Если не знаешь, смеяться тебе или плакать - смейся

— Здесь так красиво! Раньше я видела такие большие магазины только в дорамах! — заявила Ми Кён, стараясь не отходить от Шэнли ни на шаг. — Так шумно. — Это называется торговый центр, как рынок, но вроде крутой и современный, ну и дорогой, — он пожал плечами. — Здесь продают одежду и технику, а что ещё? — Да много что, — он пожал плечами. — Тут можно посмотреть кино, покататься на роликах или на коньках. А ещё тут полно мест, чтобы покушать. Здесь есть почти всё, что тебе нужно. — Так здесь тоже можно выпить кофе? — Ага, я сначала думал, что свожу тебя к себе на работу, но позже подумал, что было бы классно показать тебе сразу несколько мест одновременно. — Даже не представляю, что тебе пришлось сказать своему отцу, чтобы он нас отпустил, — Ми Кён впервые оторвала взгляд от окружения. — Ну, на самом деле, ничего такого, — он пожал плечами. — Папа сказал, что даже за, так что… Но он отпустил нас не без охраны, вон, позади ребята идут. — А, ну, я понимаю, — Ми Кён закивала. — А это эскалатор! Давай поднимемся, всегда мечтала на нём покататься! — Ладно, — усмехнувшись, Шэнли направился следом. Девушка зашагала быстрее, отрываясь от Шэнли. Несколько секунд она со стороны наблюдала, как люди встают на ступеньку, и только когда Шэнли оказался снова рядом, она решилась сделать первый шаг. Колебаясь, она ухватилась за поручень, и просто запрыгнула на ступеньку, вызывая удивлённые взгляды людей вокруг. Шэнли засмеялся, становясь сразу же за ней. — Когда будем выходить на втором этаже, просто делай шаг вперёд, окей? Не нужно прыгать, — подсказал он. — Хорошо, — она закивала, всё ещё воодушевлённо оглядываясь вокруг. И хоть он предупредил, её это не уберегло он прыжка на пол второго этажа. Отскочив вправо, она с улыбкой дождалась, что Шэнли тоже окажется рядом, а после направилась за ним. — Вот, кофейня, которую я хотел тебе показать, — он указал на один из маленьких ресторанчиков в самом углу фудкорта. Несколько уютных столиков прилегали прямиком к большой площадке, где дети резвились на батутах, прыгая в мягкие кубики. Огромная детская площадка была залита смехом, и сразу же привлекла внимание Ми Кён. Усевшись за столик около прозрачной перегородки, она никак не теряла восхищения, с нетерпением разглядывая и интерьер, и детишек за окном, и меню, которое принесли для них, а Шэнли продолжал смеяться, наблюдая за тем, как она прерывалась между меню и остальным миром, удивлённо ахая. — Что будешь заказывать? — спросил Шэнли. — Ну… Я думаю, капучино. Звучит неплохо? — Ага, а что ещё? — А ты что будешь? — Я хочу взять… М-м-м, вот этот клубничный тортик и порцию мороженого, наверное, с вафлями. — Ого, ну, я тогда возьму то же, ладно? — Ты уверена? Ты можешь заказать всё, что захочешь! — Я хочу всё, — заявила девушка. — Мы ещё сюда приедем, со временем попробуем всё. Выбери что-то, что нравится больше. — Ладно, — она закивала, снова ныряя в меню. Она изучила каждую из строчек текста, каждую фотографию напитка и десерта, и только спустя несколько минут душевных терзаний, остановила свой выбор на шоколадном тортике и пломбире с фисташками. Миллион вопросов, высказывающих воодушевление и восхищение, радовали и смешили одновременно. Шэнли отчасти даже был рад, что выпросил у отца такую возможность. За одним десертом последовал ещё один, и ещё, а нескончаемый поток вопросов ничуть не удивлял, и он продолжал терпеливо отвечать даже на самые странные вопросы. Однако вскоре она устала, пожаловалась, что то ли от мороженого, то ли от бесконечных разговоров ей уже болит горло, именно поэтому они решили отправиться домой. Ему пришлось обещать, что это не последний раз, когда они вместе ходят на прогулки, а она просто была счастлива, что этот день наступил. Значит, совсем скоро ей будут доверять настолько, что она сможет ездить сама куда-угодно. — Я думаю, что дело не в недоверии, — Шэнли нахмурился, оторвав взгляд от пейзажа за окном. — А в чём тогда? — Просто… Как бы это сказать? Ты же многого ещё не знаешь о том, что у нас принято, как работает наш мир, ведь так? Тебе нужен мягкий старт, и чтобы рядом был кто-то, с кем ты могла бы посоветоваться. Когда ты будешь чувствовать себя более уверенно, тогда и будешь ездить сама, — Шэнли постарался звучать убедительно, скрывая истинные причины такой скептичности. — А я думала, дело ещё в том, что у господина Гона могут быть проблемы из-за меня. — И это тоже, — он чуть расстроенно усмехнулся. — Нужно немного времени, когда будет подходящий момент, я уверен, он расскажет о тебе остальным. — Я об этом не переживаю, — Ми Кён улыбнулась. — Мне комфортно и так, если честно. Ты же сам говорил, что это целый парад лицемерия — все эти праздники и вечеринки. — Ага. — Но, знаешь… Я хотела тебе вот что сказать, — Ми Кён сложила руки на коленях, будто должна была сообщить действительно важную новость. — Я знаю, что ты немного скептически относишься к нашим отношениям с твоим отцом. И, с одной стороны, это нормально, у нас ведь такая разница в возрасте, но… Он в тот раз, после того, как ты всё узнал, помнишь, пришёл ко мне, чтобы поговорить. И я решила, что хочу тут остаться. — Ты в этом правда уверена? — Да, ты можешь не переживать. И ещё, я думаю, это уже действительно серьёзные отношения. — Типа, вы реально хотите жениться? Я думал, он это сказал, чтобы та ведьма злилась… — На самом деле, я тоже так думала, но речь не только о женитьбе, но и о полноценный семье. — Стой, ты о детях говоришь? — Мг. — Погоди, то есть, вы серьёзно прям планируете ещё детей? — А ты прямо боишься, что мой ребёнок станет для тебя конкурентом? — хихикнула девушка. — Нет, просто… Это такой ответственный шаг. — Знаю, поэтому мы подойдём к этому вопросу достаточно серьёзно. Мы действительно поженимся, только, скорее всего, без торжества. И я просто хотела, чтобы ты знал об этом, чтобы это не было для тебя неожиданностью. — Хах, спасибо, — он едва заметно вздохнул, даже и не зная, что думать, однако ему не было чем противоречить. — И ещё, я очень жду момента, когда наконец-то можно будет сделать всё в этом доме комфортным. Твой отец сказал, что он позволит мне даже организовать реконструкцию дома по своему вкусу. — Ничего себе, и что, уже начала рисовать эскизы? — Немного, но… Я же не была в большинстве комнат, так что мне предстоит много работы. Так что, не переживай обо мне, сейчас я действительно счастлива, давай просто продолжать жить так, будто мы семья? — И мне теперь называть тебя мамой, да? — Нет же! Мы почти ровесники, какая мама?! — возмутилась девушка. — Люди подумают, что я старая, глядя на тебя. — Я просто шучу, — Шэнли засмеялся. — Если тебе комфортно, то я поддержу тебя, не переживай об этом. Единственное, что пока не ясно — как Ан отреагирует на такие изменения? — Меня тоже мучает этот вопрос, я даже думала поговорить с ним об этом. — Не нужно, это… Не даст никакого результата. Я не думаю, что отец даст тебя обижать, так что… Просто занимайся чем-то приятным. — Ладно… И ещё, я хотела бы организовать ужин сегодня, я видела вчера по телевизору десерт крем-брюле, и ещё основное блюдо из тунца, что скажешь? — Хочешь всё это приготовить? — А, не думаю, что смогу управиться… Тем более, у нас есть повара? — Ты уже прямо вжилась в роль жены богатого человека, — хохотнул Шэнли. — Окей, давай попробуем твоё меню, только я сейчас собираюсь кое-куда заскочить, ладно? — Куда-то поедешь? — Тут недалеко, — Шэнли махнул рукой, — мы отвезём тебя домой, думаю, я буду через часик-полтора, ладно? — Окей, — Кён пожала плечами, снова отвернувшись к окну. Оставалось совсем немного, они проехали пост охраны, и до дома остались считанные секунды. Выдав ещё несколько благодарностей, Кён вышла из машины и отошла ближе к лестнице, взглядом провожая удаляющийся автомобиль. Облегчённо вздохнув, она направилась внутрь дома. За последние несколько дней всё вокруг очень изменилось, даже стало легче дышать, будто воздух стал чище. Прислуга перестала себя вести так, словно им всё позволено, рядом с ней хотя бы, ей кланялись и называли молодой госпожой. Хотя она прекрасно знала, что за спиной некоторые только и злорадствуют. Она не просто знает, она всё ещё иногда слышит эти разговоры. Особенно после того, как господин Гон приказал выбросить картину из столовой, которую им подарили на юбилей с Гон Тин. На том полотне они изображены вдвоём, словно так и должно быть. После этого случая она услышала несколько версий того, почему именно господин Гон принял такое решение. Одной из причин была сама Ми Кён, якобы она