Когда нами управляют желания

      Солнце опускалось за кроны деревьев, отбрасывая последние лучи тепла на лагерь. Прошедший день оказался крайне насыщенным событиями, как отрицательными, так и положительными. Однако, в большинстве своём, в воздухе витал дух торжества и веселья. Казалось, что единственным человеком, не разделявшим всеобщей радости, оставался Джаспер. Его занятием было лишь употребление самогона Монти и разглядывание пламени костра. Естественно, не он один был пьян, практически все устроили настоящую попойку.       Только одна женщина отстранилась от выпивки и развлечений. Эбигейл Гриффин продумывала план по возвращению дочери, и она ни на секунду не поверила словам Блейка, что Кларк следует побыть одной. Наоборот, канцлер набросилась на него, что он позволил ей уйти. Поэтому раздав приказы по поиску Кларк, Эбби сидела в кабинете, гадая почему её собственная дочь оставила их. Ей самой не понравилось то, что невинные люди погибли, но другого выхода из положения не было, либо их жизни, либо жизни Небесных.       Из размышлений об этом, канцлера вырвал стук в дверь. Встав из-за стола и открыв дверь, Эбби сильно удивилась нежданному гостью. Это была Октавия, с бутылкой алкоголя в руке. — Октавия, почему ты здесь, а не празднуешь со всеми? — То же самое я могу спросить и у вас, только вы сидите одна весь. — ответила брюнетка, указывая на пустую комнату. — Можно войти? — Проходи конечно. — сказала канцлер, пропуская её внутрь.       Войдя в кабинет, девушка тут же уселась на стул, сделав большой глоток. — Мне нужно с вами поговорить канцлер, раньше не было ни времени, ни возможности, но теперь вижу, что вы достаточно свободны. — Хорошо, о чем ты хочешь поговорить?       Октавия приложилась к бутылке ещё раз, словно набираясь смелости, и начала разговор. — Эбби, когда вы отправили нас на Землю, вы по сути отправили нас на смерть. Вы не знали, была ли планета пригодна для жизни, а вам нужно было сэкономить кислород. А вы взамен пообещали, что если мы каким-то чудом сумеем выжить, то вы простите все преступления. Но что на деле? Я ловлю на себе презрительные взгляды каждый день, словно подозреваемая. Вы так и не дали нам никакой работы, а лишь говорите ждать. Почему к нам так относятся, если всё прощено? — Октавия, понимаешь, что всё сложно. Мы не можем доверять оружие преступникам, к тому же я не представляю, как многие из вас смогут придерживаться закон… — пыталась ответить канцлер, но её тут же перебили. — И это мы преступники?! Большинство из нас, это не убийцы или ублюдки. Кто-то украл лекарства, чтобы спасти родных, а некоторые просто нарушили тупые правила поведения, созданные только для запугивания и контроля над людьми. А я же совершила страшнейшее преступление для Ковчега — посмела появиться на свет. Скажите канцлер, у вас не дрогнула рука во время голосования, когда вы выкинули мою мать в космос? — произнесла брюнетка, смотря ей прямо в глаза. — Таковы были законы, не я их устанавливала, и да, я помню их всех, как и твою мать. И если ты не знала, я проголосовала за пересмотр твоего дела после совершеннолетия. Услышав это, Октавия несколько обескураживалась, а вся злость на Эбби начала улетучиваться. — Извините канцлер, я напрасно пришла к вам, просто Джаха убрался из лагеря, а я видимо захотела вымести свою злость на вас. Наверное, мне лучше уйти. — сказала она, поднявшись и направившись к выходу.       Но Эбби остановила её, ухватив за руку. — Постой, тебе не обязательно уходить, ты можешь остаться. Я понимаю твои чувства и не виню тебе за них. То, что мы делали для того, чтобы выжить, безусловно не делает из нас хороших людей. Но здесь, мы получили второй шанс, на лучшую жизнь. — выдала Эбби, отпуская руку девушки. — Может хочешь сыграть в шахматы? — Беллами когда-то учил меня правилам, но думаю, что я их позабыла. — ответила Октавия, с небольшой застенчивостью в голосе. — Я подскажу тебе, и да, давай перейдем на ты. — предложила ей канцлер, мягко улыбаясь. — Хорошо, Эбби, я не против. — произнесла брюнетка, усаживаясь за стол.       Несколько часов пролетело так быстро, что казалось словно прошло всего пару минут. За это время они успели сыграть несколько партий, в одной из которых, Октавия даже сумела одержать вверх. Бутылка же почти опустела во время этой непринуждённой беседе, а девушка в итоге осталась лежать на диване, поскольку была настолько пьяна, что не смогла бы пересечь комнату, не разбив что-либо.       