницу, выхода нет. А если всё будет нормально, то поедем в Пекин? — Я хочу забрать маму, нужно ехать в Таншань. — Ты думаешь, ей понравится увидеть тебя в таком состоянии? — А что ты предлагаешь? — Давай попросим кого-то другого её забрать? Если ты так о ней боишься из-за угроз, то это единственный вариант сейчас. Хуалин недоверчиво смотрела ему в глаза, всё ещё крепко держа ватный тампон на ране. Лицо со следами крови исказилось в боли и нежелании идти на уступки, но она понимала, что он прав, так что позволила ему взять на себя ответственность. Заметив, что её руки тоже в крови, она нервно вздохнула, ногтиком пытаясь открыть зеркальце в козырьке над головой. И только тогда она заметила, насколько много крови растеклось по её лицу. Когда в колесо её машины выстрелили, она ударилась головой и сразу же потеряла контроль, врезаясь в металлический ограничитель. Медленно её машина накренилась. Ей казалось, что прошла целая вечность, но автомобиль таки рухнул в кювет. Кровь капала и на крышу машины, так что она испачкала всю свою одежду. — Я испачкала твою машину, — она чуть поджала губы, свободной рукой стараясь оттереть влажной салфеткой следы крови на лице. — Ничего, — он пожал плечами, всё ещё дожидаясь ответа от Жое по громкой связи. — Секс по телефону, — вдруг заявила девушка по ту сторону, а её голос раздался из динамиков автомобиля. — Чё надо? — У нас тут авария случилась, всё же это было нападение. Хуалин вроде в порядке, в сознании, но она ушиблась. — Господи, блять! — Жое тяжело вздохнула. — Точно всё хорошо? — Да, я… Нормально… Меня просто тошнит, но он сказал, что не страшно, если я испачкаю машину. — Я не это имел в виду, — Му Цин недовольно зыркнул на Хуалин. — Короче, мы, кажется, всё же поедем в Пекин. Хуалин хочет, чтобы её маму забрали. — Мг, куда? — Ко мне в квартиру, та что в районе Химер, ты знаешь код. — Окей, сейчас отправлю кого-то. В какую больницу вы едете? — В ту, где ты лежала, скажи, чтобы Тан или Мин И предупредили персонал о том, что случилось, — Хуалин сейчас даже казалась немного бодрее, как только заметила, что кровь стала течь меньше. — Ладно, держитесь там, ладно? Не гоните слишком сильно! — Ничего не обещаю, — заявил Му Цин, прекращая звонок.