только то и делает, что жалуется на прежнюю госпожу и убеждает главу семьи действовать в своих интересах. Однако то, что он выбросил подарок и выбрал картину из коллекции Ми Кён было только его желанием, и она была приятно удивлена такими порывами мужчины. Спустившись на цокольный этаж, она следовала прекрасным запахам, чтобы найти кухню, и, как оказалось, это был безошибочный вариант. Войдя внутрь, она остановилась у двери, не желая нарушать рабочее пространство, однако её личность сразу привлекла внимание. Кухня господина Гона была одной из самых любимых среди его друзей, так как ему удалось убедить работать у себя подающего надежды итальянского повара. Он уже добрый десяток лет работает на этой кухне, и всегда производит фурор на всех мероприятиях в этом доме. Среди помощников азиатской внешности было легко заметить высокого мужчину с чёрными-чёрными бровями. Повесив небольшое полотенце на плечо, он, продолжая натачивать ножи, направился прямиком к гостье. — Чего желает синьорина? — поинтересовался он с явным акцентом, отчего Ми Кён улыбнулась только шире. — Здравствуйте, — она поклонилась. — Прежде всего хочу сказать, что мне очень нравится то, что вы готовите, особенно сильно пиццы, они прекрасны! — Благодарю, — мужчина сразу отметил, что девушка перед ним точно знает, как добиваться расположения к себе, что даже немного позабавило. — Можно сегодня на ужин кое-что особенное? Я слышала, что маринованный в шампанском лосось достаточно хорош? Или, может, тунец с винном маринаде? — Мг, — он кивнул, запоминая её пожелания. — И ещё, очень хочу попробовать настоящий крем-брюле, можно? — Нужно, синьорина! — он засмеялся, всё так же натачивая ножи, что придавало его виду немного сумасшествия. — Сегодня к ужину всё будет готово в лучшем виде! — Спасибо, — девушка снова поклонилась, широко улыбаясь, она прекрасно знала, что точно произвела на него хорошее впечатление — а это очень важно. Как-то раз, несколько лет назад, она сидела в своей комнате и готовилась к романтическому вечеру. И хоть обычно господин Гон не опаздывал и приходил в одно и то же время, в тот раз он опаздал. И когда она уже отчаялась ждать и собиралась отправляться спать, сетуя на то, что он просто устал или забыл её предупредить, он всё же пришёл. Оказалось, что его задержал его же повар, ругаясь на его жену. Тин просто приходила к нему и учила выполнять его работу, и он искренне не понимал, зачем? Он здесь, потому что он уже отличный специалист, он продолжает учиться, работает только с лучшими материалами, но всё равно приходит какая-то недовольная женщина. Последней каплей стала её жалоба на слишком длинные спагетти, она просила либо ломать их, либо делать сразу короткими, так же её не устраивало то, что его пиццы слегка «кислят», а всё из-за натурального томатного соуса. Его тонкое душевное равновесие было нарушено, и итальянская эмоциональная натура вырвалась наружу, требуя уважения к своему труду — либо он уходит, и они ломают итальянскую кухню как хотят, либо с уважением относятся к его культуре, раз позвали именно его. Они не ругались, и Гон терпеливо выслушал все душевные терзания повара, обещая, что не даст никому так поступать с его работой и гордостью, однако прежде, чем он успел полностью успокоить его, прошло полтора часа. Казалось, он только-только успокоился, как тут же вспоминал что-то новое, какое-то колкое замечание, и снова начинал ярко жестикулировать. Напротив, Кён нравилась еда, которую он готовил — сочная, со своими красками, всегда идеальная. Именно поэтому её порадовало то, что они нашли общий язык, это прекрасное начало её жизни здесь, как главной госпожи. Ужин они перенесли к восьми часам, потому что все в доме ложились позже, и так было просто удобнее. Ми Кён вообще ночная птичка, поэтому ложится только после двух или трёх ночи, так как играется со своими картинами, так что после ужина в шесть, и до отхода ко сну она уже чувствует голод, так что господин Гон, смеясь над её смущением и страхом, что её посчитают обжорой, всё же распорядился, чтобы в её комнате был запас снеков, который бы регулярно пополняли бы. Из больших нововведений можно было бы отметить, пожалуй, то, что больше не нужно было мыться перед каждым приёмом пищи, оказалось, даже прислуга, которая обслуживала стол, также принимала душ перед тем, как приступить к обязанностям. Сидя на подоконнике в столовой, она слушала, как поют птицы в саду, и то, как размеренно звенела посуда, которую накрывали к ужину. Кстати, стол она тоже попросила изменить — вместо длинного стола на всю комнату, она выбрала круглый и массивный стол, так, чтобы можно было поддерживать беседу, и чтобы не было ярко выражено того, кто сидит во главе стола, а кто нет. В её планах было заменить классическую музыку на фоне, но она всё ещё не выбрала подходящий стиль, потому что приёмы еды стали более приятными, а классическая музыка звучит как-то тягостно, и отчасти даже мешает. Не вся, конечно, однако суть оставалась та же. Час уходил за часом, но Шэнли так и не возвращался, уже почти восемь, и она услышала, что дворецкий спускается вниз по главной лестнице в первый холл, чтобы встретить господина Гона, поэтому и она тоже вскочила на ноги, чтобы встретить его, надеясь, что и Шэнли приехал с ним. Однако мужчина был один, дворецкий встретил его, взял у него пиджак и его портфель, чтобы отнести всё по местам, а сам ускользнул. Заметив девушку, уставшее лицо изменилось в мягкой улыбке. — Ну, как прошёл твой день? — поинтересовался мужчина, когда она оказалась совсем рядом, беря его под руку, прижимаясь поближе. — Шэнли показал мне торговый центр, научил меня пользоваться эскалатором, а ещё мы ели много сладкого и пили капучино. Он сказал, что позже мы ещё куда-то сходим, вот так, — похвасталась она. — Кстати, он сразу куда-то уехал, и сказал, что скоро приедет, но уже три часа почти прошло, а его так и нет. — Он сказал, куда поедет? — мужчина на секунду опустил взгляд. — Не-а, но они поехали с охраной, — Кён захлопала ресницами. — Дворецкий Ли, — позвал он служащего, — позвони Шэнли или охране, узнай, всё ли в порядке? — Да, господин Гон, — мужчина, стоящий у лестницы, поклонился, и отправился в одну из комнат рядом. — А у тебя как прошёл день? — Всё хорошо, — не желая сбрасывать на неё балласт своих проблем, он ограничился только этим. — Вчера поздно уснул, с тех пор, как мы с Шэнли беседовали у бассейна ночью, почему-то плохо сплю. — Ты переживаешь о чём-то? — Нет, — он уверенно соврал. — Тогда я принесу тебе перед сном травяной чай, а, может, попробовать массаж? Или медитации? Может, аудиокнижку послушать? Или включить какой-нибудь монотонный фильм? — Ты прямо так хочешь мне помочь? — удивлённо засмеявшись, мужчина продолжал идти туда, куда она их вела. — Я просто знаю, что сейчас у тебя не самый лёгкий период, я хочу тебя поддерживать, так было бы правильно, — заявила она с улыбкой, заводя его в столовую. — Скоро ужин, я попросила приготовить кое-что особенное! — Спускалась на кухню? Фабио тебя впустил на кухню? — Я сама зашла, — она пожала плечами. — Вот как? — он удивлённо смерил её взглядом. — И он согласился приготовить то, что ты попросила? — Да, — девушка снова кивнула. — Я его похвалила и сказала, что очень люблю то, что он готовит. — Ах, понятно, усладила ему уши. — Но мне правда нравится его готовка! — смеясь заявила девушка. — Очень вкусно, да? — Да, ты права. Ты знаешь, что Фабио моя гордость, я рад, что ты с ним поладила — это залог моего спокойствия. — Господин Гон? — Слушаю, — мужчина обернулся ко входной двери, где стоял дворецкий. — Он отправился с охраной в тот дом, но никто из них не поднимает трубку. Наш технический специалист подключился к камерам в том доме, и… Там пусто. — В каком это смысле, пусто? — он внезапно изменился в лице. — Он сейчас ищет первопричину, но сейчас там и правда пусто, все двери открыты и никого на постах нет, автомобили продолжают стоять на местах. — Отправь кого-то проверить, что произошло, — он явно нервничал. — Да, и ещё, мне только позвонил один из водителей, сообщил, что через несколько минут он привезёт господина Ана. — Они же с Тин отправились в Японию. — Поэтому я и принял решение сообщить о его визите, — он снова извинился, чтобы ответить на звонок. В комнате зазвучала тишина. Кён поняла, что происходит нечто плохое, но она не могла понять, что именно, поэтому слушала очень внимательно. За утвердительным и короткими кивками ничего не было понятно, однако через минуту дворецкий Ли попросил принести планшет, продолжая свой разговор с кем-то. Господин