forgiveness

Они едут в полной тишине, каждый думая о своём. Любят друг друга до одури, до потемнения в глазах, до боли в рёбрах. Дан не обиженный мальчишка, нет. Он просто не знает как поступить правильно, не знает нужно ли это ему, а самое главное — ей. Балан мельком смотрит на неё, отвлекаясь от дороги и грустно возвращает взгляд вперёд, чтобы, для полного счастья, не попасть в аварию. Она смотрит в окно, в тьму, которая сопровождает её не только сейчас, а уже несколько месяцев. В ее голове каша, а на глазах — слёзы, которые так и не прекратились ещё с набережной. Она закрывает глаза и не замечает как Морфей забирает её в своё царство. Сердце мужчины счимит от боли и непонимания ситуации. Машина останавливается возле её двора, Дан поворачивает голову в сторону певицы и позволяет себе убрать прилипший локон со лба девушки. Она просыпается от прикосновений мужчины и спросонья хватает его руку. — Что ты делаешь? — сонным голосом спрашивает Тина и заканчивает начатое Даном. — Мы приехали, — он игнорирует вопрос девушки и разблокировает дверь машины. — Спасибо, что подвёз, — Кароль хочет поцеловать его в щеку, но не решается и откидывает эту мысль куда-подальше. Она быстро покидает машину и даже не прощается с Баланом. Он сомневается, что Тина будет бегать за ним, не в её правилах. Смотрит ей в след и делает шаг в пропасть, не возвращая её для долгих объятий и хотя бы кратких поцелуев. Кароль пересиливает желание повернуться и посмотреть назад и заходит в дом. Она не хочет спать, не хочет кофе, не хочет жить. Он опять курит и думает о её губах. Она опять плачет и думает о его прикосновениях. Дураки. Истерика с новой силой накрывает девушку и всхлипы мешают дышать. Он чувствует её состояние и не решается уехать. Не знает, что будет ей говорить, но оставить её в таком состоянии одну, Дан себе не позволит. Чуйка. Он всегда чувствует её. До боли родная девочка сейчас плачет из-за него и позвонив в дверь, Балан даст ей ложную надежду. Нужно ли? Да. Нет. Желание успокоить её перевешивает. Тина пьёт чай с мятой на кухне и достаёт уже вторую пачку салфеток. Услышать звонок в дверь она ожидала меньше всего. Догадывается кто стоит у неё под двором, поэтому в домофон отвечает тихо: — Почему ты не уехал? — Выйди пожалуйста. Она думает не долго. Допивает чай, которого осталось грамм 50 на дне её любимой чашки, накидывает мастерку, маску безразличия и выходит к нему. — Я знал, что ты опять плакала, я чувствовал… — он рассмотрел в полутьме её опухшие от слёз глаза и красные круги под ними. Луна светит ярко и они отчетливо видят друг друга. — Дан, чего ты добиваешься? Хочешь чтобы я ещё больше плакала? Да я и так ненавижу себя! И так не прощу себе никогда! — она срывается на крик и слёзы не контролирует. Очередная истерика за день не заканчивается объятиями с его стороны. Он не прижимает её к себе, как делал это раньше, когда ей было плохо. Он не успокаивает её, потому что не может поверить в то, что она таки любит. Любит по-настоящему. — Я наоборот не хочу чтобы ты плакала. Ты даже не представляешь какая это пытка — смотреть на твои слёзы. — Дан сохраняет дистанцию между ними и спокойствие на лице, не смотря на бурю внутри. Она молчит, а миллионная слеза скатывается из её морских глаз. — Давай пройдёмся по лесу? Он успокаивает. — Балан с надеждой смотрит на девушку, а та лишь обессиленно кивает, принимая предложение мужчины. Высоченные сосны действительно успокаивают. Запах хвои бьет по носу и заставляет вдыхать себя глубже. Они идут рядом, но далеко… Тина прячет руки в карманы, а рот у воротник. Дан прячет чувства глубоко в сердце, а боль где-то в душе. Лес близко и по дороге к нему, они не проронили ни единого слова, боясь нарушить молчание которое повисло между ними и которе устраивало обоих. — Тин, послушай, я не хочу чтобы ты лила слёзы из-за меня, не хочу чтобы ты страдала. — Говорит мужчина на входе в темный лес и останавливается. — Уже ничего не вернуть? — она смотрит на Дана умоляющим взглядом с последней надеждой на прощение. — Ты же сама понимаешь, что как раньше уже никогда не будет, — он холодно смотрит на неё, охлаждая и без того ледяное сердце. Звуки леса разбавляют тишину и делают её не такой некомфортной. Сердце Кароль разрывается от очередного удара и тахикардия, кажется, для неё нормальное состояние. — Мы можем постараться сделать как раньше, — слёзы опять душат девушку и она рискует дотронутся до руки Балана. Тонкие пальцы касаются ладошки мужчины и мурашки стадом пробегают по телам обоих. Взглядом Дан сопровождает действия девушки и выдёргивает руку из легкой хватки Тины. — Где ты была раньше? — Балан повышает тон и прячет руки в карманы. — Ты позвал меня сюда, чтобы по среди леса опять заставить рыдать?! — Кароль срывается на крик, закрывает руками лицо и опускается на корточки. Дан громко вздыхает, но девушка не слышит из-за сотой за день истерики. Мужчина приседает напротив певицы и кладёт руки на плечи девушки. Она вздрагивает от его рук на себе, но скидывает их, не переставая плакать. — Тин, переставай, это не стоит твоих нервов, — сейчас он более нежный в высказываниях и обхватывает лицо девушки, заставляя посмотреть на себя. — Да? Как я смогу жить, зная, что человек которого я люблю, ненавидит меня? — Она говорит, как чувствует и опять закрывает ладошками заплаканные глаза. Её слова берут за живое, заставляют задуматься, возможно, уступить принципам и обидам. Он не обнимает её, как делал это раньше, не успокаивает поцелуями, но любит не меньше, чем 4 месяца назад. Балан впервые не знает, что ответить ей, она впервые загоняет его в тупик. — Я уже сама себя ненавижу за всё, что только можно… — шепчет Тина, но Дан практически с успехом разбирает каждое слово. — Не говори так! — Ноги уже давно затекли от неудобного положения, а сердце все так же болит от слов не его малышки, — вставай. Она собирает последние силы и подымается. Смотрит на его губы и сдерживает всхлипы. — Как мы будем работать в одном проекте, после всего этого? — спрашивает Тина уже идя назад домой и ранее немного успокоившись. — Посмотрим.

