Тесная связь

— Ты хочешь… зайти дальше? Дальше. Это слово набатом звучало в голове Рама. Хотел ли он? Да, определённо. И он видел, что его старший тоже этого хочет. Дальше… Насколько дальше они смогут зайти, если он согласится? Смогут ли они вернуться назад, пока не зашли слишком далеко, или все пути отступления будут отрезаны, стоит ему дать ответ? Рам не мог знать этого. Но он точно знал, что в любом случае останется рядом с Кингом. Он готов, не смотря ни на что, крепко держать его за руку и оберегать как последний в мире прекрасный цветок. Он кивает. Кивает, и снова касается губ напротив, сподвигая их к неизбежному продолжению. Руки младшего осторожно приподнимают кофту Кинга, и тот тихо судорожно вздыхает от соприкосновения холодной руки с горячей кожей на его мягком животе. Он и не помнит, когда чувствовал себя настолько хорошо. Рам чувствует то же самое. Им не нужно ни слова, чтобы сказать друг другу об этом, их тела говорят всё за них. Кинг тянется вниз дрожащими руками, сжимая чёрный ремень на чужих брюках. Он старается расстегнуть его, но силы всё больше покидают тело. Рам помогает ему. Спускает одну руку вниз, расправляясь с застёжкой, и его брюки тянутся вниз, оголяя натянутую ткань чёрных боксеров. Настолько натянутую, что, казалось, одно неверное движение, и ткань разорвётся на куски. Кинг сглотнул. Когда рука Рама легла на его промежность, он тихо застонал, прикусывая ловец снов за ухом младшего. Он не специально, просто этот поток чувств нужно было как-то выпустить. Кинг давно хотел попробовать прикоснуться к этой татуировке. Сейчас ему наконец-то выпал шанс. Разве он мог отказаться от него? Он плотно прижимается к ней губами, посасывает, покусывает, пробуя её как можно больше, пока ещё может это делать. Рам наслаждается действиями старшего, сгорая внутри и снаружи. Он усердно трёт ткань чужих джинс, пока Кинг не показывает ему, что не может больше терпеть. Старший слегка толкается пахом в крепкую ладонь, и глухо стонет. Только после этого Рам стягивает его джинсы. На Кинге простые белые трусы. Но они так сильно просвечивают сейчас, что можно увидеть красную головку сквозь насквозь промокшую ткань. Это очень заводит. Кинг прислоняется к губам младшего, утягивая его в поцелуй настолько глубокий, что мировой океан покажется лужей по сравнению с ним. Руки, всё такие же непослушные, пытаются стянуть галстук с соблазнительной шеи, и это, после пары попыток, удаётся. Кусок чёрной ткани улетает в окно. Рам помогает старшему расстёгивать пуговицу на его рубашке, и пальцами проводит от груди до живота, чувствуя пульсацию разгоряченного тела. Кинг ничего не может поделать со своим ртом, тот непослушно постанывает, стоит младшему сделать хоть малюсенькое движение в его сторону. Но Рам совсем не против. Раму это нравится… Он позволяет Кингу коснуться своей горячей плоти, и сам издаёт похожий звук. Гораздо ниже и, по мнению Кинга, гораздо сексуальней. И если до этого момента старший ещё мог более-менее держаться в сознании, то теперь оно полостью отключилось, отдаваясь в руки желаниям и ощущениям. Кинг провёл рукой ещё раз, чуть сильнее, слушая тихое рычание со стороны младшего. Младшего, который с силой сжал его ягодицы, сминая их в своих мощных ладонях, словно две подушки. Кинг никогда бы не мог подумать, что это действительно случится с ним. Даже сейчас он с трудом верил в реальность происходящего. Рам осторожно положил старшего под себя, окончательно стягивая с него джинсы, а за ними и трусы. Кинг хотел прикрыться от стыда, но Рам крепко обхватил его бёдра, не давая сдвинуть их вместе. Его взгляд опалял старшего, который сейчас лежал тихий и раскалённый в одной лишь расстёгнутой рубашке, стянутой до уровня локтей. Рам осторожно толкнулся промеж чужих ягодиц, потираясь влажной тканью о чужой вход. Кинг сжался из-за этого. Было настолько же хорошо, насколько и страшно, насколько и стыдно. Рам почувствовал это. Он осторожно взял в руку член Кинга, начиная водить ладонью вверх-вниз. Это отвлекло старшего от страха, перенося в мир белых пятен перед глазами. А Рам в это время мог незаметно стянуть боксеры и отбросить куда-то в сторону. Он облизал пару своих пальцев, пока они не стали ужасно скользкими, и поднёс их к хризантеме Кинга. Старший вздрогнул, почувствовав это, и испуганно посмотрел на Рама. Последний мог только прижаться к его губам, обласкивая их, чтобы немного отвлечь от предстоящей боли. И Кинг смирился, принимая такое утешение. Первый палец вошёл. Боль была не сильная, но старший всё равно поморщился, крепко хватаясь за мускулистые плечи. Рам делал всё, что мог: ласково целовал, поглаживал стоящую плоть и