Благодарность

Песня флейты взлетает над Луаньцзан, подобная плачу. Она кружит в воздухе вместе с ветром, стонет и зовёт. С первой же нотой, что долетает до слуха, Вэнь Нин вздрагивает и спешит в пещеру Фумо так быстро, как только может. – Вэнь Нин, ты пришёл, – Вэй Усянь отнимает от губ призрачную флейту Чэньцин и поднимает взгляд навстречу своему гостю. Мелодия Призыва растворяется высоко под потолком Фумо. – Г-господин Вэй, – Призрачный Генерал склоняется в приветствии. Он встревожен неожиданным призывом. – В-вы меня звали. Что-то случилось? – Хотел тебя увидеть, – отвечает Вэй Усянь, отводя в сторону взгляд. – И побеседовать. Он достаёт из рукава исписанный кровью жёлтый талисман и бросает в сторону Вэнь Нина. Лёгкая бумага пролетает мимо и у самого входа в пещеру будто врезается в невидимую стену. На мгновение всё вокруг озаряется алым сиянием, которое тут же гаснет, оставляя лишь десяток горящих повсюду свечей. Их пламя от взрыва духовной силы даже не покачнулось. Вэнь Нин видит прозрачный щит, закрывающий за ним проход в пещеру. Только редкие алые всполохи выдают наличие барьера. Замечая тревогу на лице Вэнь Нина и немой вопрос, застывший на губах, Вэй Усянь взмахивает рукой и говорит: – Не волнуйся. Это всего лишь дверь. Не хочу, чтобы нас тревожили. – Н-но могут услышать, да? – Вэнь Нин теряется в догадках. – Не могут. Этот щит не пропускает никакие звуки. В тишине слышно только лёгкое потрескивание свечей. От курильницы, стоящей на каменной плитке, что играет роль стола, вверх тянется тоненькая струйка дыма, растворяясь под высоким потолком. Вэй Усянь указывает жестом на своё ложе: – Вэнь Нин, присядь, пожалуйста. Призрачный Генерал теребит веревочку сдерживающих заклинаний на шее. – Г-господин Вэй, что случилось? – он медленно подходит к ложу, которое Вэй Усянь собрал для себя из старых досок и разных тканей и разместил на подходящей каменной плите почти в самом центре каменной кельи. Ранее Вэй Усянь никогда не приглашал его к себе. Если они беседовали, то обычно в том домике, что Вэнь Нин делил с Вэнь Цин. – Вэнь Нин, как ты себя чувствуешь? – Вэй Усянь оставляет на столике Чэньцин и подходит совсем близко к Вэнь Нину. – Тебя ничего не тревожит? Как ты ощущаешь себя после пробуждения? От Вэй Усяня веет тонким запахом луговых трав и свежестью Небес после вспышек молний. Вэнь Нин смотрит на него снизу верх и не успевает удивиться его непривычной близости, зачарованный этим ароматом. – Г-господин Вэй, я… всё хорошо. Я хотел сказать, это в-всё ещё немного странно, но хорошо. Я почти п-привык к этому новому ощущению себя. Вэй Усянь берёт в руки его кисть и зажимает между ладоней. Прикосновения такие разные… Одно — горячее и живое. От второго веет могильным холодом, переплетённым с тёмной Ци. Рука Вэнь Нина медленно теплеет, вбирая в себя жар живого сердца. Старейшина Илина смотрит на их переплетённые кисти. Рука Вэнь Нина почти такая же бледная, как и его, только тёмные вены чуть более выделяются на коже. Он проводит пальцем по одной из ярких венок вверх по запястью Вэнь Нина до самого сгиба, открывая неяркому свету его руку цунь за цунем, освобождая от тонкой ткани рукава простого ханьфу. – Главное, что это всё тот же Вэнь Цюньлинь, которого я когда-то повстречал перед состязанием лучников в Цишане. – Он светло улыбается своему гостю. – Вэнь Нин, ты ведь помнишь? – Я н-никогда не забывал. С того сам-мого дня. – Он цепко следит за каждым