Улыбка, жаркая, как солнце

       — Что ж, я прочёл Ваше резюме и характеристику, госпожа Цуюри. Вы также ответили на все мои вопросы уверенно и без промаха, что ещё раз подтверждает, что Вы знаете своё дело. Таким образом, Вы приняты на работу, Канао Цуюри. Можете приступить к своим обязанностям с завтрашнего дня, — высказал новый начальник девушки нисходящим тоном. Она решила, будь он в платье судьи, то непременно отбил бы удар молотком на последнем слове.              Канао, радостная и окрылённая, но не подавающая виду, попрощалась с директором и Аой и пошла в сторону бара, который, как нельзя кстати, находился в паре кварталов. Женщина твёрдо вознамерилась поговорить с Танджиро о произошедшем, чтобы усмирить его пыл, ведь ничего страшного и подсудного не произошло.              Только тогда Канао задумалась. Если Камадо столь сильно переживает из-за простой безешки в щёчку, то были ли у него девушки в романтическом или интимном плане в свои 22 года? И если их не было, то окажется, что ни он, ни она совершенно не готовы к чему-то большему, чем просто лёгкий поцелуй! И никто из них не сможет направить другого в правильное русло, а значит и отношения завершатся, так и не начавшись.              Но, быть может, Танджиро всё же более осведомлён в любовных делах, чем Цуюри…              «И о чём я только думаю! Что ещё за любовь? Мы же просто знакомые, друзья. Скорее всего, он не думает о чём-то подобном, и мне не стоит. Мы знаем друг друга всего ничего о романтике и, тем паче, любви речи быть не может!»              Цуюри глубоко вздохнула, улыбнулась сама себе и зашла в бар.              Как и обычно, приятный пряный запах сладостей и пирожков окутал всё естество леди тёплым одеялом, позволяя насладиться домашней обстановкой и уютным обществом.               — Добро пожаловать! — начал было Камадо-старший, широко улыбаясь, как только услышал звон колокольчика, но, когда заметил гостя, тут же притих и покраснел, отворачиваясь. — Канао, что ты тут делаешь?               — Но ты же сам меня приглашал попробовать твой специальный коктейль, — девушка заметила, как молодой человек напрягся, словно хотел вжаться в себя. — Я пришла поговорить.              Молодая леди присела за барную стойку напротив Камадо. Она была в своём новом рабочем костюме, что купила вчерашним днём: симпатичная блузка без рукавов снежно-белого цвета, тёмно коричневый пиджак и гладко выглаженные того же шоколадного цвета брюки.               — О-о чём?               — О вчерашнем, Танджиро. Я хотела сказать, что ты ни в чём не виноват, поэтому мне нет смысла обижаться, если ты чувствуешь свою вину. Всё в порядке, правда, — Канао слегка кивнула в подтверждение своих слов.               — Что ж, раз ты не держишь на меня зла, я рад, — с облегчением выдохнул бармен.               — А ещё, почему ты так стесняешься того, что произошло? Разве у тебя не было девушки, которую ты целовал? — немного смущаясь, всё же поинтересовалась Цуюри.               — Были! Конечно, были, — с грустью произнёс парень, — тут дело в другом.               — Тогда в чём же?               — С тобой я ощущаю такую приятную близость и родство. Мне нравится быть с тобой рядом, потому что ты напоминаешь мне Незуко.              Темноволосая леди внимательно слушала речь, и с каждым словом всё больше и больше казалось, что дыхание прерывается, и вот-вот она и вовсе задохнётся от волнения. Пальцы стали немного подрагивать, когда Камадо-старший заговорил о своих чувствах, но пока что девушка не понимала, почему парень так переживал из-за случайного поцелуя.              Бариста аккуратно взял подругу за руку и притянул к себе, заглядывая ей в глаза. Он опёрся локтями о столешницу, чтобы быть ближе к самой Цуюри.               — Канао, я чувствую, что…              Совсем не вовремя распахнулась стеклянная дверь и зазвенел маленький колокольчик, оповещая о приходе посетителя. Но теперь это был отнюдь не простой посетитель.              Женщина деловито вошла в здание, но в её светло-зелёных глазах выражалось непомерное счастье и любовь к жизни. Каждый шаг её красивых длинных ног был наполнен грацией и гибкостью. Прямые волосы, переходящие в цвете от розового к зелёному, колыхались при каждом повороте головы, оглядывающем помещение. Она одобрительно улыбнулась и направилась в сторону Танджиро.               — Мицури! Вы вернулись раньше, чем я предполагал, — произнёс Камадо, посылая Канао извиняющиеся взгляды.               — Танджиро, дорогой, у меня очень важная новость для тебя и вообще для всех моих сотрудников, — глазки женщины загорелись ещё больше при упоминании этой важной новости, пока она через стойку обнимала смущённого бармена-бариста.              Тут взгляд Мицури упал на Канао, находящуюся близко к ней в этот момент. Цуюри пару раз похлопала глазами и пристально глядела на директора заведения. Она в свою очередь тоже изучала девушку.               — Меня зовут Мицури Канроджи, приятно познакомиться, Канао! — розоволосая женщина широко улыбалась Цуюри, пожимая ей руку. — Танджиро много говорил о тебе, счастлива тебя встретить. Всегда будем рады видеть тебя в «Искушении дьявола»!              Танджиро отвернулся, будто совершенно ни при чём, а Мицури, пританцовывая и напевая песенку, зашагала в подсобку встретить охранника и официанта.              Через некоторое время оттуда раздались оглушительные ругательства Иноске и редкие вскрикивания Юширо. Камадо сразу понял, что Канроджи их душит в объятиях. Да, такая вот уж она любвеобильная женщина.               — На чём… мы остановились? — осторожно спросила леди с заколкой-бабочкой.               — Канао, не буду ходить вокруг да около, — юноша глубоко вдохнул, — я чувствую, мы с тобой родственники.               — Ты имеешь в виду родственные души? — сердечко Цуюри быстро забилось.               — Нет, родственники. Я очень привязался к тебе за последнее недолгое, но столь приятное время. Когда мы вместе, я хочу защищать тебя, как и Незуко. Я более чем уверен, что мы с тобой одной крови. Чувства не обмануть!              Канао была, мягко говоря, в шоке. Нынешняя речь парня, к которому она чувствовала симпатию, разбила ей сердце, скомкала всю её радость встречи и трепет в один комок и выбросила глубоко в пучину разочарования.              Цуюри не могла вымолвить и слова. Родственники? Как он может почувствовать такое по отношению к ней? Бред. Наверное, она сейчас должна была рассмеяться, но душа плакала.              Девушка медленно встала на ноги и решила пойти домой, чтобы ещё раз обдумать слова юноши с татуировкой.               — Канао? Канао, подожди, ты куда?               — Не ходи за мной.              Нервы «Самый дорогой человек»              Девушка степенно шла по улице, не решаясь сесть в такси и добраться до дома, потому что хотела немного освежить свои мысли на воздухе.              Задержи дыхание на миг, ощути, какая глубина —              Родственники… Родственники… Это слово не давало ей покоя. Это слово разрушало все её надежды и девичьи мечты в один миг не потому, что могло быть правдой, а потому, что оно было ошибочным.              В моей голове идет война.              «Танджиро же достаточно умён, чтобы понять, что это глупость, что такого быть не может. Получается, он распознал, что может нравиться мне, и решил сразу отвергнуть таким ужасным способом?»              Я не принимаю ничего из того, что чувствую сейчас,              Радостное настроение улетучилось. Теперь голова Цуюри опустела, а вот на сердце появился тяжёлый камень тоски и грусти. Она ещё раз обернулась, в надежде на то, что это всё сон, и она снова окажется у себя дома. Но такого не случилось.              Проводив тебя в последний раз.              Полились первые слезинки, оставляли солёные дорожки на щеках. Канао остановилась и смахнула их рукой. Канао никогда ни с кем не встречалась, ей не привыкать, потому и лить слёзы не стоит.              И пропадает в миллионах навек              И всё же они медленно, но верно текли, причиняя жгучую боль хрупкому сердечку Канао Цуюри, разбивая почти каждую частичку веры в людей.              Когда-то самый дорогой человек,              Канао не помнила, как пришла домой. Девушка за этот ещё не полный день слишком устала, чтобы готовить еду или делать уборку. Она не могла даже просто переодеться, поэтому так и плюхнулась на диван, укрывшись пледом.              Правда — Слишком глубокая рана;              Чтобы солнце не светило ей в глаза, женщина прикрыла лицевой стороной ладони глаза. Глубокий вдох, затем выдох.              Забывать друг друга пора нам.               — Почему же я плачу? — прошептала она. Крошечная капелька вновь скатилась по скуле девушки, и та уснула.       

