Чёртов Ли Донхёк!

Марк не понимает, чем его так наградила жизнь, когда именно ему выпадает великая честь искать по всей школе чокнутого Ли Донхёка, потому что вообще не вовремя, не сейчас, и уж точно не в этой жизни. Парень раздражённо скрипит зубами, но перечить профессору не может, поэтому у него и вариантов-то особо нет. Донхёк вообще сам по себе жутко надоедливый и шумный. Это Марк заметил ещё на втором году обучения в школе, когда разглядывал новеньких учеников. Среди всей напряжённой и волнующейся толпы первокурсников Донхёк выделялся тем, что был крайне расслаблен и ослеплял всех подряд своей широкой улыбкой. Марку двенадцать лет, и он заинтересованно выворачивает шею почти на сто восемьдесят градусов, шаря взглядом по ученикам за столом Гриффиндора, и разочарованно сводит брови – на таком расстоянии опознать запомнившегося ему мальчишку не представляется возможным, он просто-напросто потерялся среди многочисленных учеников факультета. Тэён интересуется, всё ли в порядке, на что Марк отвечает, что ничего страшного не произошло и, в последний раз посмотрев в сторону другого факультета, разворачивается к своим. Марк неспеша обходит все многочисленные коридоры и направляется в библиотеку. Знакомой вредной макушки нет и там. Марку тринадцать, и он учится на третьем курсе. В какой-то момент Донхёк сам подходит к нему, и они знакомятся, благо на них борьба самых противоположных факультетов школы не распространяется, и младший просит Марка помочь ему с домашним заданием по защите от тёмных искусств. Они периодически задерживаются допоздна в библиотеке или снаружи, если погода позволяет. Марк про себя отмечает, что Донхёк может быть не только шумным и назойливым, но и серьёзным, когда чем-то увлечён. Старшекурсник резво поднимается по постоянно движущимся ступеням к знакомой гостиной факультета Гриффиндор и, запыхавшись, называет пароль. Полная Дама подозрительно его оглядывает - что тут забыл ученик Слизерина, да ещё и один? – но пропускает того внутрь. Парень осматривает забитую народом гостиную и замечает знакомые лица. - Рен, Джисон, вы Донхёка не видели? – спрашивает он с надеждой в голосе, но она тут же пропадает, когда парни отрицательно качают головами. -Он вообще к тебе хотел пойти, - задумчиво говорит Пак, и Марк переводит на него свой удивлённый взгляд, - Не знаю, может, передумал, раз ты его не видел. - Спасибо, - немного растерянно благодарит друзей Марк и уже собирается уходить, как его догоняет резкий вопрос неугомонного Ренджуна: - Что вообще происходит между вами двумя в последнее время? - он требовательно сложил руки на груди и вопросительно поднял левую бровь. - Неважно, - бросает Марк из-за спины и покидает гостиную Гриффиндора, решив зайти в комнату к самому Донхёку. Может, он на самом деле там и переживать не стоит? Когда Марку исполняется четырнадцать, в его жизни появляется ещё более громкий Чжон Ченлэ, хотя казалось, что Донхёка переплюнуть не может никто. На самом деле тот совсем никакого отношения к Марку не имеет, но постоянно находится рядом с одним небезызвестным учеником Гриффиндора, и надо бы радоваться, что у Донхёка появился хороший друг, но Марк не может. По отношению к Ченлэ он не чувствует ничего положительного: слишком громкий, слишком много времени проводит с Донхёком, слишком часто обнимает его, слишком… В комнате Донхёка не оказывается, и Марк всерьёз начинает волноваться. Куда мог деться вечный любитель шумных компаний и внимания, если его нет ни с друзьями, ни вообще в школе? Марк, постоянно оглядываясь, чтобы не наткнуться на учителей или Филча, осторожно спускается вниз, открывает дубовые двери и выходит за пределы школы. На замок опускается ночь, поэтому он надеется, что никто (кроме него, разумеется) не станет разгуливать за стенами школы. Марк сидит в кругу друзей на ступеньках снаружи замка и наигрывает давно заученную мелодию на любимой гитаре, которую ему подарили на долгожданное пятнадцатилетие. Рядом