Гон показался ей слишком напряжённым, чтобы она рискнула как-то его отвлекать или пытаться успокоить, так что она просто ждала. Получив планшет, он потратил несколько минут на поиски, а после просто протянул его господину Гону. Невольно она тоже могла видеть то, что происходит. Видео с камеры наблюдения, какое-то невзрачное помещение, и видео точно было ускорено. Группа мужчин стояла прямо перед камерой, смотря что-то на компьютере, а через секунду в дом вломились вооруженные люди, сразу же укладывая всех в пол. Люди на видео перемешались, бегая, как муравьи, но спустя всего несколько мгновений она заметила, что кто-то уводит из дома женщину — она одна была без маски, и выглядела очень больной и уставшей, а через несколько секунд двое вооруженных людей вслед за женщиной повели и Шэнли. Он даже на секундочку поднял взгляд на камеру, словно знал, что они это увидят. Ахнув, она даже не заметила, как мужчина сжал планшет в руках, явно злясь всё сильнее. — Найти их, немедленно! — Прошу меня простить, это почти невозможно… — Что значит «невозможно»?! — Они сняли номера с автомобилей, мы проверим камеры наблюдения, которые только сможем найти, но это навряд ли что-то даст. — Вы должны сделать всё, чтобы вернуть Шэнли домой! Как вообще можно было допустить, что со столькими охранниками он попал в руки каким-то проходимцам?! Я плачу им не за то, чтобы они картинки рассматривали на рабочем столе! Сейчас же поднять всю охрану, и чтобы к полуночи он был дома! Из-под земли его достаньте, но он должен быть здесь! Кажется, и дворецкий тоже впервые видел его таким, так что не смел перечить, лишь поклонился, спешно уходя. Кён не могла подобрать слова, чтобы попытаться его успокоить, боялась, что сейчас не время, поэтому она не знала, куда себя деть. Однако всё решилось само собой — Ан появился в доме, почти сразу же направляясь к отцу. Увидев его лицо, Кён сразу же поняла, что катастрофы не миновать, так как он был чем-то недоволен. Поклонившись отцу, он сразу же начал говорить о своей маме. — Ты обещал, что она не будет ни в чём нуждаться! — Ан, сейчас не время это обсуждать, — коротко сообщил мужчина, стараясь не выдавать свою злость. — Нет, время! Ты выгнал её, мало того, что ты следишь за мной и они отбирают у меня мой телефон, чтобы узнать, что я точно не пытаюсь тебя предать, они читают мои переписки и ведут себя так, словно я уже что-то натворил, так теперь ты нам обоим поставил ограничение на картах, и мы не можем ими пользоваться свободно! Я сегодня как идиот не мог оплатить билеты в Киото! Просто как баран стоял у касс. Объясни, зачем ты это делаешь? Какую такую гадость мама может тебе сделать сейчас? — Заткнись сейчас же и убирайся вон, — прошипел мужчина, явно не собираясь разбираться в этом прямо сейчас. — С появлением Шэнли всё изменилось. И я не могу думать, что все эти решения ты принял сам, я в это не верю. Ты не мой отец, мой отец никогда бы так не поступил, и никогда бы не нарушил своё обещание, ты этому меня учил. Плевать на деньги, но ты просто скинул маму на меня, неужели ты сам не можешь всё уладить? — Не отец? — он внезапно улыбнулся. — Отлично, проваливай за своей мамкой, понятно? Чтобы твоей ноги в этом доме никогда больше не было! Забудь о деньгах и о том, что ты получишь хоть копейку наследства! Пусть твоя драгоценная мамочка, раз она такая умная и правильная, единственная у тебя, снова обеспечит тебя всем, чем нужно! — Ты не можешь так поступать! Почему вдруг ты это говоришь? Что с тобой происходит?! Ты сам на себя не похож! — Не похож? У матери своей спроси! Она меня достала со своими выходками, понятно? Родственники её меня уже достали! Ты меня уже достал, уже нет сил быть к вам терпеливым! Ты хоть знаешь, сколько она натворила, пока была здесь? Сколько денег она испортила, мою репутацию и время?! Не знаешь, потому что ты жил комфортно и всегда делал вид, что тебя это не касается, потому что она с раннего детства клевала тебе голову этим бредом про то, что у тебя всё будет, и ты единственный и неповторимый. Я не хотел её никогда, ясно? Она меня достала в первый же день после свадьбы, она же виновата в том, что случилось с матерью Шэнли, а теперь закатывала мне истерики, что его нахождение здесь её расстраивает! Если бы она не крала чеки для Го Арым, она осталась бы жива и Шэнли был бы с ней, понятно? Она сдала моих друзей в прошлом году, чтобы я не смел баллотироваться в парламент, потому что она не хотела, чтобы я был политиком! А то, что это дало бы мне возможность обеспечить твоё будущее намного качественнее, её не колыхало! Всё, что ей было нужно, чтобы всё вокруг неё было так, как она хочет! Знаешь, что ещё она сделала? Это из её последних откровений, орала на меня и пыталась так меня задеть. Знаешь, что она сделала? Она следила за Арым, всегда следила, и когда у неё диагностировали рак, угадай, кто заходил к её хирургу перед операцией, взяв с собой маленький презент? — громкий голос едва ли не в первые звучал так требовательно, в то же время Ан выглядел сбитым с толку. — Твоя мать — убийца, эгоистка и просто сумасшедшая ведьма! И ты не лучше её. — Не говори так! — заявил Ан, нахмурившись, ведь он никогда бы не стал убийцей, даже косвенно. — Нет, так и есть! Она вложила в твою тупую голову, что в мире нет ничего важнее тебя самого, целовала тебя в задницу и убеждала, что всё у тебя будет хорошо! Я просил тебя заткнуться, не так ли? Но ты продолжал говорить о том, что твоя мамочка страдает. Я тоже страдаю! Ты ни разу не спросил у меня, в чём причина нашего развода. Знаешь, почему? Потому что тебе наплевать. Ты знаешь, что в безопасности, ты же наследник! Тебе не интересен ни мой мотив, ни мотив твоей матери, не так ли? А теперь, когда деньги пропали, ты резко вдруг вспомнил про семью и взаимоотношения, ты же поэтому сюда пришёл? И я просил тебя заткнуться и уйти, пока не поздно, но ты, как и твоя мамаша, знаешь лучше, что говорить и кто это должен слушать! А теперь послушай меня внимательно. Я не собирался решать твои проблемы сейчас, но теперь я точно не стану их решать. Вслед за твоей матерью, тебя я тоже вычёркиваю из завещания, живите, как хотите, мне плевать! Точно также, как и тебе было плевать на то, что происходит здесь. Ты даже не спросил, в добром ли я здравии, когда приехал спустя столько времени. Ты уже здоровый лоб, я оплатил твоё обучение, шуруй на работу и никогда не упоминай меня, как своего отца, потому что у меня не мог родиться настолько бесчувственный нерасторопный сын, которому было бы плевать на своих родителей! — Мне не плевать на своих родителей, прекрати говорить это! Ты же знаешь, что это не так, я всегда тебя поддерживал, просто я не хотел делать хуже и влезать в этот развод! Теперь я знаю, что ты тоже переживаешь по этому поводу, и… — Ещё бы я переживал по этому поводу, — мужчина только хмыкнул, обессиленно опускаясь на стул, старательно разминая виски. — Тогда… Что случилось? Ты болен?! — Ан действительно стал нервничать. — Нет, к сожалению твоей матери, я всё ещё в добром здравии. — Тогда, что…? — Кажется, — спустя минуту молчания, Кён подала голос, нерешительно смотря на отца и сына. — Шэнли похитили. — Что?! Когда? Почему я ничего об этом не знаю?! — Почему не знаешь? Наверное, потому что не спросил, — вздохнул мужчина. — Если я узнаю, что в этом замешана твоя мать, так ей и передай, я убью её. Так и скажи — убью, и даже бровью не поведу, она сдохнет в мучениях за каждый свой проступок. — С чего ты взял, что это она?! — Я лишь прорабатываю каждый из возможных вариантов, — он пожал плечами. — Убирайся вон, я больше не хочу тебя видеть. Если заболеете или нужны будут деньги, напиши секретарю, но я запрещаю вам приезжать сюда, ясно? — Но, пап, ты не можешь этого сделать… — Ан выглядел так, словно вот-вот расплачется. — Я знаю, что это не мама сделала! — Её и твоих проступков достаточно уже сейчас, хватит. Пускай я эгоист, вам будет лучше без меня, а мне без вас. Живите так, как захочется твоей матери, меня это больше не касается, у тебя была уйма шансов сделать выбор или занять нейтральную сторону. Всё, на этом закончим, достаточно, — он окончательно вздохнул, стараясь взять себя в руки. Ан несколько секунд без слов наблюдал за тем, как его отец постепенно успокаивался, надеясь, что он изменит решение, однако, казалось, это всё. Бросив взгляд на Кён, он видел только сожаление и пугливость, видимо, она тоже не хотела такого исхода, или просто хорошо скрывает истинные мотивы. Однако больше ничего оставалось — поклонившись, он ушёл, оставляя за собой гробовую тишину.