терпеливо разрабатывал, стараясь не причинять много боли. Но этого всё равно было не достаточно, чтобы после второго пальца на лице Кинга не выступили маленькие слезинки. Рам не хотел видеть, как плачет его старший, поэтому остановился, осторожно вынув пальцы. Он поцеловал мокрые глаза, зализывая солёные дорожки на щеках, и уже собирался забыть о том, чтобы зайти настолько далеко. Но рука Кинга внезапно схватила его собственную, утягивая её обратно к промежности. И Рам не смог отказать. Он вошёл обратно, ловя губами чужие вздохи. Кинг горел от боли, но не собирался сдаваться так просто. Даже если ему больно, он примет это, потому что она исходит от Рама. Рам сделал пару толчков внутрь, и задел небольшой комочек мышц в глубине. Кинга передёрнуло, и он выгнулся под напором эмоций, закатывая глаза. Боль не прошла, но смешалась с небесным наслаждением. Увидев такую реакцию, Рам осмелел. Наконец в глазах, в этих прекрасных чёрных глазах он больше не видел боли. Только наслаждение. Наталкиваясь на эту точку, он смог незаметно добавить третий палец. Кинг самозабвенно извивался под чужим телом, постанывая и самостоятельно наталкиваясь на пальцы. Он был готов принять Рама. Рам тоже готов был принять его. Младший прикусил кожу на нежном, как белое куриное мясо, бедре и приставил ко входу Кинга свой возбуждённый член. Красная головка коснулась сжавшегося колечка, и медленно толкнулась внутрь. Кинг вскрикнул, искривляя губы. Сравнивать три пальца и дракона Рама было кощунством. Старший снова заплакал. Рам остановился на полпути, подаваясь вперёд, стирая руками капельки слёз. Он поцеловал Кинга в нос, в щёку, в линию подбородка… Целовал туда, куда падали губы, отвлекая себя от желания поскорее начать двигаться. Кинг постарался расслабиться, принимая в себя оставшуюся длину. Это было больно, но он уже знал, насколько будет приятно потом, так что готов был потерпеть. Рам сделал первый толчок, медленно и нежно. Второй был чуть уверенней, третий тоже, а четвёртый задел нужную точку, и Кинг застонал уже не от боли, а от наслаждения. И Рам вскипел. Он начал быстро набирать скорость, толкаясь в то же самое место внутри, и Кинг не мог держать себя в руках. Он вжался в пол, задирая шею до предела, и зажмурился, пропуская через себя волны огня. Огня, который никогда в своей жизни не испытывал. Жар пробивал его до последней клеточки, заставляя мозг отключиться. Кинг отдал себя в чужие умелые руки. — Рам… — простонал Кинг. Услышав это, младший загорелся ещё сильнее. Сколько раз его называли «крутыш», и только сейчас эти сладкие губы произнесли его имя. Рам не мог не завестись ещё сильнее. — Ещё, — полушёпотом приказал он, нависнув над чужим ухом. Вжатый в деревянный пол, крепко вцепившийся в чужую спину когтями, потерявший остатки разума, Кинг мог только подчиниться. — Рам… Рам… Нонг’Рам… — Кинг выстанывал это раз за разом, чувствуя, как темп набирает обороты. В какой-то момент стало так хорошо, что он уже не замечал, как его голос начинает вибрировать, будто он едет по кочкам на трясущемся автобусе. Когда такой голос выстанывает твоё имя, ты не можешь не возбудиться. Кинг не мог больше держаться, он обхватил рукой свой член, работая с ним рукой резко и быстро. Даже своей рукой он не успевал за той скоростью, с которой в него вдалбливался младший. Кинг почувствовал приближение кульминации. Он хотел сказать об этом, но всё, что мог произнести его рот, это три коротких буквы, сложенные в очень красивое слово. «Рам». — Рам!.. — выкрикнув это, Кинг закатил глаза, хмурясь от накатившей волны, бьющей его хлыстом гораздо сильнее, чем какая-либо из предыдущих. Пальцы на его ногах невольно поджались, а ногти впились в чужую кожу, оставляя неглубокие отметины. Рам, увидевший перед собой такую картину, тут же взорвался следом. — Пи’Кинг!.. — он выкрикнул это имя, смешанное с рыком и, одновременно, со стоном. Внутри Кинга вдруг стало необычайно горячо и липко. Однако, он уже не предавал этому значения. Он больше вообще ничему не предавал значения. Два парня, старший и младший, лежали на тёплом деревянном полу в маленькой цветочной беседке, и думали каждый о своём. А может, и о чём-то одном. Мысли друг друга могли прочитать только они сами. — Я думаю, это бумеранг, — вдруг сказал Кинг, пялясь в потолок, — я сорвал этот маленький бутон, а ты сорвал мой собственный. — Этот бутон… — прошептал Рам. Кинг не думал, что ему что-то скажут в ответ, но теперь даже приподнялся, ожидая услышать продолжение. — Так… что ты собираешься делать с моим бутоном? Рам посмотрел на фиолетовый цветок, а потом — Кингу в глаза. Посмотрел, и слегка улыбнулся. — Сохраню его. Сейчас и навсегда.