с ним внезапно садится чья-то худая фигура. Скосив глаза, Марк узнаёт в ней Донхёка, который сейчас увлечённо вслушивался в музыку. Слегка улыбнувшись уголками губ, Марк продолжил играть, но затем чуть не поперхнулся – Донхёк вдруг начал петь. Марк внутри себя находился в полном шоке – он не знал, что его друг может так. Голос у Донхека нежный, красивый, бархатный, льётся, как прозрачный ручеёк в летнее время года, такой, что слушать можно вечно. Марк бы так и поступил, если бы их не прервала выходившая из замка профессор Трелони, случайно наткнувшись на ребят и бормоча только ей одной понятные слова и фразы. После побега от профессора Марк с Донхёком остановились возле большого раскидистого дерева, устало переводя дух. Последний вдруг засунул руку себе в карман школьной мантии и достал небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью, протягивая его Марку. - Что это? – удивлённо спросил темноволосый, принимая протянутую вещь и разглядывая. Жидкость была абсолютно прозрачной, могло показаться, что это обычная вода, вот только простую воду в такие скляночки не наливают. - Феликс Фелицис, - просто ответил младший, не замечая ошарашенного взгляда Марка и продолжая спокойно опираться спиной о дерево, - Стащил немного у профессора Слизнорта, пока он был в Большом Зале. - Но, - слегка охрипшим голосом продолжал задавать вопросы Марк, - Почему ты отдаёшь его мне? Мог бы использовать сам… - Хочу, чтобы оно было у тебя, - странным голосом ответил Донхёк, теребя в руках складку мантии, - Ты найдёшь ему применение лучше меня. К Марку неожиданно приходит озарение, где может быть Донхёк, и его словно ударяет током, потому что он вспоминает. Вспоминает, что именно на этот год профессор Трелони снова сделала предсказание, а они у неё хорошими не бывают. В любой другой ситуации Марк бы даже и не стал уделять и минуты на такие размышления, но не сейчас. Не сейчас, потому что именно в этом году происходит всё самое странное в его обычно спокойной жизни. Марк не готов никого терять, поэтому ускоряет шаг, входя в Запретный Лес. Применение отданному зелью удачи Марк находит только спустя два года, когда терпению уже приходит конец. В склянке Феликса ровно столько, сколько должно хватить на двенадцать часов, а Марку этого достаточно. Во время осенних каникул он зовёт Донхёка прогуляться по лесу, на что тот охотно соглашается. Из замка они выбираются быстро и беспрепятственно, чему, отчасти, поспособствовала простая удача, и быстро бегут в сторону Запретного Леса. Марк берёт Донхёка за руку, сплетая их пальцы, и ведёт дальше, умело петляя среди деревьев и кустов. Когда они выходят к небольшому озеру, у Донхёка вырывается восхищённый выдох, а Марк излишне собой доволен. Они лежат на холодной земле вплотную друг к другу и смотрят на звёзды через просветы между деревьями. Левой рукой Марк обнимает Донхёка за плечи и прижимает к себе, спасая их обоих от холода, но на самом деле он просто потакает самому себе и своим желаниям. Донхёк признаётся, что ему куда больше нравится называть Марка Минхёном, на что старший смущается и краснеет, в ответ говоря, что придумал тому второе имя - Хэчан, что в переводе означает «большое солнце». Донхёк просит, чтобы Марк называл его так только тогда, когда они вдвоём. Марк с остервенением пробивается сквозь многочисленные кусты, на ходу зажигая огонёк на конце волшебной палочки. Сердце бешено бьётся в грудной клетке, потому что он догадывается, что может увидеть. С каждым новым шагом Минхёну становится всё холоднее и холоднее, хотя по законам физики должно быть наоборот. Старшекурсник выбегает на открытое пространство и замирает, замечая недвижимо лежащую на земле фигуру Донхёка. Однако он тут не один. Дементоры, мгновенно проносится в голове Марка, когда он замечает множество огромных тёмных фигур над озером, которые, кажется, всё прибывали. Минхён видит, как один из них подплывает к Донхёку, и от того начинает тянуться длинная