Принцесса для его величества короля вампиров

Когда Леилэ взглянула на малышку, которую приволокла горничная, она ужаснулась: неужели-таки убили?! Спросив, что случилось и не получив ответа, она осмотрела девочку: живая. У неё отлегло от сердца: это единственное живое существо здесь, да ещё и такая милая. Пусть сама Лэилэ и делала вид, что она ей противна, но это лишь для того, чтобы девочка не привыкала к ней. Вдруг она сама завтра умрёт? Здесь никогда нельзя чувствовать себя в безопасности. Лэилэ уложила девочку на кровать и сняла с неё платье, чтобы осмотреть рану. Если она проснется, то точно не даст это сделать. Лэилэ заметила большой синяк, который ещё не проявился на правой стороне лица. Что же с ней творили?! Женщина знала, на что способны вампиры, так что поэтому и решила осмотреть её полностью. Взгляд упал на правую руку: это было нечто, о чем она не хотела думать. Казалось, что рука даже выгнута, будто имеет неестественную форму. Девушка аккуратно прикоснулась к ней и постаралась вернуть в изначальное состояние. Девочка захрипела, явно почувствовав боль и открыла глаза. Дернувшись, она отодвинулась от женщины, а поняв, что она без одежды, закрылась руками. Глазки начали заполняться слезами: сначала её бросают об стену, а теперь ещё и раздевают, пока она спит! Что за изверги! Девочка чувствовала ноющую боль в области плеча и ниже. Плакала она именно из-за этого. - Тише, тише. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Милая, ну же, успокойся. Я тебе помогу. Судя по всему, это просто вывих, но главное, чтобы не перелом. Что с тобой случилось? Ах, да, давай, вот, вот. — Леилэ помогла девочке надеть платье, но видимо рука так болела, что сделать это было весьма проблематично. Лисичка тихо подвывала, когда руку приходилось беспокоить. После этого девочка неохотно рассказала о том, что происходило. Лэилэ выслушала её: эта женщина и в самом деле монстр. Лэилэ говорили, чтобы она приводила к ним на трапезы людей. Было невероятно больно смотреть, как они сами идут на свою смерть. Госпожа Мэри, как она требовала себя называть, брала их и иссушала разом. Если жертва начинала сопротивляться, её убивали, или затыкали рот, связывали. Лэилэ и не думала, что она способна поднять руку на ребёнка. Впрочем, это вампир. - Прости, я не врач и первую помощь оказать не смогу: тут нету никаких лекарств. Думаю, лучшее, что мы можем сделать: перевязку и дать руке отдохнуть. Постарайся не шевелить ею, ладно? Девочка кивнула, но, когда Лэилэ отошла в ванную, в комнату зашёл вампир. Себастьян выглядел так, словно был очень зол. Девочка никогда не могла читать его эмоции. - Что ты устроила в гостиной? — Сложив руки на груди вопросил вампир. Себастьян едва сдержался, чтобы не схватить девчонку: эта тварь посмела разрушить спокойствие его жены. Девочка опустила голову, слезла с кровати, встала и посмотрев на него, ответила: - Я.… не знаю… — воспоминания отдавались болью, но она, едва сдержав слёзы, продолжила: — Я уже встала, а она накричала на меня и откинула. Я больно ударилась и отключилась. А проснулась уже здесь. Девочка потирала здоровой рукой лоб, который тоже болел. Голова начала болеть на последней фразе: после нескольких слов её начало мутить. Вампир поначалу не обратил на это внимание, но девочка не могла ровно стоять, пошатывалась, прижимала руку ко лбу. Вторая рука у неё неестественно держалась возле живота. Приложив ладонь к подбородку, он задумался: не врет? Жена просто обмолвилась, как эта лиса ее раздражает. Сказала, что он полностью на ней зациклен. Себастьян подошёл к ней и прикоснулся сначала ко лбу, а затем к руке. Девочка пискнула и отшатнулась. Вампир не знал и не видел, как все было на самом деле, а использовать силу мысли ему не хотелось. Понятно, что она больно ударилась об стену: бросок у его жены огого. Лэилэ вернулась и увидев вампира замерла: держа бинты в руках, она не знала, как теперь ей вести себя с девочкой. Ей не очень хотелось, чтобы он понял, что она ей симпатизирует. - Это не перелом, но вывих, ушиб. Меня больше беспокоит её голова: девчонка, рассказывай, как ты себя чувствуешь? Тошнит? Девочка с трудом подняла на него глаза, которые казались очень тяжёлыми: она не очень хорошо умела себя ощущать. Малышка держала свободной рукой лоб и не реагировала на вопросы. Вампир понял, что всё плохо, когда она стала заваливаться на бок. Даже Лэилэ не смогла сдержать свои чувства и отбросив бинты кинулась к ней. Вероятно, удар пришелся именно на лобную часть мозга, вот такое и происходит. “ — Ещё этого мне здесь теперь не хватало» — Вампир прикрыл глаза. Приказав девушке присматривать за ребенком, он сказал, что не сможет присматривать за ней ближайший месяц. Если она не поправится за это время сама, возможно, ему придется от неё избавиться. Девочку уложили в кровать. Лэилэ прикрыла ей глаза: малышка никак не могла их закрыть и что-то бормотала. Вампир понимал, что здесь что-то не чисто. Когда вампир ушёл, Лэилэ прилегла к девочке: той явно было не хорошо. Лэилэ заранее выключила свет и теперь приложила свои ладони к её голове. Казалось, малышке стало легче, когда вампир ушел. Лэилэ так и уснула вместе с девочкой. Утром девочка была уже в более нормальном настроении. Даже сказала, что хочет есть, но очень тихо, а потом добавила, что вампир запретил ей есть. Лэилэ пожала плечами: предлагать воду она боялась: вдруг она не перенести эту воду. Лэилэ предложила ей принять ванную, и она согласилась. Девочка была очень застенчивой и беспокоилась о своей руке. Голова, как она говорила, её не беспокоила, но иногда побаливала. В ванной она сидела, понурив голову, но Лэилэ старалась отвлекать её: если она будет опускать её, может стать плохо. Мыльные пузыри из мыла, плески воды. Лэилэ просто опасалась за эту маленькую, единственную живую душу здесь. Все её действия говорили о том, насколько она тонко ощущала этот мир. Слишком, чтобы понимать его полностью.