forte piano

Ким Тэхен будет гореть в аду. За все вместе. И за свою незаконную сексуальность, которой пользуется беспощадно, чтобы ловить в свои сети таких падких на красивое школьниц, как я. И за то, что за полтора часа нашего с ним занятия он выжал из меня все силы. Да, этот мучитель в облике Апполона оказался похлеще старика с веером. Но я не жаловалась ни разу. Нет. Я сразу его раскусила и держалась до последнего, повторяя Ларгето Шопена раз сто. Именно то место, в котором у меня отказывались так быстро работать пальцы. А он что? А он, наверное, раз сто повторил: «Сначала». Он выглядел чертовски горячим, когда закусывал губы, следя за моими пальцами, а я потому и фальшивила — мысли-то совсем не на то работали, на что шли тысячи вон моего папочки. Его строгость и непоколебимость — это возмездие за поцелуй или за признание, я так и не поняла, но после изнурительного занятия я получила выговор о невнимательности и хуеву тучу заданий на… подождите-ка, а, точно, на сегодня. Как так быстро прошли сутки после нашей первой встречи? Ах, да, точно. Я их потратила на то, чтобы узнать все о Киме-Боге-Моих-Снов-Тэхене. Но не узнала ровным счетом нихрена, потому что у меня ни его номера и ни отпечатков пальцев. Виновата Дора: взяла блин себе за привычку убираться в зале сразу после занятий. А еще мне кажется, что у этого парня либо кнопочный телефон, на который инста не устанавливается по понятным причинам, либо он настолько фанатик своего дела, что ген социализации у него атрофирован. Хотя о последнем я думала, заведомо скрестив пальцы — такого жесткого проеба я не переживу. Пока я сбегаю с последнего урока, в голове выстраиваю план действий: пулей лететь домой, два часа долбить по клавишам, чтобы не давать Ким Тэхену повода хмурить его великолепные брови, которые сегодня я точно попробую на ощупь. Потом в душ и снова в зал, ждать сенсея, как прилежная ученица. План охуенный, потому что когда Дора закрывает за Тэхеном большую тяжелую дверь, он смотрит на меня несколько долгих секунд, прежде чем отмереть и одарить меня скупой улыбкой. — Здравствуй, Суа. — Ты как Лорд Уэльский, Тэхен, — я отталкиваюсь от фортепиано и приглаживаю подол коротенькой школьной юбки, — не знаешь слова «привет»? Сегодня Ким Тэхен в черных свободных штанах и такого же цвета футболке — просто олл-кил, отрыв башки и господибожеблять, потому что черное ему катастрофично идет. Особенно на контрасте с пепельными волосами, которые уложены ровными прядями, которых хочется касаться, пропускать меж пальцами. А еще эти круглые очки, через которые его глаза кажутся еще больше. Он нарочно решил добить меня, нацепив в левое ухо длинную цепочку, практически касающуюся плеча. — Так обращаются к друзьям, Суа, у нас с тобой другие отношения, — он многозначительно выгибает бровь, а я смотрю на него с неподдельным интересом. — Главное, что у нас отношения, — я не собираюсь подыгрывать его напускному безразличию — я тебя уломаю, Ким Тэхен. — Сугубо рабочие, — отрезает он и садится на банкетку, изучая нотную тетрадь. — Пока что, — говорю я так, между прочим, когда сажусь рядом, и пусть меня ударит молнией, если мне привиделось, но Ким Тэхен тяжело сглотнул, когда я чуть раздвинула ноги, прикасаясь к его бедру своим. — Ой, кажется, я забыла надеть трусики. И он внезапно кашлянул в кулак. Ну точно екнуло. И если не в груди, то в штанах так точно. — Начнем с домашнего задания, Суа. Я начинаю. Пальцами по клавишам нежно, без напора, потому что Шопен обязывает. Мне нравится то, что у меня получается, кажется, впервые так идеально, а еще нравится делать это под чутким взглядом из-под тэхеновых пушистых ресниц. Он не перебивает ни разу, и я заканчиваю Ларгето так, что самой себе хочется подарить цветы. Вах, вот что значит вдохновение. Вот бы оно теперь всегда сидело рядом. Дышало, грело теплом, невесомо перебирало пальцами, будто подыгрывает мне, помогает, подводит. Когда я думаю об этом, у меня пальцы на ногах подкручиваются. — Ты молодец, — говорит Тэхен, когда я складываю руки на коленях и поворачиваю к нему голову. И это именно то, что мне надо было услышать. Черт, как ему это удается — влюблять в себя чуточку сильнее, чем в прошлый раз? Кажется, мои щеки алеют, потому что это неожиданно приятно и еще как-то так запредельно интимно — я таю от его похвалы, и мозг не исключение. — У тебя есть инстаграм? — Есть, а тебе он зачем? — Тэхена совсем не удивляет мой вопрос, это заметно по его спокойному взгляду и размеренному клубничному дыханию. — Хочу узнать тебя? — говорю таким тоном, будто это и так должно быть очевидно, но… — Зачем, Суа? — Ты мне нравишься. — В прошлый раз ты сказала, что