Флэш-карточки и шоколадки

Ученики что-то быстро писали в своих тетрадках, параллельно стараясь успевать смотреть в учебник. Мда уж, Елена Владимировна загнала свой «любимый» класс по самое не хочу. Все это время она сидела за учительским столом, но сейчас решила пройтись и посмотреть вблизи на то, как школьники выполняют практическую работу. На первых партах девочки и мальчики уже списали почти два листика. Мортинова кивнула им и двинулась дальше. У других было немного поменьше, но все в пределах разумного. Так она добрела почти до конца класса, но что-то привлекло ее внимание. Это были размашистые движения руками куцехвостой ученицы по какому-то предмету. Да, Елена видела порой, с каким энтузиазмом дети выполняют ее работы, но не с таким же! Она подошла поближе, пригляделась, и тут же ее лицо стало красным как… как помидор? Нет, банально. Как роза? Нет, нельзя так оскорблять этот прекрасный цветок. Скорее всего, таким красным, как китайский фонарь. — Что ты делаешь? — вскрикнула она так, что все школьники в классе вздрогнули. Они повернулись на источник шума. Некоторые поспешно закрыли уши ладонями. — Какая нахалка! Бесстыжая охаверница! — Елена Владимировна вырвала предмет, которым оказался листок бумаги. На нем была запечатлена нарисованная жаба. Если посмотреть сбоку — весьма красивая. Пухленькие щеки, огромное тело — типичная жаба. Только один нюанс — в лице весьма хорошо проглядывались черты лица Мортиновой. — Что это такое?! — получив в ответ только полу-испуганный полу-циничный взгляд Захарры, она крикнула еще раз: — Я тебя спрашиваю! Что. Это. Такое? — учительница глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Ж-жаба… — пытаясь удержать смех, быстро буркнула Драгоций. — Ах жаба, да, милочка? — она смотрела с глазами полных ненависти на бедную десятиклассницу. — Наказаны! Оба! Двойки до конца семестра в журнал! — проревела Елена Владимировна, показывая пальцем на брата и сестру. — А мне-то за что? — с удивлением воскликнул Фэш. — Ей — за то что не выполнила работу, а тебе — за то что не уследил за соседкой! — она смотрела на бедный листочек с жабой, но в конце концов бросила его на парту и, бормоча себе под нос что-то про жалобу директору и прочие страшилки, вышла с кабинета, громко закрыв за собой двери. Прозвенел звонок. В коридоре загалдели голоса. Ученики потихоньку встали из-за стола. Один за другим они начали тихо сдавать тетрадки на стол. Кто-то подходил к Захарре и просил дать посмотреть на рисунок Жабы Владимировны. Кто-то с осуждением бросал короткие взгляды на Драгоциев. А кто-то и вовсе делал вид, что на уроке ничего не произошло. В принципе, такое поведение весьма в стиле учительницы истории. В конце концов, в кабинете остались только четверо человек. Ник коротко кинул: — В столовую.

