Давай держаться за руки

Она появилась в школе как маленькая фея. Такая крошечная, испуганная, как маленький брошенный ребенок, который просто не понимает, что ему делать. Она смотрела по сторонам и не верила своим глазам, не могла принять тот факт, что она умерла. Я видел в её глазах сумасшедшую боль, страх, отчаяние. Она боялась принять настоящее, она боялась неизвестности. Как у неё хватило смелости прыгнуть с обрыва в первые минуты нахождения здесь — я не знаю. Наверняка она думала, что это сон. Она боится. Дрожит, как пёрышко на ветру, заламывает пальцы рук и кривится от боли — первое время крылья всегда доставляют дискомфорт. Мне сразу стало немного жаль её. Я не знаю, какого это быть непризнанным, но я знаю точно, что это непросто. Я родился ангелом, у меня сразу были крылья и многие умения, которые нужно было только развивать. Мне не нужно было выбирать сторону добра или зла, в моей судьбе всё было предначертано с самого начала. А ей сложно, страшно. Страшно осознать всё это, ещё страшнее — принять. Прыгнуть в пропасть, ощутить за спиной крылья, смотреть на ангелов и демонов. Это ведь наверняка жутко страшно, когда ты жил двадцать лет на земле и даже не подозревал, что за облаками скрывается такое. И она первая непризнанная, которую мне захотелось успокоить. Поговорить с ней, приобнять за плечи, подарить надежду на то, что здесь не так страшно, как кажется на первый взгляд. И почему-то мне очень хотелось, чтобы она перестала бояться. Она чистая, светлая, ангельская. Такая, о которой можно только мечтать. И я мечтал, честно, мечтал. Всегда хотел ощутить то, о чем все так говорят. Ощутить ту самую любовь. Какая она? Я не знаю. Но когда увидел ее — захотел узнать. Мне очень захотелось ощутить те самые искры, фейерверки и бабочки. Говорят, ангел может влюбится по-настоящему только один раз за всё своё существование. Я не знаю, влюбился ли я в неё, правда, но что-то новое внутри появилось. И я понятия не имею, что это, но что-то другое. Что-то теплое, такое приятное, чего хочется больше, ещё и ещё. Она очень красивая, для моих глаз она другая, совершенно не как все. Аккуратные сиреневые крылья, которыми ей ещё больно двигать, выделялись на фоне белых и черных. А на фоне серых так тем более. Она была в отчаянии, она не понимала, что происходит, но она не выбрала серые крылья, даже в такой ситуации смогла выделиться. Не чудо ли? Она чудо, правда. То, как она перебрасывает свою огромную копну черных волос на правое плечо — сводит меня с ума. А когда она надевает неприлично короткие наряды — выбивает из равновесия. Докатился! Ангел, а засматриваюсь на бедра непризнанной. Но она очень красивая. Такая великолепная, необычная. Таких до неё не было в школе, и то, что она здесь появилась — счастье для моей ангельской души. И я уверен, что она будет ангелом. Она чистая, светлая, правильная, до одурения красивая. Такими бывают только ангелы, ей точно не быть демоном, она никогда не сможет навредить никому, чтобы выполнить задания, для получения одного балла демона. Ангельская девочка, с такой сладкой энергетикой… Однажды я был на земле и пробовал ванильное мороженое с шоколадной крошкой. Вот она такая же. Сладкая, такая, что хочется пробовать и наслаждаться этим вкусом бесконечно. Мы впервые пообщались на уроке у Геральда, когда учились познавать энергию друг друга. Она улыбалась, смеялась, бесконечно о чем-то болтала с Мими, подружилась с Сэми и Ади. Со стороны она идеально вписалась в картину этого мира, она создана для того, чтобы носить крылья и освещать своей улыбкой все небеса. Но потом… Потом её очередь дошла до меня. Я обнял её, вдыхая аромат её волос, соврал ей, что так проще энергию прочувствовать. А она поверила, глупышка. Откуда же ей знать, что тем, кто сразу родился крылатым, не нужен телесный контакт для того, чтобы считать тебя от и до. Взгляда в глаза более чем достаточно. Но тогда, когда я её обнял, я ощутил страх. Страх перед неизвестностью. Такой, как тогда, когда она сделала первый шаг во двор школы. Чёрт… Ей страшно. До сих пор страшно точно так же, как в первый миг. Прошло почти пару недель, а она боится… И эта улыбка, этот смех, это всё просто маска, чтобы… Чтобы что? Наверное, чтобы привлекать меньше внимания к своему страху. Мне стало её так жаль, что я непроизвольно сжал её в своих объятиях только сильнее. Она мягко отстранилась, с улыбкой глядя мне в глаза и тихонько спросила: — Всё хорошо? Какая у меня энергия? Вкусная. Вики, ты такая чертовски вкусная. Хотелось поцеловать её губы, чтобы ещё сильнее ощутить этот вкус. — Сладкая, как ванильное мороженое с ягодным топпингом. — Ого, на небесах и о таком знают? — Нам никто не запрещает пробовать пищу на земле. Её бархатный смех обволакивает не только мой слух, но и моё сознание. Она проникает внутрь меня, оставляя там свой смех, свои невероятные глаза и свой страх. Я ощущаю