влюбилась, — хмыкает он. — Ты запомнил, — расплываюсь в улыбке, как дурочка. — У меня хорошая память. — Так что насчет инстаграма? — гну свою линию, хмуря лоб. — Переходим к изучению второй части нашего сегодняшнего урока. Ну и черт с тобой, Ким Тэхен, я все равно узнаю, рано или поздно. Но лучше рано, зачем тянуть-то. До конца занятия я понимаю, что этот парень — кремень. Вот просто бетонная стена перед моими потугами хоть как-то развести его на эмоцию. Ее из него не вытянуть, не вырвать и не допроситься. Ох, но кто ищет легкие пути, да? Точно не я. Когда до конца занятия остается пять минут, дверь в зале открывается и на пороге появляется отец. — Не помешал? — кажется, ему нравится наш с Тэхеном тандем, и да, пап, ты помешал — мы в четыре руки тренировали Рахманинова. — Здравствуйте, мистер Чон, мы как раз закончили, — мой сенсей встает с банкетки. — Как успехи у моей Суа? — Отлично, она хорошо справляется, — и Тэхен, кажется, не врет. — Останьтесь на чай, Тэхен, у нас даже не было возможности познакомиться с вами. — С удовольствием, господин Чон, — и ослепительная улыбка. А мне на секунду завидно, потому что мне вот достается только нахмуренный лоб и ни грамма намека на лове ис. Дора расставляет чашки по порядку, начиная с отца, который сидит на отдельном удобном кресле за низким столиком в гостиной, заканчивая гостем — расположившимся на мягком диване прямо напротив меня. Я не хочу чаю от слова совсем, мне хватает просто смотреть, как его пьет Ким-Бог-Чаепития-Тэхен. Я прослеживаю каждое движение его губ, рук, пальцев. Его кадык двигается при каждом глотке и мне кажется, что теперь перед тем, как заснуть, я буду детально воспроизводить в памяти эти движения под кожей его крепкой шеи. И как раз в процессе принятия мысли о том, что я, кажется, сошла с ума, втюрившись в незнакомого парня, который и появился-то в моей жизни на определенный срок, я неожиданно встречаюсь с его недовольным взглядом, который красноречиво предупреждает о том, что мне пора перестать так палиться перед отцом и отвести, наконец, от его персоны свой всепожирающий взгляд. Но я редко бываю послушной девочкой с теми, кто даже инсту свою зажал. Помнишь такое, Ким-Жадина-Тэхен? Я победно улыбаюсь, и как в фильме с Шерон Стоун, провокационно, медленно закладываю ногу на ногу, отчего сидящий напротив парень закашливается и проливает чай на штанину. — Осторожно, не обожгитесь, — взволнованный отец ставит свою кружку на стол и сокрушенно смотрит на учителя музыки. — Я проведу вас в ванную, Тэхен-ши, — соображаю я быстро и с улыбкой бортпроводницы первого класса показываю рукой, куда стоит пройти, чтобы посушить штанишки. И когда мы оказываемся на втором этаже, я открываю дверь ванной, собираясь спросить Кима, не нужна ли ему мазь от ожогов, как неожиданно оказываюсь прижата спиной к обратной стороне двери. — Ты меня достала, Суа, — его голос все такой же бархатистый, но на тон ниже, отчего позвоночник пробивает мелкой дрожью. А еще глаза его прямо напротив моих и губы… ох, эти губы, черт бы их побрал, они в нескольких сантиметрах от моих, а по ощущениям — будто на расстоянии миллиона световых лет: как бы не старалась податься вперед — не выходит, потому что тэхеновы пальцы сомкнулись кольцом на моей шее и давят. — И что ты мне сделаешь? — говорю я, а коленки подкашиваются: оказывается, быть пойманной очень страшно, но и прыгнуть в это безумие хочется. — То, на что ты напрашивалась, — вторую руку он опускает вниз, пальцами забираясь под юбку и… я не могу сдержать рваный вздох, потому что он раскрывает маленькую ложь, грубо надавив на мою промежность. — А ты врушка, да? — Да-а… — я кусаю губы, чтобы не застонать от его точных, ласково-дерзких движений пальцами по ткани. Да, черт возьми, но только про трусики, Тэ — остальное — чистая правда. — Ох… … и он отстраняется, хотя я не готова прекращать это так быстро. Тянусь к нему, цепляясь пальцами за ремень на его штанах, и машинально опускаю взгляд — у него, блять, стоит. — Уходи, Суа. — Но… — я не могу отцепить пальцы, кажется, они забетонировались под влиянием тэхенова... пояса? — Или я заставлю тебя устранить проблему, которую ты тут создала, хочешь? Я невольно распахиваю глаза от того, каким, черт возьми, сексуально властным и грубым может быть мой сенсей, и… (ну какого хрена?) как раз в эту секунду слышу голос отца, который поднимается на второй этаж, и спрашивает, все ли у нас в порядке. — Заманчивое предложение, но не сегодня, Тэхен-ши, — говорю я и пулей выскакиваю в коридор, чтобы отец, не дай бог, не надумал себе чего и не уволил временного преподавателя. У меня на него большие, судя по ощущениям, надежды.