***

Пока они шли на место назначения, некоторые дети уже проглядывали на Драгоций-младшую. Но не осуждающе, нет. Скорее наоборот. Видимо, Мортинова достала не только их класс. Эти взгляды придавали девушке больше уверенности в том, что она все сделала правильно. Вскоре к компании присоединился Маар, и они начали с новой силой обсуждать, что произошло на злосчастном уроке истории. Когда куцехвостая показала свой шедевр, все дружно опять рассмеялись. Даже Василиса, которая все это время сидела смирно, теперь вытирала слезы, подступившие в приступе смеха. Но видя, что на нее начали пристально смотреть, сразу же смутилась. В подтверждение ее настроения, на глаза упала рыжая прядь. Огнева не думала ее заправлять. — Очень хорошо, а теперь давайте-ка мы разберемся, как с этим всем справиться, — Ник понимал, что шутки-шутками, а Драгоциям-то перепадет. За столом внезапно стало тихо. Немного подумав, Фэш сказал: — Предлагаю извиниться перед истеричкой, — он кашлянул в кулак и поправил свою фразу. — Простите, историчкой. На него посмотрели так, как будто бедный парень заявил, что сбежал из психиатрического диспансера для людей, страдающих шизофреническим расстройством. Даже тот же Ник, который предложил в коем-то веке умную фразу, округлил свои глаза. — Да ни за что в мире! — вскрикнула Захарра, — Ты прости, конечно, но в отличии от некоторых, я не страдаю мазохизмом. Друзья начали спор о том, что в такой ситуации лучше всего сделать. Молчала только одна Василиса, которой стало трудно дышать. Последняя фраза Драгоций звучала в ее голове все громче и громче. Остальные голоса слились в один шум и были на втором плане. Кинутые в шутку слова заставляли ее мозг гудеть. «Она что-то знает?». Да, понятия «самоповреждение» и «мазохизм» редко кто воспринимает как синонимы, но Захарра не сказала «в отличии от тебя…», имея в виду брата. Накручиваем себя, накручиваем, накручиваем. «Десять, девять, восемь… три, два, один». Василиса закрыла глаза и подумала о том, что у куцехвостой просто не было ни единого шанса, возможности узнать о ее тайне. А слова в контексте спора весьма убедительно смотрелись именно в сторону Фэша. «Все в порядке. Все в полном порядке». Она успокоилась и открыла глаза, коря теперь себя за то, что так легко поддается необоснованной панике. На нее с легкой опаской смотрели голубые глаза. «Блять». — А что ты думаешь по этому поводу, Василиса? — обратился к ней Фэш. Непривычно слышать свое имя из уст этого парня. Непривычно. — Я поддерживаю тебя, — Захарра умоляющим взглядом просила Огневу отречься от своих слов, но та ее проигнорировала. — Думаю, Мортинова хоть немного, но все же над вами сжалится. Это лучше, чем опять поднимать какую-то взбучку в школе. — На моей стороне умный человек, видите? Так что давай, сестричка, вставай и идем к Жабе, — со взглядом победителя посмотрел Фэш на Захарру. Та только бросила: — Ты ведешь меня в могилу…

***

— Выдраить кабинет до блеска, — выдохнул уже в который раз Фэшиар. А чего он ждал? Что эта гадина им простит? Ага, как же… Хорошо, что это хотя бы не двойки до конца семестра. Друзья (Василиса действительно их так называет?) гуляли в парке. Настроение у всех было отличное. Кроме, естественно, двух Драгоциев. — Ребята, поверьте, вы еще легко отделались, — пытался взбодрить их Ник. — Да ладно, один вечер уберемся и хрен там, — Захарра, кажется, уже смирилась со своей судьбой соскребать жвачки десятилетней давности с последних парт. — Но я считаю, что Василиса должна пойти вместе с нами! Она же, все-таки, поддержала идею Фэша. Рыжеволосая тяжело вздохнула и хотела было что-то ответить, но ее перегнал Маар: — А я считаю, что вам нужно сделать Мортиновой пакость! — в его глазах заблестели огоньки. — Ага, уже сделала одну, теперь отдуваюсь, — скрестила руки куцехвостая и надула щеки. Ник тоже пробормотал что-то подобное. И только у Фэша и Василисы появились улыбки на лице. Кажется, идея Маара им явно пришлась по душе. Троица переглянулась, Драгоций начал: — Можно разлить жидкость для пузырьков по полу. — Засунуть скелета в шкаф, — поддержал Броннер. — Поставить кнопки на учительский стул, — засмеялся Фэш. — Вынести все парты из кабинета, — выдумывал опять Маар. — Нет, нет, нет и нет! — все глаза устремились на Огневу, которая явно не ожидала такого внимания, поэтому немного убавила звук и продолжила, — Надо все сделать элегантно, со вкусом! Сделать из пакости историческое событие, — на губах продолжала играть загадочная и немного ехидная улыбка. — Поменяем ей в кабинете портреты исторических личностей. Все молчали, и Огнева поняла, что придется разжевывать. Она тяжело вздохнула, и не веря в то, что именно ее голосом звучит эта идея, объяснила: — Распечатаем фотографии Гитлера, Муссолини, Мао Цзедуна, Ким Чен Ира и повесим их вместо портретов великих географических открывателей. — Фэш, мне кажется, мы ее испортили, — Ник тихо шепнул фразу другу. — А мне кажется, это гениально! — Захарра зааплодировала и в порыве счастья обняла Василису. — Никто даже не догадается, что это сделали мы, потому что никто из нас не знает историю, а на Огневу никто не подумает. — Говори за себя, — буркнул Лазарев, но его серьезного настроения никто не разделял — от Драгоция и Броннера сияло предвкушением по поводу нового приключения. Что-что, а насолить Мортиновой они всегда рады. — Кажется, в нашей команде действительно появился еще один гений, — сказал Маар. Василиса хмыкнула: — А ты сомневался? — Нисколечко. Фэш, который все это время молчал, спросил у Огневой: — И скольких шоколадок стоит этот драгоценный план Шлиффена? — Всего лишь одной.