его каждой клеточкой своего тела и буквально не понимаю, как её вообще не трясет от того, что она ощущает. Она сильная, нереальная. А потом я вышел ночью во двор школы, мне не спалось, впервые за всё время, наверное. Я ступил босыми ступнями на влажную траву и просто решил пройтись по окрестностям, когда услышал тихие всхлипы. Это Вики, я был точно уверен, узнал её голос и энергию с первой секунды. Она стояла на том обрыве, на котором часто испытывают непризнанных. Стояла и плакала, закрыв лицо ладонями, содрагаясь всем телом. Такая улыбчивая всегда Вики, сейчас плакала навзрыд. От нее разило страхом за километр, любой бы почувствовал. Он был сильнее, чем всегда, в разы сильнее, потому что она не пряталась под маской. — Вики. Я подошёл к ней очень тихо и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, повернулась ко мне лицом, и я на секунду растерялся. Её глаза полны не только слёз и страха, но ещё и сумасшедшей боли. От чего тебе так больно, маленькая? — Дино? Ты чего здесь? Её тихий шепот сквозь всхлипы разрывает моё сердце на части. Смотреть на её страдания с недавних пор стало какой-то личной пыткой для меня. Неужели, это оно? — Мне не спалось. Чего ты так сильно боишься, Вики? Она не стала отрицать свой страх, потому что это бессмысленно. Она только сильнее заплакала и уткнулась лбом в мою грудь. Я растерялся, как маленький ребёнок, не зная, что делать, когда девушка так горько плачет. А потом я обнял её. Так крепко, как только мог. — Мне так страшно, Дино, — тихо шепчет она, сглатывая слёзы, — мне никогда не стать своей здесь, среди вас. Я боюсь летать, так сильно боюсь, что начинает болеть голова. Вчера мы играли с Ади и Сэми, они загадали мне прыгнуть в эту пропасть и взлетать, но я не смогла, понимаешь? Зачем мне крылья, если я так сильно боюсь, Дино? Она боится летать? Маленькая девочка, такая сильная, но такая слабая и несчастная. Весь её страх из-за того, что она боится летать? Мне захотелось рассмеяться, только от того, что я надумал себе уже совершенно идиотские вещи! Она просто боится летать… — Эй, слышишь? — я поднимаю её лицо к себе и стираю пальцами мокрые дорожки со щек, — все боятся, это абсолютно нормально. Ты родилась обычным человеком, это естественно, что ты будешь бояться, когда вдруг за твоей спиной вырастут крылья. — И как перестать? Она смотрит на меня с такой надеждой, что моё сердце делает миллион кульбитов и сжимается до состояния крупицы. Она ждёт, что я помогу ей побороть страх, и если так, то я сделаю всё, чтобы она перестала бояться. — Доверишься мне? Она без раздумий кивает головой, сумасшедшая девчонка. А если я сейчас толкну её вниз? Сброшу с обрыва, зная о её страхе? Нет, конечно же я не сделаю этого, тем более, когда она так безоговорочно верит мне. — Дай мне свою руку, и ничего не бойся, хорошо? Она берет меня за руку, и я ощущаю, как её покидает страх. Постепенно отступает, уходит в ноги и выливается плохой энергией куда-то в облака. Она практически не боится, не боится рядом со мной! Если бы у меня не было крыльев, я бы сказал, что это окрыляет. Но это лучше. Намного лучше понимать, что из-за того, что ты держишь её за руку, она перестаёт бояться. Это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Мы делаем шаг в пропасть. Без лишних слов. Она видит, что я собираюсь шагнуть и шагает вместе со мной. Я не понимаю, почему она так сильно доверяет мне, но я не подведу её. Если нужно будет — разобьюсь сам. Но она не пострадает рядом со мной. Мы раскрыли крылья синхронно, тогда я снова услышал её звонкий смех. Ей нравится. Она сжимает мою руку ещё крепче и аккуратно двигает крыльями, а я любуюсь её красотой. Вики в полете — это ещё более невероятное зрелище. Одно удовольствие наблюдать за ней, смотреть, как она смеётся, как учится и как больше не боится. Она совсем не боится. И осознание того факта, что она не боится из-за меня, не сравнится просто ни с чем. Мы спустились, спустя несколько минут полета, аккуратно ступая ногами на траву. Совсем не больно, а медленно, тихо, невесомо. Она тут же кинулась мне на шею с радостным визгом, и оставила на моей щеке мокрый поцелуй. Мне показалось в тот момент, что я сейчас умру от счастья. Это что-то настолько невероятное, настолько сокрушительное, что я наплевал на всё и в ту же секунду впился в её сладкие губы своими. И она ответила на поцелуй. Сладкий, как сама Вики, вкусный, медленный, тягучий, нереальный. Она сама нереальная, и целовать её — это высшая награда. Чувствать тепло её тела, ощущать её язык у себя во рту. Нереально. Просто восхитительно. И ровно в тот момент я почувствовал… Мы держимся за руки. С тех пор и до сегодняшнего дня. В полёте, при поцелуе, на прогулке и в постели. Всегда. Я знаю, что с моей ладонью она не боится ничего. А я… А я просто люблю её. Я ощутил. Ощутил то самое. И больше я её никогда не отпущу, чего бы мне это не стоило.