Вернуться

Выйти на рассвете, посмотреть, как солнце встает над Одинокой Горой, вздохнуть — и выдохнуть, понимая, что никто и никогда больше не посмеет посягнуть на дом. Где-то едва уловимо щебечет какая-то птица, и не разберешь, то ли соловей, то ли жаворонок, то ли дрозд… Дрозды нынче на особом счету. От Эребора до Дейла меньше четверти суток пути, а оттуда до Озерного города на лодке — нынче люди и гномы живут в мире, никто никому не препятствует. Улыбаются, встречаясь на рынке или на причале, но и только. В душу друг к другу не лезут, прошлое не поминают. Да и зачем поминать? Дорога через Мирквуд все так же закрыта — но для случайный путников делают исключение. Эльфы-дозорные помнят: и тех, кто был на поле боя, и тех, кто там пал. Опускают луки и коротко кланяются. Ни единого слова — ничто не потревожит тишину сумрачного леса. Пауки ушли — или сами, или прогнал их кто, только теперь никакой паутины на дороге, как и никаких зачарованных оленей. От Мирквуда до Ривенделла дорога простая и прямая. Солнце в зените, куда не посмотришь — везде спокойная, зеленая тишина, радость светлого дня. Может быть, от этого зрелища — мирного, счастливого — и падает на сердце темная тень. Предчувствие тьмы, которая грядет — не сейчас, не скоро, не однажды… Впрочем, стоит ли думать о тьме, коли она неизбежна? Неизбежен и свет. Дорога спешит вдаль — через лес, через поле, через сияющие эльфийские земли, и снова через лес. Густая зелень ложится под ноги мягким ковром, сквозь кроны деревьев пробивается мягкий свет. Дни сменяются ночами, солнце — луной, и вновь начинается день. Дорога вьется и вьется, освещаемая звездным светом и мягкими рассветными лучами. Бэг-Энд окружает стремительный ручей, холодный и чистый, и горбатый мостик ведет к площади, со всех сторон окруженной домами. Вдоль холмов вьются дорожки, то тут, то там возле круглых дверей стоят ажурные скамейки, растут цветы и деревья, играют дети, женщины в белых чепчиках собираются вместе, чтобы пойти к ручью и заняться стиркой. Аромат хорошего табака и пива смешивается с цветочным запахом. Дорожек так много, что повернуть не туда очень легко, но нужна находится с первого раза. Как и нужная дверь — стоящая особняком от всех. Перед дверью небольшая скамейка с мягкой подушкой, аккуратные грядки, и пробивающийся из земли росток дуба. Постучать два раза, дождаться возмущенного ворчания за дверью — кого принесло в такой час, гостей тут не ждут, можете сразу уходить, а если вы по поводу Саквилль-Бэггинсов, так те живут в другом конце Шира, и отправляйтесь-ка сразу туда, а то… Что именно “а то” - узнать уже не удается, потому что дверь открывается, и остается только заливающий Бэг-Энд яркий солнечный свет, и голубое небо, и такие же голубые, прозрачные, как весенний ручей, родные глаза. А смерти нет.