***

«Орден Дружбы» гулял до самой темноты, продумывая план будущей авантюры. Но на часах было уже девять, поэтому они начали потихоньку расходиться. Первым ушел Ник, ссылаясь на строгого отца. Вторым был Маар, говоря, что нужно подготовиться к контрольной с математики. Когда остались только Василиса и Драгоции, Захарра произнесла: — Ладно, я тоже домой. Надо подготовить картины к выставке в художке и выспаться наконец-то, — она потянулась и позже зевнула. — А ты, братик, проведи даму до дома, а то еще украдут такой генератор идей, будет жалко. — Да я не маленькая, сама как-то справлюсь, — Огнева попыталась улыбнуться, но куцехвостая сразу же выпалила: — Ой, да ничего нашему пай-мальчику не случится, — подмигнула та. — Эй, я, вообще-то здесь, — отметил Фэш, но сестры и след простыл. — Вот же подлячка! Девушка и парень рассмеялись, но вскоре последний сказал: — Ладно, веди уже. Сначала разговор не клеился. Они шли молча, смотря то под ноги, то на ветки деревьев, листья которых становились со временем все разноцветнее. Было слышно, как в соседнем районе кто-то отчаянно пел, явно перепив алкоголя. Совсем рядом одиноко гавкали собаки, но никто на них не обращал внимания. — Я надеюсь, тебе нравится проводить с нами время, — начал Драгоций. — Вы… я не знаю, как описать, — Василиса немного подумала, перед тем как начать следующее предложение. — Я еще не полностью влилась в вашу атмосферу, но мне определенно нравится. Такое чувство, что вы пробудили меня от какого-то сна, — она расплылась в улыбке, смотря вдаль. — Я чувствую себя, — девушка промолчала, — нужной, что ли. Если ты понимаешь. Фэш медленно кивнул. — Для этого и нужны друзья. Кофе и книги не всегда спасают. — Возможно, ты в чем-то прав, — Василиса задумалась. Всю свою жизнь она думала с точностью наоборот. Да, был Ник, но это далекая дружба. Лазарев был рядом, когда все от нее отвернулись. Наверное, поэтому девушка чувствовала к нему что-то, похожее на дружеские отношения. Но парень не был посвящен и в половину ее мыслей. На лицо Огневой опять упала рыжая прядь. Та только подула на нее, не в состоянии заправить волосы за ухо. Драгоций увидел это и хмыкнул: — Погоди, у меня есть кое-что… — он начал рыться в кармане куртки, пока не нашел нужную вещицу. — Держи. На его протянутой ладони была небольшая заколочка в виде черного кота. — Я увидел, как твоя прядь постоянно падает, и решил в знак благодарности за починку моей руки дать тебе это. К твоему стилю подойдет. — Спасибо большое, — девушка удивленно посмотрела на украшение. — Извини, конечно, но не надо было, — она запнулась, — я не могу это принять, — Василиса была похожа на маленький помидор. Фэш на ее реплику лишь закатил глаза. — Ну ты темнота, — передразнил он Огневу. — Отказ не принимается. Кажется, только что ей впервые в жизни сделали подарок.