Поле одуванчиков

Постоянное общение с Торином, вылазки в город и беседы с волшебником. Смауг мог лишь наблюдать, не показываться и молчать — не хотелось создавать проблем маленькому Хоббиту. Хотелось видеть как он возвращается счастливым и знать, как для него это важно. Слушать часами рассказы о том, как он общался с гномами или восторгался фокусами человека в серой мантии, изображая из себя колдуна и неловко улыбаясь когда ничего не получалось, потому что он всего лишь хоббит. В такие моменты хвост Смауга вилял точно у собаки, а навострившиеся уши впитывали каждое слово, потому что для него было важно то счастье и радость, что испытывал этот малыш. Все поменялось в один день. Бильбо отправлялся на празднование возвращения Аркенстона, которое устроил «маленький король». Они ради Бильбо даже организовали его здесь, каждый день навещая домик хоббита и смеясь предстоящему веселью. А Смауг прятался, не выдавая себя и слыша каждое слово о победе над драконом и о том, как они благодарны Бильбо. Тот неловко оборачивался каждый раз, слыша похвалу, словно пытаясь найти поддержку дракона. Словно бы это не он его боялся и стеснялся показать. Все варианты с маскировкой от отмел сразу, то ли стараясь защитить Смауга от раскрытия, то ли просто боясь показать всем, что у него есть кто-то. А гномы тем временем хватали, хлопали по плечам и трепали кудрявую голову его милого Бильбо. Тот не отмахивался, смущённо улыбался и смотрел, внимательно слушая о том, что было после возвращения горы ее Королю. Бильбо ушел в тот вечер, неловко обняв Смауга и сказав, что вернётся завтра, что обещает не пить предложенное гномами пойло и не говорить лишнего. А может дракон хотел, чтобы о нем узнали, чтобы никто больше не приближался с Хоббиту, чтобы никто не трогал его так, будто это позволено. Смауг махнул головой, отгоняя мысли. Конечно у Бильбо должны были быть друзья, он не принадлежал дракону, словно драгоценность. Он наконец-то смог это осознать самостоятельно, впервые за столько лет почувствовать привязанность к кому-то кроме золота. И он отпустил Бильбо, сжав его в своих объятиях чуть сильнее обычного напоследок. Смауг спал, когда шум за окном, громкий и неуклюжий, разбудил его. Он поднялся, пряча рога и крылья, и, потянув за собой одеяло, не достающее даже до колен, поплелся к окну из которого было лучше всего видно источник шума. Улыбка невольно озарила его лицо, потому что только Бильбо мог издать столько шума, неловко спотыкаясь, выпивши слишком много. Дракон ни раз видел его таким, посмеиваясь за неуклюжими попытками попасть в дверной проем и осторожно придерживая хоббита, дабы тот не вписался головой в какой-нибудь угол. Замер он, так и не дойдя. Заледенел на месте, даже улыбка осталась на лице, превратившись в болезненную судорогу. За окном и правда был Бильбо, покрасневший до кончиков ушей и смотрящий на Торина, который держал его за талию. «Мой!» — прорычал голос в голове Смауга, а рука так и замерла, не дотянувшись до дверной ручки. Сердце сжевало, зажало будто бы между камнями и затопило болезненно холодными золотыми монетами. Бильбо на его глазах прошептал что-то недоступное драконьему слуху, обнял гнома и остался так стоять. Голос в голове грозно, но неуверенно повторил: «мой». Затих, оставляя чужой рукой борозды на оконной раме. «Он не твой, ты же знаешь — живые существа не сокровища и принадлежать не могут». «Оставь это, мы найдем другого». «Такое случается, у тебя ещё будет достаточно времени, чтобы не тратить его на кого-то вроде него». Зубы скрипнули, а рука тяжело соскользнула с рамы, пряча когти поглубже, чтобы больше ничему не навредить. Смауг поплелся обратно, зная, что он ничего не должен с этим делать, он не должен в это лезть. Чувства меняются, и он никого не должен за