***

— А мама видела, да? — Веики подняла счастливый взгляд наверх, снова, ведь ей так нравилось смотреть на дядю, в этот момент он казался особенно необъятным. — Ага, ей понравилось, — он улыбнулся. — Правда? А я, знаешь, что? Я думаю, чтобы маме сказать, чтобы она больше не пускала меня на соревнования. — Да? Почему? — мужчина остановился рядом с машиной, чтобы помочь девочке усесться на заднее сидение. — Бабушка говорит, что это классно, что я так занимаюсь спортом, а мама говорит, что это нужно для моей осанки, а вот тренер говорит, что у меня талант, и что мне нужно заниматься ещё больше, но я всё равно не хочу на соревнования, мне не нравится! Все девочки такие странные, даже те, с которыми я в одной группе, мы будто ссоримся перед началом соревнований, а потом ещё неделю не разговариваем между собой. Дедушка говорит, что все девочки так себя ведут! — Не все, но такие есть. Тебе не нравится дух соперничества? — Ну, мама говорит, что эти занятия нужны просто для здоровья, значит, соревноваться не нужно… А когда я не занимаю призовые места, тренер ругает, говорит, что нужно чаще ходить на занятия, заниматься самой, а я играть хочу, а не сидеть целый день в спортзале. — Твоя мама, думаю, права насчёт осанки и состояния здоровья, тебе стоит с ней поговорить об этом. — А ты бы разрешил не участвовать в соревнованиях? — Ну, наверное, да, — он пожал плечами. — А почему? — Потому что… Профессиональный спорт больше вредит, чем приносит пользу. Сейчас, пока ты маленькая, ты участвуешь в небольших соревнованиях, но чем старше будешь, тем важнее будут эти олимпиады, а там и готовиться нужно больше. Мне кажется, если тебе не прям сильно нравится гимнастика, то не стоит убивать на неё столько времени. Но опять же, твоя мама, я уверен, может принять более правильное решение, просто поговори с ней об этом, ладно? — А если она откажет? — Я думаю, что она тебя выслушает и вы сможете поговорить об этом, и ещё… Не думаю, что для неё так важны эти соревнования. В смысле, — он поспешил исправить мысль, которая вырвалась наружу, — я имею в виду, что когда ты в них участвуешь, для неё важно тебя поддержать, но за проигрыш тебя не станут меньше любить. С конкурсами или без них, ты всё равно мамина дочка, и она гордится тобой, вот что я имею в виду. — Но я всё равно боюсь, можно, я поговорю с ней, пока ты будешь там, с нами? — Ладно, как скажешь, — Пэй Мин улыбнулся, взъерошив волосы девочки. Закрыв дверь, он обошёл автомобиль, удобно устраиваясь рядом с дочкой, и только спустя несколько секунд машина тронулась с места. Они направлялись прямо в больницу Чаншу. Веики продолжала щебетать о чём-то, перепрыгивая с темы на тему в зависимости от того, что она видела перед глазами, и что ей это напомнило. А Пэй Мин, привыкший к маленькой болтушке, продолжал внимательно её слушать, на случай, если у неё внезапно созреет вопрос. Эта маленькая леди научила слушать её всегда, когда она что-то говорит. Поначалу, стоило ей начать отвлекать его от работы, он отвечал, даже не слушая, и часто невпопад. И в какой-то момент ей это надоело, поэтому она обиделась, уселась перед телевизором и молча смотрела какой-то ситком. Он даже не заметил её изменений, но тишину вокруг оценил. А всполошился только тогда, когда, освободившись, пришёл узнать как у неё дела, а она просто выдала: «Тебе всё равно, ты меня и так не слушаешь». Это дало ему глубокое понятие, что она тоже человек и личность, и должна получать должное внимание — пусть она говорит пустяки, как ему иногда кажется, но пренебрегать ею было бы огромной ошибкой. Казалось, после соревнования она должна была устать, но после приезда в клинику, она как пружина носилась вокруг. Пэй Мин взял её рюкзак, закинул его на плечи, а также небольшую коробку, словно из-под обуви, ну и конечно про свою сумку не забыл. Веики побежала в магазин, и в этот раз набрала товаров больше для себя, чем для Ю Лан, однако даже так, он оплатил их. Таща дядю за собой, она остановилась у магазина с цветами, изучая витрины. — Хочешь купить маме цветы? — Ага, но она любит подсолнухи, а они у неё уже есть, так что ей надоест. Это как с любимыми конфетами… Если съесть их слишком много, от них начнёт тошнить. Идём? — Идём-идём, — Пэй Мин усмехнулся, шагая за девочкой. Около палаты всё ещё стояла охрана, поклонившись, они сами открыли дверь, и первой в палату влетела Веики, сразу же запрыгивая к маме на кровать, чтобы похвастаться медалью. Пэй Мин с какой-то нежностью наблюдал за тем, как Веики была счастлива сейчас, однако идиллию не нарушал — разложил вещи, а после уселся на диван, всё ещё держа в руках коробку. Минут десять Веики никак не замолкала, и только после того, как рассказала всё-всё, попросила воды и успокоилась. — Мне понравилось твоё выступление, — похвалила девочку Ю Лан, с лаской наблюдая за её воодушевлением. — Ты отлично постарась. — Жалко, что в этот раз мы не договаривались про подарок, — Веики тяжко вздохнула, на секунду оборачиваясь к Пэй Мину. — Это же не значит, что я с пустыми руками, — он пожал плечами, тут же вызывая удивлённые взгляды. — Правда? — Веики снова оживилась. — Иди, покажу, — он подозвал девочку к себе, призывая сесть на диван рядом. Выбравшись из рук мамы, она не заметила её обеспокоенный взгляд, сразу же направляясь к Пэй Мину. Усевшись, она нетерпеливо поднимала взгляд то на мужчину, то на маму, а то и вовсе на коробку. — Готова? — спросил он выжидательно. — Да-да! — она нетерпеливо подпрыгнула на месте, внимательно смотря на коробку. Он аккуратно снял крышку, демонстрируя Веики золотистую шёрстку малюсенького щеночка. Девочка аж запищала от неожиданности, тут же вскакивая на ноги. — Это мне?! Это точно мне? — Мг, — мужчина улыбнулся, наблюдая её радость. — Какой махонький! — она аккуратно подобрала спящего щеночка на руки, отчего он стал жалобно скулить. В ней проснулась заботливая сторона, и она аккуратно прижала к себе щеночка с красным бантиком, тут же затихла, будто ребёнка, пытаясь его убаюкать. — Он такой сладенький, маленький! Посмотри, как он милый! — она повернулась к Пэй Мину так, чтобы он мог увидеть заспанную мордочку щеночка. — На тебя похож, когда ты вставать не хочешь, — улыбнулся Пэй Мин, погладив девочку по голове. — Мам, смотри какой малюсенький! — Веики быстрым шагом направилась к маме, чтобы и ей дать его потискать, погладить мягкую шерсть и пальчиком нажать по влажному носику. — Я думала, что щеночки много играют, а этот спит и хнычет. А он не заболел? — Думаю, он ещё очень маленький, — Ю Лан не была в восторге от подарка, однако не стала показывать этого так явно. — Да? Очень-очень маленький? — Да, — Пэй Мин оставил коробку на столике, взяв стул, он подошёл ближе к кровати. — Я забрал его из приюта, у него мама умерла, вот так. Он родился совсем недавно, так что нужно о нём позаботиться. Тогда он подрастёт и вы сможете играть вместе. Как думаешь, у нас получится? — Конечно! — заявила Веики, передав щеночка маме насовсем. — Только давай мы с тобой договоримся вот о чём, — Пэй Мин поправил пиджак, снова наклоняясь к девочке. — Щенок будет жить у меня, и мы сможем брать его на прогулки, когда будем ходить гулять вместе, ладно? — Да, мама не разрешила бы оставить его у нас дома, — девочка закивала. — Это будет наш с тобой щеночек, да? — Мг, — Пэй Мин кивнул. — Дяденька, спасибо! — девочка потянулась чуть вверх, чтобы обнять его за шею. — Это самый лучший-прелучший подарок! — она получила свои объятья, тут же чмокнув его в щёчку. — Спасибо-спасибо-спасибо! Я теперь буду самой послушной, честно-честно! Ю Лан даже засмеялась из-за её внезапно сильной радости, казалось, своей любовью она могла бы задушить Пэя, а он даже был бы не против. Сложно было игнорировать, с какой нежностью и любовью он смотрит на неё, и этот взгляд был для неё открытием. Раньше он издали наблюдал, нерешительный и боящийся ошибок, а сейчас вот такой — любит её и наслаждается тем, как сильно она к нему привязалась. Держа в руках маленького щеночка, который только-только перестал хныкать и скулить, она внезапно почувствовала такое спокойствие. Да, она считала, что подарков было слишком много, и что бо́льшая часть из них не была так уж необходима, как и этот щенок, но Веики была так счастлива, что даже ей было сложно отказать, она просто была рада, что дочки есть возможность наслаждаться моментом и чувствовать счастье, и этот момент она запомнит навсегда.