движением Вэй Усяня. – Я позвал тебя, чтобы сказать «спасибо». Вэнь Нин, сколько может быть лиц у благодарности? – С-спасибо? За что? – Вэнь Нин оказывается сбитым с толку этими словами. – Ведь это ты. Это всегда был ты. И то, что ты сделал для меня в прошлом… я ни разу не поблагодарил тебя, как ты того заслуживаешь, мой Призрачный Генерал. – Вэй Усянь почти шепчет ему эти слова. Несмотря на то, как тихо он говорит, слова, казалось, звенят под куполом Фумо. – Н-не говорите так, господин Вэй, – Вэнь Нин мотает головой из стороны в сторону, – и мне с-совсем не нравится это нелепое п-прозвище. – О, прости. Мне казалось, звучит неплохо. Скажи, как тебе больше нравится? А-Нин? Вэнь Нин снова чувствует себя совсем растерянным. И несколько раз кивает, не находя слов для ответа. Тёмные волосы падают вперёд, пряча лицо за чёрным пологом. – А-Нин, – повторяет Вэй Усянь, приводя в порядок растрепавшиеся пряди. Он улыбается всё так же тепло и аккуратно убирает волосы Вэнь Нина наверх и за уши, мягко поглаживая его по голове. Пряди на ощупь кажутся совсем иссохшими и тоненькими. Вэнь Нин прячет взгляд. Он не ожидал такой близости, хотя очень желал. Он замирает под каждым случайным прикосновением Вэй Усяня. Раньше, наблюдая как тот вечерами после ужина скрывался в Фумо, Вэнь Нин всем сердцем желал оказаться рядом с Вэй Усянем, от которого в такие моменты особенно резко веяло бесконечным одиночеством. У Вэнь Нина была семья. Маленькая, но очень сплочённая. У Вэй Усяня не осталось из близких никого. Порицаемый всеми, он прятался от лишних глаз в пещере, где проводил время, мастеря всё новые и новые инструменты и артефакты, расписывая талисманы. Вэнь Нин желал просто быть рядом. Пусть и не прикасаясь, находиться поближе, чтобы разделить груз, что Вэй Усянь всегда нёс с улыбкой на лице даже в самые тяжёлые дни. А теперь Вэй Усянь говорит о какой-то неуместной благодарности. Вэй Усянь поднимается с ложа и скрывается за широкой деревянной ширмой, разделяющей комнату на две почти равные части. Вскоре он возвращается, держа в руках большую глиняную чашу, наполненную водой почти до самых краёв. Заклинатель осторожно ставит чашу у самых ног Вэнь Нина, стараясь не расплескать ни капли. Вэнь Нин внимательно оглядывает чашу: она выполнена из очень тёмного сорта глины, так, что и не сразу поймешь, пустая она или чем-то заполнена. На вид она совсем простая, с неровными краями, будто делал её юный подмастерье гончара. – Смотри, – произносит с гордостью Вэй Усянь, – найти глину на Луаньцзан оказалось непросто. А уж запечь её... Хах! Я раньше не был знаком с гончарным делом. И чтобы чаша вышла хоть сколь-нибудь подходящей, пришлось изрядно помучиться. А для запекания я и вовсе придумал специальный талисман. – З-зачем она? – Не разговаривай. Ни слова более. С этими словами Вэй Усянь садится на колени у ног Вэнь Нина так, что глиняная чаша оказывается прямо между юношами. Вэнь Нин очень заинтригован и одновременно с этим растерян. Вэй Усянь приподнимает полы ханьфу Вэнь Нина до колен. Он снимает обувь с ног Вэнь Нина, со всей осторожностью, будто перед ним не лютый мертвец, а хрупкая фарфоровая кукла. А потом ставит их по одной в наполненную водой чашу. – Г-господин Вэй! – восклицание выходит чуть более громким, чем ожидал Вэнь Нин. – Я же сказал. Ни слова, А-Нин. Просто чувствуй. И принимай. Теперь уже Вэй Усянь смотрит снизу вверх на Вэнь Нина так, что у лютого мертвеца снова