Ошибка

Все, о чем она мечтала, стало реальностью. Наконец-то Гарри ответил ей взаимностью, и они были… счастливы? Они вроде и были, а вроде и нет. Как можно быть счастливым, когда за тобой охотится самый опасный волшебник всех времен? Как можно быть счастливой, когда всех твоих близких могут убить в любой момент? «С ним можно» — пронеслось в подсознании, и Джинни затрясла головой, пытаясь отмахнуться от воспоминаний. Слишком хороших. Слишком неправильных. Малфой прижимает ее к себе. Малфой целует ее лицо, губы, спускается к ключицам, переходит на плечи. Оставляет себя везде. А она задыхается им, хочет большего, впивается пальцами в его плечи, не то удерживая, не то отталкивая, но не отпускает. О чем он думал в тот момент? Точно не о ее фамилии или факультете. О чем думала она? Джинни усмехнулась. Она привыкла быть честной с самой собой. Но промолчать — не значит солгать? Верно? Голос внезапно подошедшего Гарри выдернул ее из мыслей. — Джинни, ты занята сегодня вечером? — Нет, а что? Еще одну тренировку по квиддичу я не выдержу, — он улыбнулся на ее игривый тон. Так по-домашнему и так застенчиво. Так, как может улыбаться только Гарри. Ее Гарри. — Я наоборот подумал, что нам нужно немного отдохнуть и отвлечься. Я хочу сводить тебя кое-куда, ты пойдешь? Джинни посмотрела в его глаза. Зеленые, теплые, совсем не такие как у… так, все! Ее парень зовет ее на свидание, а она думает о каком-то подлом слизеринце?! — Конечно пойду. Только как мне одеваться? Мы будем бродить по запретному лесу, охотиться на пожирателей или еще что похуже? — с улыбкой проговорила она. Гарри усмехнулся. — Нет, мы просто побудем нормальной парой. Уизли в сомнении подняла бровь. — Вау, ты уверен, что у нас получится? — Надо хотя бы попробовать, — Гарри наклонился и поцеловал ее в лоб. — Тогда до вечера? — До вечера, — ответила Джинни и проводила его взглядом. Хоть что-то хорошее. Через двадцать минут она тоже встала и покинула Большой зал, но даже не заметила, как ее спину сверлила пара серых глаз.

***

Малфой видел ее счастливой. Видел счастливым Поттера. Так надо. Золотому мальчику — золотая девочка. И плевать, что они целовались, плевать, что он почти забыл, как дышать из-за нее. Плевать. Это был глупый порыв, ничего не значащий, вот только почему, видя, как ее глаза зажигаются, когда Поттер оказывается поблизости, грудь что-то стискивало и не хотело отпускать? «Потому что ты позволил этому зайти слишком далеко. Потому что ты засыпаешь, думая о ней, видишь ее во снах, не всегда невинных, и просыпаешься со стояком на нее. Только, когда просто хочешь кого-то, тебе не больно. Досадно, обидно, но не больно. Вокруг много рыжих девчонок, симпатичных, умных, готовых ответить взаимностью, но тебе плевать на всех, кроме нее.» Малфой пытался еще осенью, но, сколько бы девушек не побывали в его постели, закрывая глаза он представлял ее. Рыжие волосы, рассыпанные по подушкам, полураскрытые губы, еле сдерживающие стоны, россыпь веснушек на скулах и плечах. Нормально, что не можешь кончить, пока не нарисуешь ее образ в своем воображении? Как называется чувство, когда встает только на одну, но ты ее терпеть не можешь? Любовь? Ненависть? Одержимость? Безумие. Ты сходишь с ума, Малфой. Он устало протер лицо рукой и вздохнул. Так или иначе, уже март, и времени на выполнение задания остается все меньше… Пока все будут в Хогсмиде, он сможет подольше поработать над исчезающим шкафом. Малфой отставил стакан с тыквенным соком и быстрыми шагами вышел из зала.