это винить — предательство присуще каждому. Он просто уйдет завтра. Так будет проще им обоим. Хоббиту не придется скрывать кого-то вроде него и бояться, а Смауг снова будет свободен. Кровать в темноте показалась слишком маленькой, слишком унылой и грязной. Смауг привередливо мотнул головой и скинул одеяло со своих плеч, ушел в кладовую. Там не так много места, но окружение из чужих дорогих вещей напоминает ему о предыдущем доме, успокаивая ставший слишком чутким разум. Он лег, прикрывая глаза и заставляя хвост не метаться, чтобы тот ненароком ничего не разбил. Ему было холодно, это вызывало усмешку, чтобы дракону и было холодно, он просто отпустил эту мысль. Дверь хлопнула минут через десять, заставляя поморщиться и устало открыть глаза. По дому раздавались шаги, слишком нервные и слишком торопливые — Бильбо думал. Смауг уже видел это, когда сам проявил инициативу по отношению к Хоббиту. Не столь очевидную, как у гнома. Почти невесомую, словно он боялся спугнуть, но заставившую Бильбо думать о своих чувствах. Дракон улыбнулся. — Смауг? — неуверенно позвал Бильбо. Видимо, обнаружил пустую кровать, да и привычные места обитания дракона тоже были пусты. Смауг слушал из своего укрытия устоявшуюся после оклика тишину. Она была оглушительной, как и треск последовавший за ней, а также возглас: «ай-ай-ай». Смауг даже приподнялся на локтях, уже собираясь выйти из своего укрытия, как дверь распахнулась перед его носом. На пороге стоял Бильбо, костяшки на пальцах были покрасневшие, удар стал понятен. Смауг нарушил тишину первым, негромко спросив: — Почему ты тут? — А ты? — Это мой дом. — Ты уходил на праздник и обещал вернуться только завтра. — Пришлось вернутся раньше. — С чего это? — А с того! — Мне показалось ты отлично проводил время со своими друзьями. — Ещё скажи что сбегал посмотреть. — Нет, я спал. — Здесь? — Да. — Что-то случилось? Смауг улыбнулся. — Нет, просто искал место для сна получше. — Я сделаю одеяло длиннее, если ты об этом. — Не думаю что в этом есть необходимость. — Поче… Смауг потянул Бильбо на себя, обнял так, что последняя фраза утонула где-то в плече. Хоббит хотел обнять его в ответ, но Смауг в этот момент уже отстранил его, разворачиваясь. — Иди спать, ты наверное устал. Бильбо кивнул, вышел, и Смауг спокойно вздохнул, улыбка моментально сползла с лица, оставляя усталость и грусть. Конечно он уйдет, к чему эти вопросы, он решит уже скоро, что дракону не место в его доме, что Торин значит гораздо больше. Смауг фыркнул, выдыхая облачко дыма. — Только попробуй своей обидой подпалить мой дом. Смауг обернулся, глаза слегка расширились от удивления. Бильбо стоял в двери с одеялом и подушкой в руках. — Я же сказал иди спать — Я и пришел. — Сюда? — Но не в развороченной же пустой кровати мне спать, и не с гномами. — Поче… — Потому что я знаю из-за чего ты так себя ведёшь. У тебя в глазах словно небо в тучах, ты в курсе? Улыбаешься так, словно все в порядке, а сам уже хочешь уйти, не могут твои глаза лгать, я видел это. — Бильбо кинул подушку рядом с головой Смауга, а потом лег сам, накрывая их обоих все тем же коротким одеялом, и продолжая: — там плескалась такая грусть, словно я опять стою перед тобой на горе золота и слушаю какой ты страшный и злой дракон. — И только поэтому ты? — Сложно не заметить как ты дерешь мои рамы. Столько шума издал, что я думаю это слышал каждый в Шире. — А Торин? — А его я отправил домой. — Мне казалось вы обнимались и все у вас отлично. — Я думал, что драконы умнее, — Бильбо засмеялся, но объяснил, — даже если я обнимал его это не значит, что я отказываюсь от тебя и своих слов, что я сказал в тот день. — И правда, — Смауг вздохнул, обнимая лежащего рядом хоббита, — ну и на что были похожи на мои глаза? — На окно, в которое ты смотрел.