расплывчатая нить радостных воспоминаний. Марк отчаянно старается побороть в себе порыв подбежать и просто заслонить собой друга, он понимает, что тем самым только усугубит ситуацию. Нужно воспоминание. Самое яркое, которое только есть, иначе ничего не получится. Марк поднимает дрожащую руку с палочкой и закрывает глаза. Его с силой прижимают спиной к стене пустого коридора и с напором целуют, в то же время трепетно касаясь чужих губ. Рука Донхёка путается в тёмных волосах, оттягивая их назад, что доставляет огромное удовольствие. Марк приоткрывает глаза и наблюдает за таким Хэчаном – серьёзным, требовательным, нежным, и признаёт, что ему нравится. До дрожи, то цветных точек перед глазами, до помутнения рассудка нравится, что с ним постоянно делает Донхёк. То, как он одним своим видом может перевернуть всё с ног на голову в душе Марка, то, как он реагирует на банальные прикосновения, как каждый раз при его виде Минхён отчаянно хочет оказаться рядом с ним, постоянно обнимать и находиться ещё ближе… Заклинание выходит настолько сильным, что даже сам Марк на секунду пугается, но потом к нему приходит осознание, что у него получилось, что он смог призвать настоящего телесного патронуса, что вот, дементоры отступают, что он спас Донхёка… Марк подбегает к краю озера и на ходу падает на колени перед лежащим парнем, кладя его голову к себе на колени. - Хэчан, - зовёт Марк, слегка ударяя парня по щекам, приводя в чувство, - Очнись, эй, слышишь? Если ты умрёшь, я тебе этого не прощу, так и знай! - Я не собирался, - слабо отвечает Донхёк, приоткрывая глаза и заходясь в приступе сильного кашля. Марк помогает ему сесть, аккуратно придерживая за плечи и оборачивая свою руку вокруг его талии, - Но спасибо, что предупредил. - Придурок, - констатирует факт Марк, рассматривая бледного Хэчана. Удивление от того, что такой позитивный человек, как Донхёк, не смог противостоять дементорам, сходит на нет, - Ты какого чёрта вообще сюда полез, а? Знаешь же, что нельзя, так всё равно тебя понесло… - Прости, - извиняется Донхёк, опустив голову, и Марк видит, что тот в самом деле раскаивается, - Мне нужно было побыть одному. - Эй, - удивляется Минхён, беря его лицо в свои ладони и проводя большим пальцем по щеке, - Верни мне моего весёлого Хэчана, обожающего шумные компании и посиделки с друзьями. Что случилось? - Твоего? – усмехается Донхёк и поднимает взгляд на встревоженного Марка, - Мне казалось, ты даже видеть меня не хочешь. - Почему это? – непонимающе хмурится Минхён, пытаясь вспомнить что-либо такое, из-за чего он бы мог захотеть игнорировать Хэчана. Такого воспоминания не находится, поэтому Марк продолжает сидеть и ждать ответа. - Ну, - продолжал тянуть с ответом Донхёк, надеясь, что Марк сам всё поймёт и ему не придётся рассказывать, - Я тебя поцеловал… - И? – всё ещё не понимал Марк. - И ты...ушёл, - грустно продолжал Донхёк, пряча глаза, - Я подумал, что ты ничего не почувствовал, и… - его голос надломился и младший замолк. Марк секунд пять сидел и удивлённо хлопал глазами, переваривая информацию, а потом тихо засмеялся, потянувшись вперёд и заключив Донхёка в свои объятия. - Дурак, - беззлобно произнёс Минхён куда-то Донхёку в шею, запуская свои пальцы в его мягкие волосы, - Я люблю тебя. Думал, ты это знаешь. - Любишь? – Хэчан замер, слегка отстраняясь и неверяще глядя в тёмные глаза напротив. - Да, но, если тебя это успокоит, я всё ещё зол на тебя за то, что ты смог влипнуть в такую историю. Ты мог умереть, если что. - На самом деле, я бы не умер, - уже смеясь произнёс Донхёк, - Дементоры высосали бы только мою душу. - Не умничай, - упрекнул его Минхён и потянулся за поцелуем, мгновенно получив желаемое, - Давай лучше в школу пойдём, а то замёрзнем, тут холодно. Они поднялись с холодной земли и неспеша направились в сторону школы, идя вплотную друг к другу и держась за руки. В чём-то профессор Трелони была права – они оба медленно умирали. Умирали от любви друг к другу.