***

Усевшись на скамью в коридоре, Жое вздохнула с раздражением, так как неожиданно для неё занятие перенесли на час, и даже причину не объяснили! Упёршись локтями в колени, она смотрела новостной марафон на своём телефоне, на экране мелькало знакомое лицо, и она уже потихоньку теряла бдительность, так как ведущие не говорили ничего конкретного, так как ничего опасного не происходит. Пэй Мин продолжал рассказывать об итогах саммита западных партнёров по китайско-индийскому конфликту, как внезапно прервался, пальцем нажимая на наушник, явно внимательно слушая то, что ему говорили. Инициативу взяла на себя его соведущая, продолжая читать текст с экрана, так что камера на несколько секунд переключилась на неё. Пересказывая все ключевые моменты, которые обсуждались во время встречи, она поглядывала на Пэй Мина, чтобы не пропустить момент, когда он начнёт говорить, ведь, судя по всему, ему передавали какую-то эксклюзивную и свежую информацию. Стоило ему встретиться с ней взглядами, и кивнуть, она сделал глубокий вдох: — А сейчас у нас появилась кое-какая новая информация, господин Пэй, пожалуйста, — она даже чуть повернулась в его сторону. — Из достоверных источников стало известно, что несколькими минутами ранее, некоторые провинции были подвергнуты ракетному удару. В том числе, восточная часть Тибесткого округа, южная часть Цинхай и Ганьсу, а также несколько точек в провинциях Шэньси и Шаньси. По предварительной информации под ударом оказались аэродромы и склады военной техники. На местах уже работают бригады спасателей и другие службы, — он снова нажал на наушник, на секунду замолкая. — Также нам удалось найти видео, предположительно, с ударом по Шаньси, внимание на экран. — Мы также напоминаем, что доверять можно только официальным источникам, поэтому мы будем ожидать официальных данных и отчётов от министерства обороны, а также от глав провинций. — Кроме того, пожалуйста, не следует распоранять видео или фотографии с мест, которые оказались под ударом, воздержитесь от ведения съёмки, — напомнил Пэй Мин, но Жое уже не слушала. Свернув приложение, она ещё раз клацнула по мессенджеру, её последний диалог с Эмином, и они говорили утром. Она рассказала про кольцо и про разговор с мамой, а он только посмеялся, заявляя: «Я тебе пишу прямо сейчас, всё хорошо! Ты знаешь, что я не могу всё время пользоваться телефоном, у нас тут связь плохая, так что не переживай просто так, ладно? Мы в надёжном месте». Нервный вздох, она ему верит, хоть плохие мысли сразу же начинают преследовать её. Господин Пэй назвал конкретные провинции, но она даже не знает, в какой именно части страны служит Эмин. Единственное, что она узнала из разговоров, что это не первая линия обороны, и даже не вторая, он говорил, что его служба будет проходить в тылу. А они впервые обстреляли что-то, кроме Тибета, а ещё впервые обстрелы были так близко к столице, всего-то соседняя провинция. Может, ситуация накаляется, и ей стоило бы переживать, однако она старалась не думать об этом, старалась отвлечься, если она продолжить переживать, то точно сойдёт с ума, раньше, чем узнает правду. — Рядовая Лянь, — громкий голос сверху заставил машинально вскочить, таща правую руку ко лбу. — Почему ты всё ещё здесь? — Распорядитель заявил, что занятие переносится на час, — как можно спокойнее заявила Жое, не желая показывать испуг в полном объёме. — Тебя вызывали в кабинет заместителя Пака по громкой связи уже трижды, — он вздохнул, внимательно следя за нарастающей паникой в глазах. — Виновата, разрешите приступить к исполнению? — Разрешаю, — он едва заметно кивнул, проследив взглядом, как она тут же нырнула в сторону. Однако её тонкий голос снова его отвлёк. — Простите, могу я задать вопрос? Вздохнув, что она снова говорит не по уставу, он только сжал челюсти и кулаки, чуть оборачиваясь к ней. Кивнув, он лишь надеялся, что её вопрос будет нормальным и важным. — Сегодняшний ракетный удар… какие подразделения пострадали? Я могу узнать имена пострадавших? Он молча смерил её взглядом, совершенно не давая понять, что именно он думает — то ли ему надоели её дурацкие вопросы, то ли он в чём-то её подозревает, а может даже он ищет слова, чтобы сказать, что она не права и не имеет права запрашивать такую информацию, и вообще, кем она себя возомнила? Ни глаза, ни даже его дыхание не выдавали ничего. Однако особенно красноречиво говорило то, что он просто развернулся и ушёл. Он не высказал ни поддержки, ни осуждения, ничего, что могло бы подсказать ей, где именно она ошиблась. И почему-то такой его поступок больно её уколол. Жое продолжала смотреть ему вслед, пока он не исчез за дверью, ведущей на улицу, и только после поплесь в кабинет заместителя. Из всей её группы здесь было трое человек, не считая её саму, и она была единственной девушкой. Как оказалось, их вызывали в кабинет, здесь была секретарша, но самого господина Пака — нет. Женщина смотрела в окно, будто кого-то ждала, пока четверо учеников, как по струнке, стояли вдоль стола, даже не смея переговариваться. За горечью мыслей, она не сразу заметила, что настольный телефон зазвонил, и женщина почти сразу же подняла трубку. Она долго молчала, и только в самом конце разговора выдала сухое «понятно», а после поставила телефон на подставку. Вздохнув, она обвела взглядом собравшихся, и всё же начала говорить: — Господин Пак уехал на срочное совещание в министерстве обороны, поэтому я скажу то, что он должен был. Все вы показали хорошие результаты во время подготовки, и полковник Инь считает, что вы достойны более лучшего и качественного обучения в спецгруппе, которую он будет курировать лично. Методички и другие материалы теории для вас уже подготовили, — она указала на четыре стопки книжек перед ними на столе. — В понедельник у вас начнутся занятия, в то же время, в зале №12. Вопросы? — Сегодня и завтра занятия будут? — Нет, за это время постарайтесь изучить эти материалы, или хотя бы первые параграфы. Полковник Инь понадеялся, что к этому вы отнесётесь достаточно собранно. Что-то ещё? — Что даст эта особенная подготовка? — Когда вам выдадут разрешение на работу в территориальной обороне, в нём будет написано, что вы прошли специальный курс, так что вы сможете выполнять ряд более ответственных задач, и в случае добросовестной службы, заслужите повышение. Если же будете продолжать учиться в военных структурах, у вас будет огромная фора перед новичками, а также звание. В первую очередь, я думаю, всё дело в том, что полковник считает, что слишком расточительно тратить ваши способности на обычную подготовку, когда вы можете показать себя ещё лучше. Это всё? — обведя взглядом всех собравшихся, она вздохнула, опуская обе руки на стол. — Можете возвращаться домой. — Есть! — в один голос заявили все четверо. Не позабыв свои книги, все они вышли в коридор, Жое воздержалась от воодушевлённых обсуждений, сразу же направляясь на улицу. — Тебя выгнали? — в какой уже раз спросил О Ян. — Ага, повышают, кажется, — она положила книги в пластиковый ящик в багажнике, а после уселась в салон автомобиля, сразу же пристёгиваясь. — Куда едем? — Я сейчас позвоню Цинсюаню, если он может встретиться сейчас, то к нему, а если нет, поедем покушаем, — Жое достала свой телефон. Снова открыла диалог с Эмином, а он всё ещё не был в сети. Написав короткое сообщение, она нерешительно его отправила, переживая, что может быть чересчур навязчивой, однако почти сразу она попыталась переключиться на Цинсюаня, ей пришло уведомление, что он ведёт стрим, ещё два часа назад, так что она не знала, насколько он занят. Однако он ответил ей почти сразу же — конечно, она вместе с О Яном может прийти прямо сейчас, потому что стрим о бездельничестве, а его зрителям было бы интересно поговорить с ней. Конечно же, они так же заехали в ресторан за своим заказом, чтобы не идти в гости с пустыми руками. Как позже оказалось, Мин И тоже был дома, но это было не так заметно, потому что он молча сидел за своим столом, но в той же комнате, где Цинсаюнь общался со зрителями. — Посмотрите, кто здесь! — Цинсюань за руку завёл в свою комнату Жое, тут же демонстрируя её своим зрителям. — Цзыи! Мы миллион лет не виделись! Ну, рассказывай! Усадившись вместе в заранее подготовленные кресла, Цинсюань никак не выпускал её руки, переживая, что она просто сбежит. Она глубоко вздохнула, и всё же чуть улыбнулась. — Да всё нормально, чего ты? Будто сам не знаешь, — она пожала плечами. — Мин И о тебе мало рассказывает! — пожаловался Цинсюань. — Я знаю, что ты его подкармливаешь на работе, но он ничего о тебе не говорит. — Мы общаемся только по рабочим моментам, ты же знаешь, что с ним сложно говорить про что-то личное, да и… Времени нет особо секретничать, ты и сам это знаешь. — Такая молчаливая стала, — Цинсюань улыбнулся. — Мне вчера Цзыи скинула фотографию своего платья, оно бомбическое, и я уже успел подобрать несколько вариантов макияжа и причёску. А в конце мы покажем вам полный образ. Жое никак не могла подоспеть за его воодушевлением, он столько всего рассказывал ей, пока возился вокруг. Притащил для неё массажёр для шеи и плеч, и пока она расслаблялась, было легче слушать о том, со сколькими фондами он стал сотрудничать, как ездил в прифронтовую зону, чтобы отвезти продукты питания и камуфляжные сетки. Говоря откровенно, она мало слушала, и всё равно была рада, что он так активно помогает. — А ещё, как оказалось, в новом агентстве познакомился с одной твоей знакомой, мы сейчас ведём переговоры про моё участие в её проекте. Но это всё секрет! — уже предугадывая миллион вопросов в чате, он заговорчески усмехнулся. — Я слышала, она рассказывала, и ещё сказала, что переживает, что ты откажешься, — Цзыи подняла взгляд наверх. — Правда? Я всё ещё ничего не решил, хотел посоветоваться с Мин И, но он