24 августа

      Двадцать четвёртое августа две тысячи семнадцатого года. — Прощай, Чон Хосок. — Прощай… дорогой Чхве Сан. И на этом их красивая история была закончена большой жирной чёрной точкой, что разрушила надежду, веру и любовь, которые всегда были спутниками влюблённых без ума. Они знали, что однажды всё это закончится, они знали, что все ночи, проведённые вместе, останутся приятным воспоминанием, все поцелуи останутся сладким осадком на губах. Все объятия, что они дарили друг другу при встрече, после долгой разлуки, после жаркой ночи, улетучились и больше не вернутся. Вся жизнь рухнула в один момент. Счастья больше не будет. Никогда. Семнадцатое декабря две тысячи семнадцатого года. — Зачем же ты так поступил, Чон Хосок? Для чего ты сделал это? Снова навязчивые мысли перед сном посетили брюнета, что усердно погрузился с головой в работу и пытался забыть любовь всей своей жизни. Любовь, что была лучшем в его жизни. Человек, что подарил эту любовь. Человек, что сломал это всё, растоптав на вид хрупкие, но на самом деле крепкие отношения. Вы спросите, если это были крепкие отношения, то почему они разрушились в один момент? Но на этот вопрос наш герой отвечать не будет, только если после его смерти сам «преступник» расскажет вам. Сан откинул от себя телефон, на котором время показывало 4:35 и уткнулся лицом в подушку, от которой пахло свежестью после стирки, как и от всего постельного белья в целом. Сон приходит к нему сам, его не стоит звать, только он принёс очередной кошмар, от которого бросало в холодный пот. Чхве вскочил с отдышкой, уверяя себе, что это сон, просто сон, просто плохой сон, который повторяется, почти, каждую ночь и не даёт нормально выспаться. Время 6:42. Через восемнадцать минут вставать, смысла ложиться нет, да и не хочется вовсе. — Как он там? Сдаёт вовремя домашнюю работу? Хорошо пишет контрольные и самостоятельные работы? Снова о нём. Снова о своих ошибках. Зачем же себя мучить? Почему бы просто не поговорить с ним? На такие, как кажется, лёгкие вопросы должны быть лёгкие ответы, но нет. Даже так, о чём? Как смотреть ему в глаза? Как не расплакаться, увидев его силуэт? А нужно ли это ЕМУ? Конечно же нет. — Я не понимаю… Помогите, прошу… Посмотрите на него. Какой же он жалкий. Не надоело ли, Чхве Сан? Может закончим это всё? — Нет, я не МОГУ сдаться… Ты не можешь сдаться, но ты хочешь это, верно? Почему ты убиваешься по тому, кому плевать на твоё существование? Ты жалок. — Заткнись! Я просто хочу жить! ХОЧЕШЬ. Ты хочешь, но не можешь. Ты сам губишь себя, Сан. Прекрати себя убивать. Ты же сам знаешь, что у тебя есть два выбора: забыть и пытаться жить или закончить так же, как и он закончил ваши отношения. — Я не хочу… Ничего. Тридцатое мая две тысячи восемнадцатого года. «Love is betrayal. Love is anguish. Love is sin. Love is selfish. Love is hope. Love is pain. Love is death.» « Здравствуйте, Сан! Мы приглашаем вас на мероприятие, посвящённое выпуску моего сына Мина! Мы будем рады, если вы приедете! Адрес: улица N квартира N. Время: сегодня в пять. Будем ждать. :) » Делать всё равно нечего. Сан справился с этим, он забыл про него и готов начать жизнь заново. Он набирается сил, чтобы сделать рискованный шаг, что даст начало новой жизни, новому расточку прекрасной сакуры, что расцветает раз в год, но которая цветёт для кого-то одного круглый год, главное заботиться о ней. — Кто написал? Ммм, нашему Сан~и написывают любовники. Блондин, сидевший рядом со своим другом на диване, захихикал, делая большой глоток вина. — Да у начальника сын выпустился. Вот пригласил отметить. Делать всё равно нечего. Равнодушным тоном произнес брюнет с одной покрашенной