готово забиться сердце. Его уносит потоком разнообразных чувств, главное из которых – совершенно неожиданное возбуждение. Вода в чаше прохладная, и Вэй Усянь подогревает её, применяя талисман. Вэнь Нин ощущает, что это не просто вода, а какая-то смесь из знакомых ему трав и даже масел, раздобыть которые на Луаньцзан, мягко говоря, очень непросто. На самом дне чаши обнаруживается что-то наподобие губки. Вэй Усянь осторожно берёт правую ногу Вэнь Нина и мягко оглаживает этой губкой, не пропуская ни фэня кожи. Бледная кожа Вэнь Нина, расчерченная сеткой потемневших вен, осталась на удивление мягкой и бархатистой, как при жизни. Вэй Усянь отправляет губку в воду, испытывая странное ощущение – он желает прикасаться к коже ног Вэнь Нина и не отпускать его от себя ни на мгновение. – А-Нин, скажи, – Вэй Усянь поднимает глаза навстречу своему другу, – тебе нравится так? Что ты чувствуешь? – Я… Хочется п-плакать, но я не могу. И ещё, я чувствую тепло. – Мне продолжать? – спрашивает Вэй Усянь, не отводя глаз, и протягивает руку в сторону Вэнь Нина. – Д-да. – Лютый мертвец ловит его кисть и склоняется к ней в поцелуе. Он едва касается губами ладони. Сердце Вэй Усяня словно замирает на мгновение. – А-Нин, – резко выдыхает Усянь, чувствуя, как внутри разливается совершенно чуждое и непривычное тепло, перетекающее в живой жар. Это ощущение безумно нравится Вэй Усяню, вызывая всё большее желание продолжать. Он поднимает омытую ногу Вэнь Нина чуть выше, на уровень своего лица. А после — медленно и тягуче, не отводя взгляда от его глаз, проводит языком вдоль ступни. Кожа Вэнь Нина пахнет травами и маслами и чуть горчит. Усянь ведёт языком от изящно очерченной пятки до самых пальцев, выводя затейливые узоры, будто рисует символы. А после – втягивает в рот сначала один его палец, потом другой, и так – по очереди все, не обделяя вниманием ни один. Он ласкает языком между пальцами, снова ведёт вниз и вверх по стопе. Он прочерчивает мягким языком по косточке на внутренней стороне чуть выше стопы и оставляет цепочку поцелуев. Если бы Вэнь Нину нужно было дышать, он бы забыл, как это делать. Он замирает под прикосновениями, такими живыми и интимными. Никто прежде и никогда не дарил ему подобных ласк. Вэнь Нин чувствует, как его замершее навек сердце словно колыхнулось, и от этого порыва слегка потемнело в глазах. Вэнь Нин едва не падает на ложе, на котором он сидит. – Ты в порядке? – в то же мгновение спрашивает Вэй Усянь – Д-да, господин Вэй, – сипло отвечает Вэнь Нин. – Я говорил тебе, что у благодарности сотни лиц. И это – тоже одно из них, А-Нин. – Г-господин Вэй, я… я снова чувствую себя живым. Когда в-вы р-рядом т-так, – от волнения Вэнь Нин стал заикаться чуть чаще, чем обычно. – Это хорошо, мой А-Нин. Очень хорошо. Вэй Усянь снова омывает правую ногу в ароматных травах, а потом — аккуратно отирает досуха обрезом светлой ткани, что находится тут же, у ложа. Заклинатель повторяет те же действия с левой ногой Вэнь Нина, заставляя того трепетать. Если бы не ощущение пустоты, собравшееся за грудиной, Вэнь Нин бы подумал, что действительно ожил от этой игры прикосновений и ласк. Закончив с омовением, Вэй Усянь встаёт с колен и относит тяжёлую глиняную чашу обратно за ширму. Он возвращается к Вэнь Нину замечая, как едва уловимая улыбка играет на его губах. А в застывших изумрудных глазах будто появилась и засияла искра настоящей жизни. Вэй Усянь садится на ложе