только сегодня более-менее свободен. — Мне, к слову, тоже интересно, какое решение ты примешь. — Да? А она тебе всё рассказала? — Ну, не прям всё, я вообще не в курсе, о чём будет проект. — Людей в чате уже разрывает от любопытства. Я сейчас веду переговоры на счёт съёмок в дораме, но всё очень секретно! Мне кое-что эксклюзивно рассказали, но я ещё не решил, буду ли я участвовать в проекте… Почему? Ну… Проблема в том, что мне нужно будет играть роль парня, у которого будут романтические отношения с девушкой, и в сценарии предусмотрены поцелуи. А вы все знаете, что я человек замужний и семейный, поэтому мне нужно посоветоваться с Мин И, вот что. — А у тебя прямо эксклюзив есть? — Жое подняла хитрый взгляд. — Мне кое-кто говорил, что она достаточно хороша в авторстве и сценарной работе, так что мне бы так хотелось посмотреть что-то её авторства. — Мне тоже, идея — огонь! Уже сейчас видно много кропотливой работы над сюжетом, и она собирается сделать формат сериала, не совсем дорамы, как я понял. Без этих дебильных ситуаций, типа… Герой попадает под дождь, а через полчаса уже с температурой под сорок, или, например, вот эти приколы, когда человек может отправить сообщение всей школе или даже универу. Камон, дай Бог, чтобы у вас были контакты собственного класа в полном объёме! Так что я очень жду возможности прочитать сценарий, уверен, это будет лучшее из того, что я читал. Кстати, что скажешь, если мы сделаем тебе… Нет, я думаю, что лучше не делать укладку, лучше зафиксировать волосы сзади, и оставить несколько прядей. — Мне собранные волосы больше нравятся, — Жое кивнула. — Просто у тебя верх платья обтягивающий, а низ — нет, поэтому может создаться вид песочных часов… А с собранными волосами даже вид будет слегка строже, как раз подходит под мероприятие. — Делай то, что считаешь нужным, — она просто кивнула, снова пытаясь расслабиться, хоть это давалось ей нелегко. Люди в чате оставались такими же активными, как и раньше, они задавали уйму вопросов, в том числе и про Се Ляня. И ей действительно хотелось бы хотя бы нацепить маску, и стать такой, какой она была раньше, не взирая ни на что. Однако слабость и бессонница, а также переживания, давали свои плоды, она нервно стучала пальцами по подлокотнику, всё время переживая, что Цинсюань скажет что-то важное, а она снова не услышит. Он ведь и так ей помогает прямо сейчас, а она даже просто побыть его собеседником не может, отчего она грызла себя ещё больше. Но и рассказать о том, что её гложет, она тоже не могла — стрим, да и просто не хотелось бросать на кого-то сверху всё это, он имеет свои проблемы, и ему, она знала точно, сейчас тоже было непросто. — Ты уже закончил? — поинтересовался Цинсюань, с улыбкой наблюдая за Мин И. — Да, — он коротко кивнул, закрывая ноутбук, и отставляя его подальше от края стола. — Так ты можешь сейчас говорить? Там Жое привезла покушать, может, вы с О Яном разогреете? Кстати, Жое пришла не одна, а со своим другом, только он постеснялся заходить к нам, он в соседней комнате. Мин И поднялся с места и молча отправился на кухню, казалось, ради еды он был готов на всё. И Цинсюань умело этим пользовался. Формула успеха любой просьбы была достаточно простой: сытый Мин И — добрый Мин И. Прежде, чем просить о чём-то, предлагать заведомо шокирующую идею, Цинсюань хорошенько готовился, чтобы было больше шансов получить успешный результат. Может, сам Мин И тоже догадывался про эту методику, но какая разница, если еда-то каждый раз вкусная? — А что вы на обед кушали? — Цинсюань на секундочку обратил взгляд на экран, периодически возвращаясь к нему, однако старался держать внимание на волосах Цзыи. — Потому что у нас паста, — похвастался он. — Только ты давай скорее, потому что они всё съедят без тебя, — Жое едва подняла взгляд наверх. — А ты? — Я не хочу, — она постаралась убедительно улыбнуться. — Да и скоро буду есть, не переживай. Цинсюань действительно не заметил ничего странного, но сковывающая паника внутри буквально доводила до тошноты, поэтому что-либо есть или даже думать о еде просто доставляло дискомфорт и чувство, словно тошнота усиливается. Внутри всё ныло, и ей действительно казалось, что она голодна, но из-за боли ей не хотелось рисковать. А больше всего, если подумать откровенно, ей просто хотелось посидеть где-то в углу, и просто поплакать. Нет, не поплакать, а порыдать столько, чтобы смыть все переживания, будто действительно могло стать легче. Все чувства, которые она не могла толком объяснить, те самые, что были вызваны удивлением, предательством, злостью, страхом, всё подозрение и смятение, просто сжались в один клубок, перепутываясь между собой. И как бы она ни пыталась найти хоть одну торчащую ниточку, чтобы распутать этот ком, он так и оставался в горле, не давая ей в полной мере притворяться той, кем её хотели видеть, чтобы не удручать никого ещё больше. — Лилит отправляет 100 юаней и говорит: «Привет! Цинсюань всё время о тебе рассказывает, расскажи что-нибудь о себе», — донат заставил Жое чуть улыбнуться. — О, ну, вы тут поболтайте, я быстро поем и приду, ладно? Ты не против? — Цинсюань внимательно посмотрел Жое в глаза, чтобы убедится, что ей комфортно. — Всё окей, — она похлопала его по ладони на своём плече, отпуская с чистой совестью. Проведя его взглядом, она снова посмотрела на экран. — Даже не знаю, что рассказать, раз Цинсюань так часто говорит обо мне… Мне восемнадцать лет, я работаю администратором в одной кофейне недалеко от дома. Готовлюсь к поступлению и сейчас прохожу специальное обучение, чтобы получить разрешение служить в территориальной обороне… Как Се Лянь? О, ну, думаю, он в порядке. Он тоже много работает в последнее время, так что у него тоже времени свободного почти что нет. Но в целом всё нормально… Ну, на учениях не всё, как показывают в фильмах, мы в основном тренируемся в стрельбе, оттачиваем навыки сотрудничества, маскировки, и всё такое. Ну и значительную роль играют теоретические уроки. Из последнего, что было, так это, может… А, учили отличать мины между собой, ну это на военном деле, а когда учим теорию по гражданской сфере, то это больше правила вроде… Какие документы должны быть у человека с собой, как распознать алкогольное и наркотическое опьянение, что-то в таком духе. Ну и в целом правила работы с гражданами. — Бобо закидывает 50 юаней и говорит: «Ты учишься сейчас? Я тоже подавал документы, но мне сказали, что уже поздно, и все группы собраны. Повезло тебе». — А? Я не знала, что они так ограничивают колличество мест. Думаю, это может быть связано с тем, что значительная часть командования, которая могла бы заниматься обучением, сейчас направлены на горячие точки и прифронтовые зоны. У нас вообще полковник этим занимается, хотя мне говорили, что это редкость. — Так ты говоришь, что тебе всё равно? — голос Цинсюаня из кухни стал слышен достаточно громко, хоть он и не кричал. — Нет, — Мин И всё ещё ел, и его спокойствие даже пугало. — Нет, именно это ты и сказал. Почему тебе всё равно, с кем и с чем я работаю? — Мне не всё равно. — Нет, всё равно. Ты же не против, чтобы я согласился на ту роль, да? — Да, не против. — И тебе плевать, что я буду целоваться с другой девушкой? — Это твоя работа, меня это не волнует. — То есть ты не ищешь поводов для ревности, тебе плевать на то, чем я занимаюсь, и на мои чувства, верно? — Нет. — Тогда почему ты сказал, что я могу делать то, что я хочу? Жое невольно стала свидетелем размолвки, поэтому и улыбалась, потому что прекрасно понимала, что Цинсюань не кричит на него потому что злится, скорее, он достаёт его, потому что ему скучно и он хотел бы получить больше внимания. Однако она ничего не говорила, только слушала и наблюдала за течением разговора. После длинного монолога о том, что он один, и что никому не важно то, что происходит с ним, и о чём он переживает, он всё же вернулся в комнату. Мин И, казалось, привык, к такому поведению, и даже не вздыхал, не давал ни единого повода думать, что его это всё достало. — Ты чего? — Жое удивлённо подняла взгляд наверх. — Он сказал, что ему всё равно и я могу соглашаться на роль, если я хочу. — И что в этом плохого? Это же хорошо. В смысле, а если бы он крикнул и сказал, что запрещает, было бы лучше? — Дело не в этом! — А в чём тогда? — она удивилась ещё больше. — Его это вообще не беспокоит, он ни капли не ревнует, совсем! — Так ты хотел увидеть сцену ревности? — Совсем немного, — он надул щёки. — Ты странный… Он ведь доверяет тебе и знает, что от твоей роли ваши отношения не изменятся. — А я хочу, чтобы он хоть немного проявлял ревности, — Цинсюань продолжал гнуть свою линию. — Ты же знаешь, что он тебя любит, так? Дело же не в ревности? — она едва улыбнулась, анализируя его реакцию. — Ревность же в той степени, про которую ты говоришь, как проявление любви. Тебе не ревность нужна. — Всё-то ты знаешь, — Цинсюань покачал головой, снова приступая к работе с её волосами. Её макияж был почти незаметен, только при детальном рассмотрении можно было заметить лёгкий блеск на веке и тоненькой линией над верхней губой. Так как у Цзыи короткие волосы, едва ли достают до плеч, из них мало что можно сделать, чтобы Цинсюаню понравился весь образ целиком. Поэтому он принял решение собрать волосы на затылке, а используя невидимки и шпильки, сделать вид аккуратным. Только тонкие пряди, которые он специально убрал из причёски, симпатично обрамляли её лицо. Оглядев её со всех сторон, он ещё подправил некоторые штрихи в макияже, распылил глитер над волосами, чтобы придать им лёгкого отблеска, и удовлетворённый отошёл подальше. — Можно надевать платье, за тобой же скоро приедут, да? — Мг, я думала, мы освободимся раньше, потому что я пришла заранее, — Цзыи смущённо улыбнулась. — Мы смогли лучше проработать твой образ, — Цинсюань