***

Они изредка пересекаются в павильоне на протяжении месяца исключено по работе. Не позволяют долгие диалоги про жизнь, их объединяет лишь Голос, поэтому все их встречи соответственно — только в кабинете Завадюка. Каждый раз он видит её взгляд сожаления, взгляд полный любви и боли. Тина уже не просит прощения… устала. Устала любить. Она уже приняла грустный конец их истории. Он не выдерживает в один из октябрьских вечеров, в день очередного сбора тренеров. Дан со всеми чувствами врывается в её гримерку и набрасывается с поцелуями. Девушка офигивает от происходящего, вскрикивает от неожиданности, но обвивает его шею, отвечая на действия певца. — Дан, стой! — девушка обхватывает лицо Балана заставляя прервать поцелуй. — Ну не могу я без тебя! Не могу! — он отрывается от её губ и смотрит в глаза, которые по-немного начинали набираться слезами. — Прости меня, — шепчет Тина, закрывая глаза и как можно сильнее прижимаясь к телу Дана. — Моя родная… — он вытирает слёзы с обоих щёк, очерчивает скулы большими пальцами и опять целует. — Я очень соскучилась, — руки Балана крепко сжимают талию девушки, а губы продолжают террорезировать друг друга. Им плевать, что дверь гримерки не заперта. Им плевать, что их могут услышать. Им на всё плевать. — Прости, что плакала из-за меня столько, — он крепко обнимает уже СВОЮ девочку и чувствует как футболка начинает намокать, — ну ты чего, малыш? — Спасибо… что простил! — она целует его как никогда раньше.