прядью волос, так же делая небольшой глоток из бокала, пока его друг, который за всю его жизнь ни разу не предал, допивал вторую бутылку. — По-онял. Мин который, да? Ага. Ясен пень, чтобы это не пригласить тебя. Давно на тебя засматривается он. Я его зна-аю. Ехидно усмехнулся тот, смотря в ответ на удивлённого парня. — Уён-и, ты всё знаешь, только ты даже не работал у нас в отделе и не знаешь как он обращается со мной, он всегда строг и я не думаю, что его жена одобрит это. — Да что нам это жена, не стена — подвинется. Хрюкнув от смеха, сам от себя этого не ожидая, медленно перевёл взгляд на Сана, что вот-вот засмеётся над этой странной привычкой своего друга. — Сан, его ты сделаешь это, то я к тебе больше не приду, а если и приду, то без вина и не буду давать советы по выбору женихов! Чхве засмеялся. Засмеялся впервые за девять месяцев. Искренне, не подделывая эмоций. Уён улыбнулся, налетая на Сана с объятиями, с очень крепкими объятиями, что дарил только самым дорогим ему людям, его семье, а Сан — семья, член его семьи, которого он любит так же, как и родного брата, да он и есть его родной брат, хоть они внешне не похожи, хоть и родители разные — не имеет значения. Они самые настоящие братья. — Уён, спасибо тебе… За всё спасибо… Тихо начал Сан, обнимая парня за плечи, стараясь показать всю свою любовь к нему, показать как он им дорожит. — Тише-тише, я всё знаю, Сан, не надо, а то ты начинаешь, будто сегодня вечером или ночью помирать собрался! Начал возмущаться белоснежный, заглядывая в глаза кареглазому. — 사랑해 — И я тебя, Сан~и. Тридцатое мая две тысячи восемнадцатого года. 16:57. Успел. Двое друзей засиделись до такой степени, что вовсе забыли про время, но вовремя опомнились, только из-за того, что Уёну позвонил его муж, да муж Чонхо, намекая, что он обещал ненадолго, а сам уже сидит пятый час, тогда они и попрощались. — Так, адрес вроде тот, не должен ошибиться. Добравшись до нужного этажа, его тут же встретила охрана, провожая до нужного места. Присвистнув, Сан начал осматриваться и нашёл своего начальника. — Здравствуйте, Сэр. — Здравствуй, Сан. Давай без формальностей, просто отдохнём! И я рад, что ты принял моего приглашение и пришёл, спасибо тебе. Мужчина улыбнулся, держа в руке бокал шампанского. Сан опомнился и вручил тому торт, что успел прикупить по дороге сюда. — Поздравляю вашего сына с выпуском, это вам. Извините, что так скромно, но… — Ох, Сан, ты такой лапочка, спасибо большое, не нужно ничего дорогого, тебе не стоило так утруждать себя, поставь, пожалуйста, на тот стол. Я скоро вернусь и скажу тост, а ты пока расслабься. Он взял с подноса бокал и вручил брюнету, который кивнул на его слова и поставил торт на тот стол, на который указали. Видимо он не один пришёл с таким подарочком. Весь стол ими заставлен. 17:41. Прошёл, почти, час, но Сан даже не притронулся к шампанскому, хоть это и не культурно с его стороны, но ему хватило того, что они выпили с Уёном. Он просто стоял в сторонке и смотрел на выпускников, видимо, друзей Мина, потому что много их тут не было, можно было определить по выпускным лентам, что бросались в глаза из-за красного цвета, на которых можно было разглядеть надпись « выпускной 2018». А так у Чхве была такая же, только с другим годом. Правда он не помнит где она, ну и пусть. — Вот это скукотень. Вот был бы здесь хотя бы один знакомый. Вздохнув, он не думал, что накаркает беду на себя. Знакомая фигура появилась рядом с Мином. Эти тонкие и изящные ноги. Эта тонкая талия. Это лицо. Это когда-то любимое лицо. Почему он здесь? Почему в груди щемит? Почему так больно? Он смотрит. Он идёт сюда. Надо уходить. Не подходи, уходи, Чон