щёлкнул пальцами. — Тебе нужна будет помощь с платьем? — Не, там всё просто, — она махнула рукой, поднимаясь с места. — Следующие двери, там спальня, можешь туда пойти. Жое послушалась совету, взяв брендовую огромную коробку на диване в гостиной, она отправилась в ту самую свободную спальню, отмечая, что О Ян так и продолжает сидеть в кресле, играя в какую-то игру на своём телефоне. Радуясь, что ему комфортно в чужом доме, и что он прекрасно чувствует атмосферу, она всё же закрыла за собой дверь на замок. Остальные её вещи тоже были здесь, сюда их положил Цинсюань, так что она без какого либо неудобства спрятала сменные вещи. Распылив в воздухе свой новый парфюм, она вошла в это облачко малюсеньких капель аромата. Когда Цзянь Лань посвящала её в некоторые секреты из жизни королевской особы, один из таких секретов был связан и с парфюмом. По её словам, есть специальные студии, которые работают с парфюмерией, и очень многие из окружения королевской семьи используют их услуги. В такой студии можно провести больше пяти часов за раз, так как специалист изготавливает идеальный аромат для каждого клиента. И в создании аромата участвуют не только личные вкусы и предпочтения клиента, но и его физиология. Лань также поделилась собственным опытом, сказав, что её специалист использовал даже информацию о её типе кожи на разных участках тела в роде плеч, рук, ладоней, лица, что позволило выбрать самый лучший аромат, которым она пользуется до сих пор. Так как Жое не фанатка выливать на себя флакон одеколона перед выходом из дома, Лань всё же посоветовала один из ненавязчивых ароматов и сказала, что лучше всего использовать его не точечно на кожу, а в воздух. Именно поэтому Жое недолго походила туда-сюда почти что без одежды — ароматы созданы для тела, для кожи, и запах на одежде может быть совсем другим, может быть более стойким. И почему-то сегодня всё в ней было сдержанным и скромным — аромат, макияж, причёска совсем не вызывала лишнего внимания, платье с тёмно-синим отливом тоже было достаточно лаконичным. И улыбка должна была быть такой же скромной. Чем дальше она заходила, тем дальше боялась сегодняшнего ужина. Однако Цинсюаню и его зрителям явно понравился окончательный вариант её образа. Она вышла к ним в новых туфлях и даже с сумочкой, полностью готовая к выходу. И такой отклик от ребят ей очень даже льстил. Даже О Ян пришёл поглазеть, сказал, что сделает фотографию и скинет в общий чат остальным ребятам, чтобы они посмотрели на свою принцессу. Смутившись, она всё же улыбнулась, позволяя сделать несколько фотографий. Она в самом деле надеялась, что ей удастся сделать фото и чуть позже — в лучшем освещении, может, в более лучшей обстановке, чтобы показать маме, и Эмину. В тот раз, когда она отправляла ему фотку из примерочной, где была в платье, которое ей купил дагэ, оно ему очень понравилось. Она надеялась, что он увидит и эту фотографию. И осознание мысли, что ей остаётся только надеяться снова больно ударило её под дых. О Ян взял её вещи, отправляясь к автомобилю внизу, так как Се Лянь уже ждал её, а Жое ещё ненадолго осталась поговорить с Цинсюанем без лишних ушей. Скорее, это он её окликнул. — Ты точно в порядке? Я вижу, что что-то не так, — стоя с ней у двери, он наконец выглядел серьёзным. — Сейчас у всех всё не так, — она пожала плечами, и всё же была растрогана такой заботой от него. — Всё будет хорошо, мы всё сделаем, ты это знаешь, — положив руки ей на плечи, словно наставник, он смотрел ей в глаза. Она поджала губы, и если бы они не были накрашены, стало бы заметно, что они побелели. На секунду опустив взгляд, она всё же глубоко вздохнула. — Тушь потечёт, — она постаралась улыбнуться, хоть выглядело до боли фальшиво. Однако то, что точно было неподдельным, так это её объятья — короткие и крепкие. — Мне тебя очень не хватает, правда. — И мне тебя, — Цинсюань действительно расстроился, наблюдая за её стараниями быть сильной. — Я всегда буду рядом с тобой, — сжав объятья покрепче, он говорил так тихо-тихо, что за биением сердца это было мало слышно. — Не плачь, — стоило ей отстраниться, она тут же сделала ему замечание и они оба улыбнулись. — Мне с тобой невероятно повезло. — А мне с такой крутышкой как ты, думаешь, нет? Конечно же! Я не знаю никого, кто был бы круче тебя! — Мой папа, — укоризненно заметила девушка. — Разве что, — он пожал плечами, всё же вытирая несколько слезинок. — Всё будет хорошо, скоро всё закончится и мы так оторвёмся вместе! — У меня вообще чувство, что когда это закончится, я на месяц уйду в запой, — Жое только вздохнула, заметив, что дагэ снова ей позвонил, чтобы она поспешила. — Мне пора. — Удачи! — он помахал ей вслед. — Спасибо, — Жое ещё на секунду остановилась. — За всё, ты меня выручил сегодня! — Не за что, — он улыбнулся, продолжая помахивать ей рукой до тех пор, пока она не исчезла за дверью лифта. Она облегчённо выдохнула, снова находилась одна и смогла перевести дух, прежде чем снова выйти на первом этаже так, чтобы никто и не догадался о том, что у неё внутри. О Ян уже ждал её, чтобы в безопасности провести до автомобиля, где её уже ждали. Отвесив ещё несколько комплиментов и заставив её засмеяться, он, с чувством выполненного долга, таки помог ей сесть внутрь и аккуратно закрыл за ней дверь. Здесь их пути расходились, но Жое всё продолжала удивляться. — Отличный костюм, пап, — она улыбнулась. — Ты шутишь? — он тоже выглядел удивлённым. — Я хожу в костюмах чуть ли не круглые сутки! Другое дело ты. — Ну, давай, похвали меня, — она игриво опустила голову, широко улыбаясь. — Ты отлично выглядишь, тебе очень идёт, а это что, сумочка из жемчуга?! — Ага, — Жое протянула ему пустой аксессуар, чтобы он мог его изучить. — О Ян сказал, что я очень похожа на влиятельную женщину из Триады. — Ну, ты… Влиятельная девушка из Триады, как тебе? — Но вы все так удивляетесь… — Потому что ты носишь спортивную одежду, или классику. Может, я вижу тебя впервые в таком красивом платье? — Ой, ладно, уговорил, — Жое улыбнулась, отворачиваясь к окну. — Волнуешься? — Очень, особенно на счёт этих долбанных вилок и ложек. — О, не переживай об этом, я думаю, это будет не приём, а просто ужин, так что выпендрёжа не будет. Из основных правил, которые нужно помнить — есть медленно и небольшими порциями, чтобы можно было поддержать разговор в любую секунду, и контролировать силу голоса, думаю, этого будет достаточно. А, и ещё… Если будет алкоголь, и кто-то будет делать тосты, и если тост будет о тебе или в твою честь, то тебе пить нельзя. — В каком это смысле? — Ну, правила такие. Если поднимают тост в твою честь, то ты не пьёшь. — То есть все пьют, потому что я хорошая, а я сама по этому же поводу выпить не могу? — Вроде того, — он заулыбался её непосредственности. — Это что-то вроде того, что ты проявляешь скромность и благодарность за проявленное к себе внимание. — А по поводу разговоров? Лань сказала, что они все говорят достаточно возвышенно. — Об этом не переживай, но не стоит упоминать любые матерные слова и слова вроде «типа». Поэтому я советую говорить медленно, а вместо пауз с «а-а-а» или подобными звуками, просто молчать, ничего страшного от этого не случится. Ну и думаю, если кто-то из нас допустит ошибку, никто не станет обращать на это внимание. — Ага, высшее общество на то и высшее, что терпеливо ко всем, даже тем, кто не вписывается в их стандарты. Лань говорила, — Жое кивнула. — Я приложу все усилия, чтобы тебя не опозорить. — Ты не сможешь меня опозорить, — он покачал головой. — Звучит как вызов, — Жое усмехнулась. — Всё будет хорошо, — как последнее напутствие заявил Се Лянь. Он взял её ладонь в свою руку, и держал её до тех пор, пока они не приехали. В этот раз встреча была не в официальной резиденции, и не в заранее орендованом ресторане, а в небольшом имении семьи, можно сказать, это был их личный дом, в котором не было роскоши и миллиона слуг, может, охрана, несколько горничных, повар и нянька для малыша Хэ Ичжи. Хотя в прошлый раз господин Ло говорил, что они собираются отправить сына в Японию к родственникам, чтобы немного его подлечить. Именно поэтому ожидался вполне открытый взрослый разговор, только вот супруги Ло ещё не знали, куда именно завернёт их разговор. Как только автомобиль остановился, и Се Ляню, и Жое помогли выйти из него. Обойдя автомобиль, Се Лянь подошёл ближе к Жое, чуть приобнимая её за талию, чтобы она не волновалась так сильно. Стоило им шагнуть на деревянную платформу, ведущую к дому, как двери в него открылись и им на встречу тут же вышли хозяева дома. Жое была удивлена тем, как Се Лянь уверенно держится рядом с ними, а также тому, что её действительно были рады видеть. Почему-то она себе представляла это иначе, словно нужно было бесконечно тешить эго семьи императора, однако Се Лянь ничуть не унижался перед ними, действовал на равных и поддерживал любой разговор. Она впервые в такой ситуации, поэтому всё вокруг казалось ей новым и слишком страшным, но рядом с папой было поспокойнее, так как он брал на себя бо́льшую часть работы. Конечно же, на вопросы о себе пришлось отвечать самой, но она старалась быть вежливой и следовала всем советам папы, поэтому она показалась супругам очень воспитанной молодой леди, покорной и начитанной. Если бы она услышала их мысли в тот момент, то непременно бы расхохоталась. Однако им было прекрасно понятно, почему именно Се Лянь так ею гордится, и его любовь во взгляде читалась даже посторонними — он и правда был как гордый отец в этот момент. Однако в какой-то момент разговор стал менее интересным, так как мужчины стали обсуждать расследование, связанное с Цзюнь У. — В последнее время всё меньше времени удаётся уделить тому, чтобы конкретно проконтролировать всё, что происходит. Цзюнь У недавно сказал кое-что интересное, думаю, он решает