Новое задание

Джон недолюбливал Майкрофта Холмса. И не сказать, что у него не было объективных причин: Холмс любил вести разговор с позиции силы, демонстрируя своё превосходство во всём, особенно — свою всеобъемлющую власть. На Джона это не действовало, только вызывало глухое раздражение. Майкрофт Холмс его не пугал, а все эти демонстрации силы выглядели слишком театрально. Но приходилось играть по чужим правилам, подчиняться, прогибаться, закрывать глаза на собственные чувства. Хотя с его работой вообще чувства в расчёт мало когда можно было принять. И пережить неприязнь конкретно к Майкрофту Джон был в состоянии. В конце концов, можно сколько угодно не любить конкретное правительство, но верой и правдой служить своей стране. К тому же было кое-что, что заставляло невольно, самую-самую малость уважать Майкрофта: тот любил Великобританию больше жизни. Из-за этого терпеть его было проще. Но не настолько, чтобы не морщиться при любой — слава тебе Господи, что редкой — встрече. Может быть, Майкрофт относился к Джону так же двояко. Едва терпел и одновременно уважал. Хотя… Нет. Не уважал. В самую первую встречу он назвал Джона бравым и сообщил, что, по его неоспоримому мнению, это синоним глупости. Отношения не задались, что уж говорить. Но Майкрофт или те, на кого тот работал, платили Джону. Платили достаточно, чтобы заткнуться и выполнять то, что просят, не задавая лишних вопросов. Так что когда на его телефоне высветилось уведомление, словно после выполнения USSD-запроса, Джон даже не удивился. «10:00, сегодня, LA51 MYH», — прочитал он. Расшифровать было несложно: сегодня в десять за ним прямо к дому (иначе там был бы адрес) заедет машина с указанным номерным знаком. Судя по цифрам, машина зарегистрирована давно, явно не класса люкс. Неприметная, самое то для его работы. Джон вздохнул и прикинул, сколько времени у него осталось. Он собирался не спеша. Сначала проверил пистолет и уже почти решил его взять с собой, но вспомнил, что в сообщении ни слова не было про опасность. К тому же иногда наличие оружия приносило больше проблем, чем пользы. Поэтому он спрятал его обратно в ящик письменного стола под ноутбук. Потом Джон принял ванну и переоделся. Машина — настоящий кэб — подъехала ровно в десять, как и было сказано. Джон сел на заднее сидение, мельком глянул на знакомую девушку, которая обычно координировала его работу. Джон не до конца был уверен, как именно стоит её называть: координатором, связным или кем-то ещё. Она была близка к Майкрофту Холмсу, отзывалась на любое имя, каким не назови, и вечно сидела в телефоне. Как казалось Джону, она так управляла всей «страной чудес», следуя прямым приказам Майкрофта. — Привет, — тихо проговорил Джон, скользнув взглядом по её блузке и тут же отворачиваясь. Она, не глядя на него, на автомате буркнула ответное приветствие. Больше они не говорили. Его привезли в Национальную галерею. Пожалуй, вот это уже было неожиданно. Обычно Майкрофт предпочитал встречаться в недостроенных зданиях, пустых складах, малоосвещённых парковках. Предпочтительно ночью и в безлюдных местах. Но никак ни днём, ни в центре Лондона, на виду у кучи народу. — Вас, скорее всего, заинтересуют импрессионисты, — донеслось из-за спины. Джон хмыкнул, захлопывая дверцу машины. И стоило отступить от неё на шаг, как машина мгновенно уехала, словно действительно была кэбом. Джон вздохнул. Хорошо, что он не взял оружие, металлодетекторы бы отреагировали. Он прошёл внутрь, взял аудиогид, как простой обыватель, потратил несколько минут на изучение щита с поэтажной схемой галереи. Этого было достаточно, чтобы мысленно построить маршрут, нацепить на уши наушники и спрятать сам аудиогид в карман, не давая другим понять, включен он или нет. Он двигался медленно по залам, автоматически фиксируя расположение камер и возможные пути отхода. Иногда он замирал перед картинами, это было нормально для посетителя — рассматривать вывешенные в галерее полотна. Майкрофт сидел на скамейке перед картиной какого-то импрессиониста, опираясь на свой зонтик обеими руками. Со стороны казалось, будто он думает о чем-то далёком, и Джон бы не рискнул его беспокоить, если бы это не было запланированной встречей. Вместо этого он демонстративно перемотал гид и сел рядом, но с другой стороны скамейки. Словно бы устал ходить и хотел послушать, что именно говорили про выставленные в этом зале картины. — Под скамейкой пакет, в нём все подробности, — тихо произнёс Майкрофт Холмс. Его голос дополнительно ещё заглушали наушники аудиогида. По спине Джона пробежали мурашки от предвкушения. Значит, снова дело, хотя по другому-то и быть не могло. Не стал бы Майкрофт его вызывать без особой нужды. И не стал бы пересекаться лично, когда есть верная помощница. Джон прекрасно понимал, что если он видит Майкрофта, то его ждёт долгое, полное опасностей приключение, в котором он насмотрится на очередные ужасы этого мира, рискнёт пару раз жизнью и не