***

       — Эй, Гонпачиро! — раздражённо произнёс охранник, приближаясь к невесёлому бармену. — Если ты, черт возьми, сейчас же не улыбнёшься, я тебя отметелю так, что мало не покажется.              В ответ последовало молчание.               — Сколько раз я выходил сегодня из подсобки? Отвечай.               — Не знаю, — голос Камадо казался смятённым и безжизненным.               — А сколько клиентов ты сегодня обрадовал своим пойлом? — Хашибира начинал злиться; ему свосем не нравился такой настрой его вечного соперника.               — Понятия не имею, — красноглазый парень всё так же протирал уже десять раз чистый стакан.               — А ну, отвечай, чё у тебя случилось, лобешник, — зеленоглазый одарил друга смачной оплеухой, от которой тот наконец обрёл хоть какие-то эмоции. — С Незуко что-то сталось? Слышал, она повстречалась с тем пацаном, эээ, Моницу вроде, и его машина сбила.               — Она говорила, что он уже очнулся, всё в порядке. Незуко сейчас с ним в больнице, надеюсь, всё и дальше будет хорошо, — ответил Танджиро, потирая ушибленный затылок.               — А чё с тобой тогда, дурак? Всем тут настроение портишь своей антиулыбкой.               — Ничего особенного. Просто Канао…               — Ах ты падла! Значит, ты её всё-таки обидел?! — Иноске оскалил белые зубы и схватился за ворот рубашки бариста. — Вот почему она была такая грустная, когда уходила!               — Я не хотел, честное слово! Успокойся, Иноске, ты меня задушишь!               — Что здесь происходит, мои дорогие работники? — пропела Мицури, выбегая из кухни, где, вероятно, кушала оставшиеся после рабочего дня сладости.               — Он обидел Канао! — грозно выкрикнул охранник, тряся Камадо. — Накажите его, Мицури, за такое поведение, аааааа!               — Танджиро? Что случилось между вами? Канао такая милая девушка, как ты сумел её обидеть? — полюбопытствовала Канроджи более мягко, нежели Хашибира. Того она смогла утихомирить.              Камадо-старший рассказал ей то, что случилось. Взгляд и Мицури, и Иноске менялся почти в одно время, следуя повествованию. Порой это было изумление, порой — раздражение. Но в самом конце реакция обоих слушателей разошлась: Иноске вскинул бровь, немного не понимая, почему Цуюри всё-таки расстроилась, а вот директор и, по совместительству, наставник и друг Танджиро лишь тяжко вздохнула и поднялась со своего места. Она подошла к недоумевающему бариста и внезапно с рассерженным выражением лица дала ему такую пощёчину, что на светлой коже парня остался багровый след. Иноске передёрнуло.               — За что? — в уголках глаз сверкнули слезинки.               — За то, что ты наговорил этой бедной девочке, Танджиро.               — Но я ведь ничего плохого не имел в виду!               — Может и не имел, но ляпнул. Ты буквально своими словами сказал ей: «Я чувствую, что мы с тобой ближе, чем родственники, никогда не станем, даже не надейся», — женщина понизила голос, изображая Камадо.               — Что? Как это можно было понять таким образом? — парень с татуировкой обернулся к другу, надеясь, что хотя бы тот ему объяснит.               — Э, друг, не смотри на меня. В моей жизни была всего лишь одна женщина — и это мама, — зеленоглазый замахал руками.              Тут Канроджи изменилась в лице и стала добрее. Она положила ладони на плечи Камадо и сказала:               — Я знаю. Ты должен перед ней извиниться! Уверена, она простит тебе неосторожные слова. Я помогу тебе.              Обладательница нежно-розовых волос порылась в маленькой сумочке, которая очень подходила к её салатового цвета полосатому костюму, и достала четыре плотные карточки размером с половину ладони.              Две карточки она отдала полуголому охраннику, который стал внимательно их изучать, совершенно забыв о проблеме друга. Другие две она протянула Танджиро.               — Это же…               — Да, это и есть моя новость! Хотела рассказать об этом немного иначе, но это не страшно. Пригласи её. Надеюсь, у вас всё наладится.               — Мицури, я так рад за Вас! Спасибо огромное! — воскликнул бармен-бариста, разглядывая светлые блестящие открытки.               — И запомни крепко-накрепко, Танджиро: вы с ней никакие не родственники. Тебе будет больно, если ты выкинешь ей ещё что-то подобное, понял меня? — главная женщина бара улыбалась угрожающе злобно и даже немного задрала рукав пиджака для пущего эффекта.               — Я… Я понял.              Деловая леди была довольна. Она не только помогла влюблённым голубкам снова сойтись, но и пригласила своих друзей поддержать её на событии, которое в скором времени перевернёт её жизнь.              Мицури спешно зашагала к выходу, где её уже ждала дорогая машина с красавцем-водителем в маске.