понемногу сдавать позиции своих союзников. — Моя теория о том, что он всё ещё надеется выйти из-под суда, используя людей вокруг, показалась вам правдивой? — Всё указывает на это. Возможно во время ваших приватных разговоров он говорит о чём-то? — господин Ло выглядел достаточно осторожным, словно шёл по тонкому льду, и Жое заметила это сразу. — Я так не думаю, — Се Лянь оставался невозмутимым. — Правда? Сколько бы я ни думал об этом, я никак не могу представить, что такого он мог бы сказать? — Это не то, что касается следствия, — Се Лянь выглядел таким спокойным и непринуждённым, словно они говорили о цветах в саду. Жое показалось, что он пытается что-то разузнать, и для него это очень важно, однако он всё ещё деликатен. Она заметила, как он сжал губы, обдумывая следующую реплику, это создавало впечатление, что он очень тщательно подбирает слова, что он на самом деле нетерпелив, и, может, злится. — И всё же, не думаю, что во время этих разговоров вы просто праздно беседуете о погоде, — он постарался звучать дружелюбно, Хань Кэцин в то же время с опаской на него поглядывала, будто не одобряла его действий, или же просто считала, что он слишком неудачно подбирает слова. — Нет, мы не говорим о погоде. Хотя было бы уместно, у него даже нет окна в камере. Однако я вас уверяю, погода ему безразлична, — Жое удивлялась, как он искусно продолжал клеить идиота, но ничем не выдавала коварного плана отца. — Тебя так интересует то, в каких условиях он содержится? Казалось, тебе хотелось бы как можно жёстче с ним обращаться. — Меня? Меня не интересуют условия его содержания. — В таком случае, меня интересует то, что происходит за закрытой дверью, это часть следствия, и любое его слово может… — Может, а может и нет. Это не касается расследования. — Личное? — Не совсем, — Се Лянь пожал плечами, оставляя приборы у тарелки. Он аккуратно вытер уголки губ салфеткой, оставляя её на столе, что означало, что он собирался бы уйти, однако он продолжил сидеть на месте, спокойно наблюдая за течением разговора. — В таком случае, я не вижу причин скрывать то, что там происходит, — заявил он серьёзно. — Вы мне настолько не доверяете? Вы же знаете, что касается следствия, мы на одной стороне. — Однако частные встречи стали слишком частыми, и меня это не устраивает, особенно если учитывать положение в стране, я более чем уверен, что Цзюнь У может изнутри шатать обстановку ещё больше. — Используя меня? — честно спросил Се Лянь, прямо и без заминок. — В том числе, хотя мне не хочется подозревать тебя в чём-то. — Так от меня действительно исходит угроза, да? — Я не боюсь тебя, если это то, что ты имеешь в виду. — Зря, — Се Лянь впервые улыбнулся. — Стоило бы. — О чём ты? — господин Ло также оставил свои столовые приборы, выравниваясь, чтобы неотрывно следить за принцем. — Я имею в виду, что вы зря доверяете всем подряд, в том числе и мне. — Мне стоит быть осторожнее? Ты считаешь, что мне необходимо пересмотреть своё окружение, думаешь, здесь крысы? Се Лянь только улыбнулся шире, отмечая, что император всё ещё отталкивает очевидное и пытается увидеть в его словах слишком поверхностный смысл. Может, он просто боится прямо подумать о том, что Се Лянь тоже опасен для него? — И это тоже, но я имею в виду совершенно другое. Знаете, сейчас ситуация становится слишком накалённой, и многие из нас делают то, что никогда бы не посмели. Но проблема в том, что мы не можем на это повлиять. — Скажи прямо, то что хочешь. Я не понимаю твоих загадок, — мужчина, казалось, терял терпение. — Ваш главный враг, тот с кем вы боретесь. Кто это? — Конечно же, Индия и Триада сейчас в приоритете. Разве не очевидно, что Триада использовала своё влияние, чтобы проспонсировать военные действия? Тот инцидент с кораблём, а ещё похищение Санджи Деви. И ты прекрасно знаешь, на чём я сосредоточен в первую очередь! — Тогда мне стоит предупредить вас о том, что вы делаете абсолютно не то, что должны. — И ты здесь, конечно, чтобы мне указывать? — На правах того, кого вы не вычислили до сих пор, да. — О чём ты всё время говоришь? Что я должен был вычислить? — Я и есть Триада, — коротко заявил Се Лянь, вызывая шлейфом немое и обжигающее молчание. — Это шутка такая? — Хань Кэцин нервно улыбнулась, также оставляя свои приборы рядом с тарелкой. — А похоже, что я пришёл устроить розыгрыш? Я сказал прямо — я являюсь главой Триады. — И… — господин Ло хотел было что-то сказать, но замолчал. Он слишком сбит с толку, чтобы просто сразу же выдать хоть какую-то реакцию. Первое, о чём он думал, было ли это опасно, могла ли Триада использовать эту связь в собственных целях? — Зачем ты это говоришь? — Мне надоели секреты, — серьёзно заявил он, а после обаятельно улыбнулся. — Шучу. — Я не могу в это поверить, я доверяла тебе! Я хотела тебе помочь! — госпожа Ло действительно выглядела разочарованной, однако её реакция ничуть не растрогала Се Ляня — он выбрал роль негодяя, ему не к лицу сочувствие своей жертве. — Почему ты всё это сделал? Ты говорил мне, что ты лишь поддерживаешь общение с Триадой, и не больше, ты говорил, что мы ни за что не выйдем на тебя при обысках! — Так и не вышли же, — Се Лянь продолжал улыбаться. — Я не солгал ни разу. — Да ладно! — Мг, — он кивнул. — Мне не в чем оправдываться. И я хочу, чтобы вы знали, что я здесь не для исповеди, не для угроз и не для того, чтобы кого-то пугать, не для того, чтобы убеждать вас в чём-то или что-то в таком роде. — Даже не думай о том, что императорская семья пойдёт тебе на встречу! Мы должны выступать гарантами честности и порядочности, ни о каком сотрудничестве не может идти и речи! Не хватало ещё, чтобы я не мог справиться с тобой! — Будьте осторожнее, — даже с некоторой заботой посоветовал Се Лянь. — Когда-то я сказал нечто похожее, и вскоре потерял всё, что у меня было. — И что ты хочешь этим сказать? Что у меня нет выбора? — Я же сказал, что мне ничего от вас не нужно. Я достаточно силён, чтобы обойтись в одиночку. Я просто хочу продолжить мысль о том, что сейчас многие из нас делают много вещей, и большинство из них — не из приятных. Все мы. Так вышло, что у меня есть амбиции, некоторые интересы, и чтобы достичь своей цели, я могу сделать что угодно. Буквально. — Это угроза? — Озвучиваю факт, — Се Лянь поднялся с места, свысока смотря на мужчину перед собой. — Я не собираюсь ничего доказывать, но если получится так, что для достижения собственной цели мне будет необходимо сменить власть, я сделаю это, даже если вы будете сопротивляться. — Чего ты добиваешься? О каких целях ты говоришь? Ты сам себя слышишь? — Я? Да, слышу. А вы, похоже, нет. Я же сказал, что никаких оправданий и объяснений не будет. Я — Триада, у меня есть цель, и кто бы ни встал на моём пути, я его уничтожу. — И ты, наверное, хочешь, чтобы расследования против Триады прекратились? Знаешь ли…? — Нет, продолжайте в том же духе. Вы ничего не измените, ничего не узнаете, и не сможете подкрасться ко мне официально. Те обыски в клубах… Половина из них даже не принадлежит Триаде, они лишь под покровительством. Это так же эффективно, как и вы прямо сейчас, пытаясь разобраться во всём этом. Но на последок, — он взглянул на Жое, давая ей понять, что они уже уходят. — Я хочу, чтобы вы обдумали все наши встречи и разговоры, вы уже это делаете. Найдёте что-то странное, звоните, у вас есть мои контакты. — И ты просто так уйдёшь?! — А что, вы меня арестуете? — с издевкой поинтересовался Се Лянь. — Сможете додуматься хоть до чего-то, зовите. А пока, думаю, на этом можно закончить. Он отодвинул стул на котором сидела Жое, молча и спокойно, словно на самом деле ничего не произошло. И она вела себя настолько сдержанно, его соучастница, держалась уверенно, однако не показывала предвзятости ни в чём. Мужчина пропустил свою дочь вперёд, прямо к выходу из просторной и солнечной столовой, в которой всё ещё стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь громким дыханием, цокотом каблуков Жое и шелестом ткани её платья. Стоило ей нырнуть в дверной проход, чуть придерживая для Се Ляня дверь, он вдруг остановился на требовательный голос императора. — Ты ведь не думаешь, что это конец? Ты вложил мне в руки оружие этим признанием! Я не оставлю это без внимания! Се Лянь спрятал обе руки в карманы брюк и развернулся на пятках, с интересом изучая лицо императора. Мужчина поднялся, явно недовольный раскладом, он хотел бы показать свою значимость прямо сейчас, и у него действительно было бы основание и возможность просто арестовать его. Однако Се Лянь хорошо понимал ситуацию, такой выпад заставил его улыбнуться. — Кто хочет стрелять, — с улыбкой заявил он, чуть наклоняя лицо вниз, чтобы оба взгляда, метающие молнии, встретились, — стреляет без предупреждения. Он снова беззаботно улыбнулся, зная цену своим словам и поступкам. Ему до безумия хотелось прочитать все мысли, что роились в царских головах, но, к сожалению, насладиться паникой и беспомощностью он мог только по взглядам и лицам. — Хорошего вечера, — он чуть поклонился, сразу же исчезая за дверью вслед за дочерью. Жое шла по коридору очень медленно, чтобы слышать всё, что происходило за спиной. Да, Се Лянь сказал, что разыграет представление, но она не ожидала, что оно будет настолько серьёзным! Он был чертовски крут прямо сейчас, уверенно идя за ней, позади не хватало лишь взрыва. Открыв перед ней дверь автомобиля, он терпеливо ждал, когда она управится с длинной юбкой платья, однако она остановилась, бросив на него весёлый взгляд. — Это было круто! — она показала ему два пальца вверх, широко улыбаясь, и лишь после заняла своё место. Однако даже это заставляло её переживать о последствиях, ведь она совершенно ничего не знала о том, что Се Лянь давно тщательно и скурпулёзно продумал свой план, который начал приводить в действие прямо сейчас.