Хосок! Сан опустил взгляд, уходя к выходу, но тут его схватили за руку. Чёрт. — Я не хочу… Ой, это вы? — Сан, а куда ты собрался? Я вернулся, прости, что так долго. — Извините, я хотел отойти в уборную. — А-а, понял тебя. Можешь идти, но только возвращайся, я буду поздравлять сына, очень им горжусь. Но вот только брюнета это не интересовало, нужно было скорее уходить. Уходить. Тридцать первое мая две тысячи восемнадцатого года. 6:51. Сан открыл глаза и обнаружил рядом с собой тело, горячее тело, с которым он этой ночью вытворял грязные и пошлые штуки. Как же он мог попасться этому соблазну. Эти губы просто сводят с ума. Это нереально было остановить. Собравшись, Сан уже было ушёл, он хотел бы повторить, но нет. Он наступил на эти грабли по пьяне. Брюнет забрал телефон, который валялся выключенный в углу комнаты отеля, да, они в отеле. — Уже уходишь? А как же деньги? Этот грубый голос, из-за которого бегут мурашки по коже. Накрывает полностью, но если бы он говорил приятные вещи. — Что? Какие деньги? В недоумении проговорил старший, не оборачиваясь. — За эту ночь, шлюха. Сломано. Сломано. Сломано. Опять. Опять. Опять. За что? За что? За что? Почему? Почему? Почему? Он убегает из этого отеля, ловит попавшееся такси, расплачивается, не смотря на таксиста. Забегает и падает на пол без сил. Крики раздаются по всей комнате, отражаются эхом и оглушают. Грусть заменяется злостью. Его образ перед глазами. Исчезни. Уходи. Чон Хосок, умри. Уходи. Прошу. Удар в стену. Ещё удар. Удар. Удар. Сильнее. Удар. Удар. Отчаянный удар. — Почему? За что? Сан сдался. Он больше так не может. Всё то, что он выстраивал девять месяцев рухнуло. Внутри что-то сломалось. Уже ни больно, ни зло, ни грустно. Хочется закрыть глаза и открыть, после увидев Хосока, который с его солнечной улыбкой идёт обнимать его. Целовать. Защищать. И любить… Сан идёт в комнату, быстро находит карандаш и листок, где пишет записку его самому родному человеку — Уёну. « Здравствуй, Уён. Я знаю, что ты найдешь меня первым, только прошу тебя, не злись. Я хочу, чтобы ты всегда радовался, всегда улыбался и заботился о дорогих тебе людях. Прошу тебя, не скучай. Я люблю тебя. Это «письмо» не получилось, вообще никак. Уён, прости меня и я люблю тебя. » Две капли скатились с щеки и упали на лист. Тишину пронзают тихие всхлипы боли. Открытый ящик и там спасение. — Я буду спать… Я больше не увижу его… Придёт моё спокойствие… Прощайте. Я люблю вас, Уён, Хосок. Выстрел в висок. Уже мёртвое тело упало на ковёр, открашивая его в красный. Сан начал новую жизнь. Он нашёл своё спокойствие, что пытался найти после разлуки. Двадцать четвёртое августа две тысячи двадцатого года. — Папа, а почему на камушке написано моё имя? — Потому что я назвал тебя в честь этого человека, малыш. — А почему в его честь? А что за дядя был? — Это была моя жизнь, Сан. Я любил этого дядю. — А почему этот дядя под землёй? — Он хочет спать, милый. Беги к маме, я пока тут побуду. — Хорошо, папа! Брюнет встал на колени, опуская голову к земле. Слёзы потекли сами, питая землю, под которой покоится родной для Хосока человек. И вот вам ответ на ваш вопрос: за что? Почему? А это всё шутки, игры и споры. Глупые шутки и глупые споры вместе с играми. Я прошу вас, обращусь ко всем читателям: не играйте во взрослые игры и не спорьте на чужие жизни, как это сделал Хосок. Ему пришлось оставить любимого, пришлось обращаться с ним как с дерьмом и вот до чего это довело, и это всё из-за глупого спора: а слабо тебе… ?! Так и лишаются своих любимых и друзей. Хосока тоже взяли на слабо бросить его на год. У других людей тоже есть чувства, не думайте только о себе. Думайте о последствиях.