факт, что выйдет победителем. Если он видел Майкрофта, то, скорее всего, никакого прикрытия не будет. Если он провалится, никто не заступится. — По воле случая Вы будете часто пересекаться с моим братом, мистер Уотсон. Для вас же лучше ни в чём ему не потакать. Остальное есть в документах. Джон краем глаза заметил, как Майкрофт проверил, сколько сейчас времени. И словно дико удивился, что уже так поздно. Майкрофт Холмс торопливо собрался и ушёл. Джон не двигался, не полез срочно проверять, что именно прикреплено под скамейкой. Он рассматривал картины, будто действительно слушал гид. Про себя он отсчитывал нужный момент, когда рассказ об импрессионистах должен был уже закончиться или хотя бы подойти к концу. Когда показалось, что уже достаточно, он поднялся, как бы невзначай опустил взгляд вниз, тихонько охнул и тут же присел, чтобы завязать шнурок. Не то чтобы ему требовалось, привычка всё завязывать двойным узлом помогала избежать таких неприятностей, но сейчас ничто не мешало перевязать шнурки и забрать папку из-под скамейки. Джон свернул её и запихнул во внутренний карман куртки, а после всё так же неторопливо отправился к выходу. Ему нужно было как-то доехать обратно. И уже дома в спокойной обстановке изучить все документы. Он не стал ловить кэб (слишком дорого), а миникэб заказывать было уже поздно. Оставалось доехать своим ходом на метро или автобусе. К тому же дорога давала время обдумать, понять и принять ситуацию. В итоге Джон сел в автобус, остановка была далеко от дома, но ноги тоже неплохо было бы размять. Джон не любил Майкрофта Холмса, но вместе они делали благое дело. И изначально он согласился на все — или почти все, что не особо меняло сути — условия не из-за сложной жизненной ситуации. Нет. Он сказал «да», потому что понял в тот момент, что даже после ранения, лишившись лицензии хирурга, после Афганистана, у него есть возможность служить своей стране и помогать людям. Он не мог рассказать сестре, для всех он… Едва сводил концы с концами, жил на военную пенсию и пытался как-то погасить семейные долги. А сейчас мало что должно было измениться, но, судя по всему, его ждала новая официальная работа. На которой ему предстояло общаться и часто видеться с Шерлоком Холмсом. Всё это было лишь домыслами, выводами из услышанного. Джон знал, что мог ошибиться. Он передёрнул плечами, скользнул взглядом по мелькающим за окном домам. В любом случае он всё узнает дома. Папка словно жгла изнутри кармана куртки. Конечно, это было просто любопытство, ему хотелось узнать, что в ней. Но Джон специально не торопился, контролируя себя. Нужна была трезвая голова, при его-то работе. Дома Джон кинул папку на стол, но не стал открывать, сначала переоделся, потом поставил чайник на плиту. И только уже сделав себе чай, сел за стол. Он читал не торопясь, запоминая самое важное. Всё это было копией дела, которую всё равно требовалось уничтожить. Никаких улик, ничего, что могло бы скомпрометировать. Майкрофт Холмс постарался собрать целое досье на Мориарти. Джон слышал о нём впервые, никто и никогда из знакомых даже шёпотом не произносил его имя. Но то, что он видел, потрясло. Нужно быть чертовым гением, чтобы умудриться развернуть целую сеть в Лондоне, параллельно совершить четыре политических убийства и более семидесяти ограблений и террористических атак. Джон не представлял, как Мориарти мог попасть на завод по производству химического оружия в Северной Корее. Но он там был. Правда, единственное доказательство его причастности — фотографии. На фотографиях Мориарти был обычным. Хорошо смотрелся в костюме, люди явно его побаивались, если судить по их позам. Джон отпил чая, задумчиво забарабанил подушечками пальцев по чашке. Майкрофту не было смысла лгать. Значит, это всё, что есть на Мориарти. Негусто. Но зато стало понятно, почему они решили внедрить кого-то. Кого-то с его прошлым и навыками, имеющего имя, уже готовую легенду. Джон был менее затратным, более настоящим по сравнению с другими агентами. Не засвеченным. Он поднял одну из фотографий на уровень глаз. Насколько же Мориарти был умным, раз так и не попался Майкрофту Холмсу? Раз всё, что было у правительственных секретных служб, это фотографии? Джон мог признаться, что восхищён. Он понимал, как это сложно. Чтобы проворачивать такое, нужно было быть поистине выдающейся личностью. Он с задумчивом прищуром отпил ещё чаю. Может быть, всё будет не так просто. Может быть, в этот раз он действительно проиграет. Но ничего не мог сделать с собственным предвкушением. И после Джон поднялся, прихватив бумаги и фотографии, и отправился на кухню, чтобы всё сжечь. Он запомнил всё, что было нужно. И что делать дальше, было ясно: завтра он идёт в Бартс, где, как гласили документы, прятался Мориарти. Что тоже было логично: Джим Мориарти интересовался Шерлоком Холмсом и потому старался держаться поближе. Джон усмехнулся. Что ж, его ждало действительно интересное приключение.