рядом, приобнимая правой рукой Вэнь Нина за талию. Он шепчет ему на ухо приблизившись так, словно боится быть услышанным кем-то ещё, кроме Вэнь Нина. – Спасибо, А-Нин. Спасибо за всё, что ты для меня делал. И прости, если я когда-то чем-то обидел тебя. Я не знаю, как бы сложилась жизнь, не приюти ты нас с Цзян Чэном в Илине тогда. Что бы мы делали без помощи твоей и Вэнь Цин. Говорить об этом тяжело. Я вообще не люблю говорить о благодарности. Я предпочитаю являть благодарность через дела. Вэнь Нин поворачивает голову и встречается взглядом с Вэй Усянем. У Старейшины Илина глаза удивительного тёмного, иссиня-серого оттенка, словно грозовое облако, в самой глубине которого играют вспышки алых молний. Вэнь Нин едва задевает взглядом изгиб его губ и восхищается, насколько мягкими они остаются, несмотря на то, как много времени Вэй Усянь проводит в заботах о семье Вэнь и в работе над новыми изобретениями, часто забывая напрочь о пище, воде и сне. Даже лишённый ядра, запутавшийся и потерянный, Вэй Усянь продолжает восхищать Вэнь Нина каждым взмахом густых чёрных ресниц и каждым словом, слетающим с этих мягких губ. – Господин Вэй, я могу вас… Я б-бы хотел, – Вэнь Нин теряется в словах. Его словно магнитом тянет к Вэй Усяню. – Всё, что ты пожелаешь, А-Нин, – шепчут мягкие губы и оказываются совсем-совсем рядом. Вэнь Нин не находит в себе сил более сопротивляться. Он приникает к губам Вэй Усяня в своём первом в жизни (жизни?) поцелуем. Совсем неумело, но желая этого всем своим существом. Вэй Усянь отвечает, не отстраняясь ни на мгновение, аккуратно направляя и ведя Вэнь Нина в каждом движении. Губы Вэнь Нина, чуть сухие и прохладные, с каждой секундой становятся теплее. Вэй Усянь готов разделить дыхание, готов отдать своё дыхание ему, чтобы Вэнь Нин снова ожил и почувствовал биение жизни под кожей. Вэй Усянь проникает языком в рот Вэнь Нина, очерчивает ровную линию зубов, ощущая, как с каждой секундой Вэнь Нин действительно словно оживает. И от осознания этого у Усяня разливается внутри небывалое тепло. Тонкая грань между жизнью и смертью размывается от этого поцелуя. Вэнь Нин впитывает тепло каждым прикосновением, стремится к жару живого сердца, позволяя дыханию Вэй Усяня проникать и растворяться. Вэй Усянь обнимает Вэнь Нина за талию ещё крепче, не позволяя прервать поцелуй, отчаянно желая, чтобы он длился и длился. Вэнь Нин обнимает его в ответ и зеркально повторяет каждое его движение. От этого у Вэй Усяня кружится голова. Он вплетает пальцы в волосы Вэнь Нина, отводя его голову чуть назад. Он открывает неверному свету свечей кожу бледной шеи Вэнь Нина, расчерченную чёрными линиями вен. Вэй Усянь ведёт цепочку частых невесомых поцелуев вдоль самых ярких вен. Они подобны рекам на карте и вспышкам молний на грозовом небе. И после поцелуев Вэй Усянь очерчивает языком эти тонкие чёрные линии. Всё это напоминает безумие. Безумие, которое нравится им обоим до безумства. Вэнь Нин, как может, контролирует своё тело, чтобы не поранить случайно хрупкого живого человека рядом. Он позволяет Вэй Усяню прикасаться к себе везде, где тот только пожелает. Вэй Усянь отводит в сторону ворот ханьфу Вэнь Нина и проводит языком по остро выделяющимся ключицам. – Ты исключителен, А-Нин, ты — само совершенство. – Старейшина Илина шепчет эти слова самим прикосновениям. – Г-господин Вэй, мне всё же кажется, это в-вы исключительны. С этими словами Вэнь Нин отстраняется, встречая