Careful love

Акко терпит насмешки о стороны других учениц, терпит и смотрит в пол, слушая очередной выговор от профессора Финнеран. Она привыкла ко всему этому. Даже у нее на родине было не принято в школе вести себя как-то радостно или громко общаться. Здесь, конечно другие правила, но она привыкает. Лотте всегда помогала с объяснением очередного предмета, а Сюси несмотря на свои опыты над Акко, проверяя свой очередной яд, все равно помогает и дружит с ней — по своему, да, но все же. Кагари всегда уживалась плохо с другими сверстниками — из-за страсти к магии ее не особо жаловали и называли чудачкой, как и Янсон, которую дразнили из-за ее любви к духам. Но учителя хвалили за терпение и рвение к мечте, хоть и не понимали все пристрастие Ацуко к колдовству. Мать не была против, что Акко будет изучать магию, но была не радостной — да, ее дочь уже большая, но «Луна Нова» тоже была не на соседней улице, а на другом конце мира. Но ей было слишком радостно на сердце, увидев улыбку на лице Ацуко.

***

Японка трепетно относится к секретам, не всегда конечно, но если они личного характера, Акко будет хранить его до самого гроба. И даже сейчас, иногда наблюдая за Кавендиш на уроках, она не разу не обмолвилась о симпатии к ней с Лотте или Сюси. Это выглядело странно для Кагари и та упорно молчала. А Диана точно не дура и все же замечала иногда эти взгляды в свою сторону. И если все же она надумает как-нибуть поймать Акко где-нибуть в общежитии после ужина — японка ничего не скажет голубоглазой, даже если та будет пытать. Это железная выдержка самурая, и Ацуко слишком любила дедушку, чтобы забыть эти самурайские уроки. И ей не хотелось признаваться Кавендиш вот так, в общежитии поздно вечером. Кагари любила Диану, да. Это она признала уже давно, за месяц до случая с Ракетой. И любовь она с трепетом хранила. Эту чистую, невинную влюбленность, боясь разбить об самые жестокие слова. — Я не могу ответить тебе тем же Этого голубоглазая никогда не говорила, но когда Акко задумывается о признании, глядя на старшую ведьму, эти слова с легкой болью отдаются в голове, со звоном в ушах и она молчит, упорно, поджимая губы. Акко не была трусливой, но она не хотела разбивать свою влюбленность об жестокие слова Кавендиш. Пусть даже ее пытать начнут. Она не проронит ни слова о свих чувствах к Диане.

***

— Акко… Можем отойти? Диана подзывает ту после урока и предлагает прогуляться во дворе, все равно последний на сегодня урок у них. — Ты хотела о чем-то поговорить? В сердце стал подкрадываться какой-то немой страх перед словами голубоглазой. Они идут к дереву Дженнифер, где их не могут потревожить. — Я иногда замечала что ты наблюдаешь за мной… Спросить я хотела — почему? — Ну, я наблюдала за тобой на зельеварении, я хотела запомнить, в каких количествах нужно было добавлять ингредиенты, не хотелось снова подорвать класс! Акко как всегда тараторила от волнения и от неловкости почесала затылок. — Я не про это. Почему ты мне не сказала? — Что? Что я не умею варить зелья, несмотря на помощь Лотте и Сюси? — Акко, хватит валять дурака. У тебя на лице написано все, стоит лишь присмотреться. И вдруг Кавендиш взяла руки японки и сжала их, подбадривая. И Ацуко могла с точность ответить, что ее сердце остановилось. — Т-ты-ты про что? Тихий смешок и Диана вдруг стала поглаживать тыльную сторону ладони ведьмочки, в очередной раз замотанной бинтами. — Про твою влюбленность. Или симпатию. Ну все, сейчас мирок Кагари сломается и разобьется как волны об скалы. Она резко хочет выдернуть руки из хватки голубоглазой, но та лишь сильнее сжала руки, вызывая тупую боль. — Ты чт-что-то перепутала! Да-да! Шатенка сильно-сильно кивает на свои слова, но увидев строгий взгляд голубых глаз, тут же поникает. — Я всего-то хочу сказать, что ты мне тоже нравишься. Но пока только так. И было видно что Ацуко пробила дрожь и та недоверчиво глядит в ответ. — В смысле я тебе нравлюсь? — В таком. Ты мне просто сильно нравишься. И сердце теперь едва грудную клетку не рвало. Алоглазая прикусывает язык, думая что это сон, но нет. — Н-но как же!.. Ты ведь, э, наследница, и типо, как ты можешь любить меня? — Ты всегда была готова поддержать меня, даже тогда, когда я просто сбежала из академии чтобы не видеть тебя, чтобы занять место главы семьи. Не смотря на то, что мы враждовали. — Ничего не понимаю, но, мне надо поспать. Да. Точно. Диана тихо усмехается и немного замявшись, оставляет поцелуй на щеке Кагари чуть выше очередного пластыря. И теперь сердце снова остановилось, перегоняя всю кровь к лицу девушки. — Это… Это поч-почему? Она оборачивается на Кавендиш, которая уже направилась к выходу. — Зайдешь ко мне в воскресенье? Тогда все и обсудим. И Диана улыбнулась. Мать твою, она улыбнулась и теперь Акко можно было спокойно напаивать всякими смертельными ядами Сюси, ибо ведьма уже умерла от какой-то дикой радости. Ей это точно снится.