В то же время, Эбби оставалась в относительно трезвом состоянии, пусть и ощущала некую легкость в теле. Она посмотрела на спящую брюнетку и пообещала себе, что исправит положение Сотни. Конечно это будет не так легко, но дать им какую-то простую работу, вроде помощи в мастерских или заготовке дров, для начала будет неплохо. Устав от выпитого алкоголя и от этого дня, канцлер задремала на столе, положив голову на руку.       Из сна её вырвал шум оружия и крики людей. Сначала, канцлер подумала, что ей это мерещится и что это лишь воспоминания из прошлого. Но когда звуки стали нарастать, Эбби поняла, что это реальность. Тут же выскочив из кабинета, она застыла в ужасе, увидев, что происходит. Казалось, что лагерь превратился в место бойни, повсюду лилась кровь, а те, кто убивал Небесных, были все залиты их кровью. Кто-то пытался сопротивляться и дотянуться до оружия, но силы явно были не равны, к тому же нападение произошло так внезапно, что многие ещё спали. Теперь же, вокруг стоял хаос, а крики умирающих и лязг металла разрывал ночную тишину.       Увидев, что её заметили, Эбби понеслась обратно в кабинет, так как забыла пистолет в ящике стола. Однако, она почувствовала, как её догоняют и через несколько секунд, кто-то прижал её к стене, грубо скрутив руки сзади. — Так, так, кажется вот кто нам и нужен. Это ты лидер? — спросил её женский, попутно сжимая её руки.       Не услышав ответа, её развернули, и Эбби ощутила резкую боль в области паха. Она согнулась пополам от удара ноги и осела на пол. — Повторяю ещё раз, ты главная? —вкрадчиво произнесла девушка, поднимая её голову с помощью меча.       Теперь канцлер смогла наконец-то рассмотреть напавшую. Это была девушка, на вид лет семнадцати, даже младше Кларк. Её волосы были чёрные как смоль, а на неё была белого форма, которая приобрела красный цвет из-за крови. Но хуже всего был взгляд, убийственный и жестокий. Казалось, что она только и ждёт повода перерезать ей глотку. Ей надоело ждать ответа, поэтому она надавила лезвием на шею, сделав надрез. Боль привела Эбби в чувство. — Да, это я. Кто ты такая, и что вам надо от нас? Удовлетворившись ответом, брюнетка немного ослабила давление и усмехнулась. — От вас ничего, только эта территория. Но от тебя да, мать Ванхеды у нас. Королева будет очень довольна. — ответила она, вслушиваясь в звуки битвы, которые затихали с каждой секундой.       Простояв так несколько мучительных минут, к ним подошли воины, все в крови и в грязи. — Все мертвы? — спросила брюнетка, осмотрев их. — Да. Единственное, мы нашли девку в одном из отсеков. Она попыталась сопротивляться, но мы её скрутили. Можно мне взять её себе, Онтари? — спросил один из них, попутно вытаскивая из толпы Октавию, которая пусть и была связана, но пыталась сопротивляться. — Нет, не трогай её. — закричала канцлер, но получила лишь удар кулака в грудь. — Отличная работа Стам, дай-ка на неё взглянуть, а эту свяжите. — произнесла Онтари, указывая на Эбби.       Она подошла к Октавии, взяв её лицо в руки. — Итак, кто это тут у нас. — усмехнувшись сказала девушка.       Но в качестве ответа, она получила лишь удар головой в лоб, причём такой силы, что она чуть не упала. Зашипев от боли, Онтари с ненавистью уставилась на ту, кто посмела её ударить. — Ах ты сучка, ну ничего, я научу тебя манерам. — выдавила она сквозь зубы. — Стам, эта тварь теперь моя и развлекаться с ней тоже буду я. —засмеялась Онтари.       Сделав несколько шагов в сторону Октавии, она зарядила той такую пощёчину, что её голова непроизвольно дёрнулась в сторону и из глаз непроизвольно выступили слёзы. — Ну чего ты, не надо плакать, нам ведь будет весело. —продолжала издеваться над брюнеткой та.       Оценив состояние своих людей, Онтари отдала приказ выдвигаться сейчас же, не теряя времени. Пленниц же усадили на лошадей, привязав к седлу. И если Эбби хотя бы была одета, то Октавия же оставалась в легкой майке и джинсах. Мгновенно продрогнув, она вдруг ощутила теплый меховой плащ сзади. Однако, как только она повернула голову, то тут же застыла. В седло забралась Онтари, одетая в зимнюю одежду, вид которой только усугубил чувство холода.       Злобно улыбнувшись, она прижалась к уху Октавии. — Можешь посмотреть последний раз на лагерь, ты больше его не увидишь, как и свободы. Теперь ты моя, и ты будешь делать, что я тебе скажу. А если попробуешь сопротивляться, то ощутишь все последствия неповиновения на собственной шкуре. — злобно ухмыльнулась она, причиняя этими словами боль, которая оказалась сильнее чем физическая.       Октавия держалась из последних сил, но разум, затуманенный алкоголем и холодом, отказывался работать. Она вдруг ощутила страшную усталость и, наверное упала бы, не будь она связана.       Моргнув ещё несколько раз, брюнетка всё же закрыла глаза, осев в седле и окончательно потеряв сознание.