непонимание в глазах Вэй Усяня. – В-вы говорили, что у благодарности сотни лиц. Вэй Усянь кивает, прислушиваясь. – А сколько лиц может б-быть у… Может б-быть у любви? – Тысячи, А-Нин. – Вэй Усянь пожимает плечами, и в его взгляде сложно что-то прочитать среди полумрака и горящих свечей. – Если б-бы я мог, я хотел бы показать вам их все. Вэнь Нин плавно ведёт прохладной рукой вдоль торса Вэй Усяня вниз и вниз, провожая взглядом каждое движение своей кисти. Вэй Усянь замирает, позволяя Вэнь Нину действовать. Двое человек, изголодавшихся по прикосновениям. Раньше они едва ли дотрагивались друг до друга. А теперь не могут друг от друга оторваться. Вэнь Нин очерчивает тонкими пальцами живот Вэй Усяня и опускает ладонь, почти задевая все те места, до которых ранее Усянь дотрагивался только сам. И даже сквозь тонкую ткань черного ханьфу эти прикосновения ощущаются как никогда остро. – А-Нин, ниже. Будь смелее. Можно, – Вэй Усянь роняет слова с придыханием. Но Вэнь Нин не спешит. Только осторожно исследует каждый цунь тела Вэй Усяня, наслаждаясь теплом, что едва просачивается сквозь одежды. Вэнь Нин опускается на колени у ног Вэй Усяня. Он медленно приподнимает полы одежд Старейшины Илина точно так же, как делал с ним же Усянь несколько минут назад. Он проводит руками от лодыжек вверх, вдоль невысокого сапога, что заканчивается на середине голени. А потом дотрагивается до обнаженного колена. Одежды складываются сложными волнами на бёдрах Усяня, когда Вэнь Нин отводит ткань наверх, подобно театральной драпировке. Он замечает явственный и твёрдый бугорок под оставшимися одеждами и более не в силах отвести взгляда. У Вэй Усяня всё плывёт перед глазами. Он отчаянно желает продолжения, но не торопит Вэнь Нина, позволяя тому действовать свободно, согласно внутренним подсказкам и личным желаниям. Вэнь Нин медлит. – А-Нин, дай мне руку, – Старейшина Илина протягивает кисть навстречу Вэнь Нину, и они переплетают пальцы в незатейливой игре лёгких прикосновений. А потом он кладёт ладонь Вэнь Нина на бугорок и свою кисть поверх, совершая несколько движений верх-вниз. – Вот так. Так можно. Будто делаешь массаж. Он убирает руку, оставляя Вэнь Нину возможность действовать самому дальше. Вэнь Нин ловит темп, заставляя Вэй Усяня дышать всё чаще и глубже. – А-Нин, я сейчас… Ах, – Вэй Усянь запрокидывает голову, и длинные волосы едва касаются ложа, подобно тонким ивовым ветвям, играющим с гладью воды. – Так жарко. Развяжи мне пояс. Вэнь Нин послушно дёргает за алую ленту и пояс, стягивающий одежды Усяня на талии, медленно сползает, заставляя чёрное ханьфу разойтись в стороны. Более почти ничего не мешает Вэнь Нину созерцать красивое тело Вэй Усяня во всех деталях. – Ах, так намного лучше. На чём мы остановились, А-Нин? Вэнь Нин достаёт из рукава небольшую скляночку, заполненную жидкостью, что по всему виду напоминает масло. – Что это? – Вэй Усянь заинтересованно спрашивает, разглядывая незамысловатый стеклянный сосуд. – Это масло. Т-такое используют для заживления ран и ухода. Мне оно очень н-нравится. Ароматное, а в основе — персиковая кост-точка и эссенция из цветов. Я думаю, т-так будет лучше сделать то, то я хочу. Вэнь Нин наливает на ладонь немного прозрачной золотистой жидкости, а потом, глядя на Вэй Усяня, делает из той же скляночки несколько глотков. Нежный аромат персика струится, перемешиваясь с нотками, что источает курильница на столике. – А что ты хочешь, А-Нин? Вэнь