Прощальное письмо

      ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПРОЧИТАТЬ, – СЯДЬ, ВЫПЕЙ СВОЁ ЧЁРТОВО КАБЕРНЕ И ЗАКУРИ!              Итак, мой дорогой, теперь уже бывший, муж.       Я ухожу из твоего дома. Я подаю на развод. Мои адвокаты уже занимаются нашим с тобой (некогда) общим делом. Я не претендую ни на твою проклятую квартиру, ни на миллионы на твоём банковском счёте, о которых ты говоришь всякий раз, когда приходил просить прощения за очередную (пьяную или нет – не имеет значения) выходку. Всё, что мне нужно, – моя машина, моя мебель, мой инструмент, мои сто сорок тысяч с процентами и мои книги. Всё то, с чем ты вывез меня из общаги на Вязовой, куда я съехала от мамы, надеясь пожить свободной и ответственной взрослой жизнью.       Я надеялась пожить, как здоровая взрослая девушка. Но я встретила тебя и влюбилась, как малолетняя диснеевская принцесса. Ты был красив, галантен, богат (как мне тогда казалось). От тебя пахло дорогим парфюмом и сигарами, ставшими моей привычкой, с которой я теперь едва ли расстанусь. Твой белый Вольво встречал меня у института или общаги трижды в неделю, и я мчалась к тебе, не веря своему счастью. Ты дарил мне букеты, которые мне было некуда ставить и которые я по частям раздавала подругам, чтобы те могли хоть изредка украсить свои скромные студенческие жилища цветами.       Ты едва дотерпел, чтобы дать мне доучиться и получить диплом (между прочим, красный! – а у тебя и синего нет), а потом сразу позвал замуж. Прости, я была дурой. И мама, и дядя, и даже младшая сестра отговаривали меня от нашего с тобой союза, но я не верила. Прости.       Спасибо тебе за медовый месяц, (не)друг. Три недели на побережье Атлантики я до сих пор вспоминаю как лучшие в моей жизни. Только вот твой образ оттуда стирается как нечто ненужное и необязательное. Была бы я тогда чуть богаче и чуть смелее, – вероятно, махнула бы в Порту с парой тогдашних подруг, с которыми, если бы не твои дурацкие правила, нормально бы общалась и сейчас.       Второй месяц после свадьбы тоже был прекрасен, правда. Пока в один прекрасный день тебя не притащили из букмекерской конторы пьянющего и без пальто. Я два часа отмывала туалет и ванну после того, как ты не попал ни одной своей частью, куда должно было попасть. Я чуть не сорвала спину, переворачивая тебя на кухонном диване, чтобы ты как мой одноклассник, не умер, захлебнувшись рвотой, уснув по пьяни на спине. Кухню я отмывала всё утро, и именно тогда впервые подумала, что ошибалась в тебе. Утром ты, конечно, ушёл на работу, съев не только свой, но и мой завтрак, и мой обед в придачу. Вечером я уже не знала, куда девать мешок «Риттерспортов» и сорок три розы, которые ты принёс в качестве извинения.       Хорошо, что мой счёт открыт только на моё имя, иначе бы я повесилась от размеров задолженностей, которые появлялись на твоих счетах всякий раз, когда ты шёл нажираться в букмекерские бары. Хорошо, что после баров ты часто простужаешься и не можешь кричать на меня во всю мощь своей лужёной глотки, каковую ты демонстрируешь всегда, когда «Лацио» проигрывает или выигрывает. Хорошо, что спьяну у тебя двоится в глазах и ты не можешь попасть в меня с трёх метров не то что брошенным ножом, но даже грязным заблёванным башмаком. А вот то, что ты обзывал меня последними словами за дырку в обоях, которую ты сам сделал, бросая в меня по пьяни кухонный тесак, я не прощу тебе никогда. И НЕ НАДЕЙСЯ.       Ты ограничил мой мир до моих родителей, пары ТВОИХ друзей и подруг, пары концертов в год и нерегулярных репетиций и записей. ЗАЧЕМ ты запрещал мне общаться с подругами и консерваторскими друзьями, с которыми я едва ли найду общий язык теперь, после трёх лет добровольного заточения в твоём мире в роли идеальной жены?       Ты опозорил меня перед фанатами на моём концерте, пытаясь спьяну взобраться на сцену и выкрикивая «Иди домой!» Теперь от поклонников я получаю слова жалости и сострадания, которые совершенно не вяжутся с моим сценическим амплуа. Я сильная девушка, сильнее тебя. И на сцене, и, как оказалось, в жизни.       Прощай.       До встречи в суде.              (Уже не) искренне твоя,       Сирена.