***

День с Гарри прошел просто замечательно. Они много смеялись, болтали обо всем на свете, и Джинни на какое-то время действительно почувствовала себя счастливой. Позволила себе забыть обо всем и быть нормальной. Только почему-то внутри все кричало «не так, не то, не тот», но Джинни удавалось успешно игнорировать свой внутренний голос. Ровно до того момента, когда она с Гарри столкнулась в коридоре восьмого этажа со слизеринцем. Слишком знакомым, чтобы просто схватить Поттера за рукав и молча пройти мимо. Слишком уставшим, чтобы понять, чем он занимался весь день. И сожаление вперемешку со злостью бежит по венам Уизли, поэтому она сильнее стискивает ладонь Гарри и вздергивает подбородок, встречаясь с режущим взглядом Малфоя. —Серьезно, Поттер? — Драко кривит губы в пренебрежительной усмешке. — Не мог найти подружку получше? Даже Чанг была не так плоха… И с брезгливостью пробегается глазами по фигурке Джинни, на что та мысленно усмехается. Ври, Малфой, ври Гарри, мне, себе… Ври всем! — Заткнись, Малфой! — Джинни кончиками пальцев чувствует напряжение Поттера и бросает быстрый взгляд на парня. Зеленые глаза ожесточились, а лицо приняло то выражение, которое обычно появлялось на нем, когда Гарри собирался сделать что-то импульсивное и глупое. — Ты и мизинца ее не стоишь! Драко хмыкает и усмехается еще язвительнее только для того, чтобы Поттер не понял, насколько точно попал своими словами в правду. Конечно он недостоин ее. Конечно она должна быть с ебаным спасителем мира, с защитником всех убогих Поттером, с мальчиком-который-всегда-поступает-правильно, а не принимает метку и пытается убить директора школы, блять! Вот только стоит Малфою еще раз взглянуть на Уизли, вспомнить, какие у нее губы на вкус, и все разумные доводы уходят на второй план. Стоит увидеть, как ее пальцы переплетаются с поттеровскими, и неправильное чувство ударяет в мозг. Малфой не должен ревновать предательницу крови. Он вообще не должен ревновать по умолчанию! Что ж, контроль чувств всегда давался ему хуже зельеварения. —Мне интересно, Поттер, ты защищаешь ее потому что она убогая предательница крови или потому что она хорошо сосет? А в глазах чистый лед, но Джинни узнала его слишком хорошо, чтобы понять, что кроется за всем этим. Она видит, как его взгляд мимолетно касается их сцепленных с Гарри рук, видит, как ходят желваки на щеках, видит то, чего не видит, возможно, сам Малфой, или просто не хочет видеть. Боль. Прорывающуюся сквозь весь этот слой холодного отрицания, обжигающую их обоих, заставляющую ее сглотнуть и пропустить все слова мимо ушей. Наверное поэтому она не смогла ничего ответить на его оскорбление, наверное поэтому она не заметила, как ладонь Гарри выскользнула из ее, чтобы сжаться в кулак. Он резко дергается в сторону Малфоя, но тот не обращает внимания на его выпад, продолжая всматриваться в радужки Уизли, в которых так волшебно играют отблески солнца, льющегося из окон. Так красиво и так не для него. Поэтому, когда Гарри молча ломает ему нос, Малфой даже не сопротивляется. Усмешка не сходит с его лица, превращаясь в гримасу. Он отступает на шаг, чтобы удержать равновесие и смеется. Болезненно, почти истерично. — Это все, на что ты способен, Поттер? Серьезно? — и снова смотрит на нее, а боли в глазах все больше, и Джинни знает, откуда эта боль. Знает и ничего не может сделать. Как можно спасти того, кто отказывается спасаться? —Ты не стоишь большего, Малфой, — бросает ему Гарри, а зеленые глаза искрятся презрением сквозь тонкие стекла очков. — Пойдем, Джин. И он приобнимает ее за плечи, уводя из этого коридора, заставляя разорвать зрительный контакт со слизеринцем. Заставляя снова оставить его одного. Но как можно спасти того, кто сам себя уничтожает? Джинни понятия не имеет и просто идет за Гарри, иногда кивая на его гневные слова в сторону Малфоя и такие правдивые обвинения, а на сетчатке ее глаз теперь будет выжжено лицо Драко с почти голыми глазами и тонкой кровавой дорожкой, вытекающей из разбитого носа.

***

Смех Малфоя обрывается так же резко, как и начался, стоило парочке скрыться за поворотом. Он прислоняется затылком к холодному камню и тыльной стороной ладони стирает кровь с лица. Алая. Чистая. Только он не хочет ассоциировать ее со своей семьей, которая втянула его в это дерьмо. Не хочет ассоциировать ее с чистотой, потому что его предплечье испачкано, и эту грязь ничем не смыть. Пусть этот цвет будет ее цветом. Гриффиндорским, ярким, запретным. И когда Малфой будет тонуть в нем, захлебываясь в этой крови, он будет думать о ней. Осталось каких-то пару месяцев и ему придется сделать то, что он должен… Больше нет смысла бороться. Осознание, которое он упорно сдерживал весь год, накрыло его с головой. Он — не соперник Поттеру или Темному Лорду. Он не соперник даже самому себе. Он уже давно проиграл.