Нин не отвечает. Только находит пальцами затвердевший член Вэй Усяня и проводит по нему рукой вверх и медленно вниз, умасливая окроплённой маслом рукой тонкую податливую кожу до основания и чувствительную головку. И от каждого движения Вэй Усянь шумно втягивает в себя воздух и рвано выдыхает. Вэнь Нин дотрагивается до уздечки, оттягивая назад чувствительную кожу. – А-Нин, ах... откуда же ты это знаешь... – Г-господин Вэй, просто расслабьтесь. Вы же сами г-говорили, что у любви тысяча лиц. Вэй Усянь умолкает, растворяясь в ощущениях. И этот момент Вэнь Нин, растеряв остатки своей скромности, приникает губами к головке, обводит языком и целует, нанося ещё больше масла на горячую затвердевшую плоть. Вэнь Нин вбирает в себя головку, медленно ведёт губами вверх и вниз короткими движениями, принимая член Вэй Усяня всё глубже в себя с каждым мгновением. Умасленная плоть укладывается на его языке так ровно и плотно к нёбу, будто для этого и была создана. Вэй Усянь протягивает руку, путает пальцы в смоляных волосах Вэнь Нина, проводит рукой под волосы, нащупывая прохладную шею. Он перебирает пальцами острые позвонки на шее, подстраивая движения рук под ритм, который задаёт Вэнь Нин. Через несколько мгновений Вэнь Нин чуть отстраняется, отнимая от губ горячую плоть и смотрит снизу вверх на распалённого Вэй Усяня. – В моём п-положении есть один плюс, – говорит он, немного смущаясь. Вэй Усянь не успевает понять, к чему ведёт речь его друг. Едва закончив фразу, Вэнь Нин возвращается к ласкам и одним движением принимает член Вэй Усяня глубоко в горло, до самого основания. Усянь чувствует, как скользит вдоль ребристого нутра Вэнь Нина его горячая плоть, обагрённая маслом, и впервые за весь вечер издаёт громкий стон. Вэнь Нин берёт глубоко и размашисто, и Вэй Усянь теряет себя в ощущениях. Прохлада перемешивается с жаром, сердце бешено стучит где-то в горле Вэй Усяня. Он не убирает руку с шеи Вэнь Нина, помогая ему держать заданный темп, всё более и более приближая себя к разрядке. Он стонет в голос, совершенно не смущаясь этих звуков. У Вэй Усяня вспыхивают созвездия под веками, едва стоит ему прикрыть глаза, даже на мгновение. Он выдыхает имя Вэнь Нина и вместе с этим изливается глубоко в его горло. Вэнь Нин останавливается, принимая в себя всё до капли и делает несколько глотательных движений. А потом медленно выпускает член Вэй Усяня, поглаживая возлюбленного пальцами по бёдрам. Вэй Усянь падает на ложе, совершенно обессиленный. Его накрывает потоком необъяснимых чувств, и слёзы катятся из уголков его глаз. Вэнь Нин садится на ложе и осторожно кладёт голову Вэй Усяня себе на колени, поглаживая заклинателя по гладким шёлковым волосам. Алая лента совершенно свалилась с волос, выпустив на волю оставшиеся пряди. Вэнь Нин медленно перебирает волосы Вэй Усяня, массирует кожу его головы и чуть заметно улыбается, разделяя умиротворяющее ощущение. Вэй Усянь открывает глаза, стараясь сфокусировать блуждающий взгляд на его зелёных радужках. - А-Нин, – еле-слышно произносит он. – Д-да, господин Вэй, – в ту же минуту откликается Вэнь Нин. – Теперь ты можешь обращаться ко мне А-Сянь, я думаю, – ухмыляется он, протягивая наверх руку. Он гладит пальцами по острым скулам Вэнь Нина. – Откуда ты знаешь про… Про такие ласки? Вэнь Нин упирается в него взглядом в ответ и на губах играет загадочная улыбка: – Госп… ах, у целителей в библиотеках ещё и не т-то можно найти, А-Сянь.