завещая тебе ноябрьские вечера

— может прекратите его обсуждать? если он так ведёт занятия, значит, что ему так удобно преподавать, — джисон цыкает, крутя карандаш в пальцах и отрываясь от домашней работы, и оборачивается на соседей по комнате.       феликс даже голову задирает назад, падая на кровать, чтобы увидеть его. — сонни? — если вы хотите разводить балаган, то валите в комнату хвана. там как раз главный крысятник последнее время собирается, — вскидывает бровь, смотря на хенджина, который удивленно хлопает глазами, отрываясь от разглядывания своего отражения в зеркале. и думает, что у них как-то чересчур много людей в комнате, рассчитанной на двоих людей. — я не собираюсь слушать то, как вы оскорбляете единственного преподавателя, который пытается заставить нас думать.       хан вновь возвращается к домашней работе, но мысли уже совершенно не настроены на решение математических уравнений, из-за чего захлопывает тетрадь, поднимаясь и принимаясь складывать тетради, учебники и пенал в одну аккуратную стопку, беря в руки. — джисон? ты не поедешь с нами в город? — нет, спасибо. не нуждаюсь в еженедельном шоу, где хван хенджин в очередной раз притворяется идиотом, являясь одним из лучших учеников класса, а феликс строит глазки красивым студентам. лучше потрачу время на учебу, — он выходит, кидая быстрый взгляд на всех четверых, которые сейчас сидят на их с феликсом кроватях, проходясь по каждому. — чего и вам бы советовал – экзамены скоро.       на самом деле он не заниматься идет, а думать. это можно сделать лишь в той комнатке, отданной под класс живописи, в которой уже года два никто ничего не рисует. джисон знает, потому что со времён средней школы там был.       сначала, правда, их курировал бывший преподаватель живописи, но он ушёл в отставку, а последние два года приглашённые учителя сменяются так быстро, что джисон даже не успевает привыкнуть к ним.       сейчас взяли профессора ли на семестр.       и хан испытывает то, чего давно не было – ему уютно в аудитории, комфортно и даже интересно. ему хочется слушать чужой голос, рассказывающий про историю живописи.       минхо вызывает в нем какие-то непонятные чувства, которые пусть и хочется скрыть от многих, но только не от него. для джисона это все так ново, непонятно и пугающе, что собственные мысли заводят в настоящую ловушку.       и это все из-за одного человека.       но вот только не хочется все рушить. не в своей жизни, а в его. минхо лучше вообще не знать о его существовании. ему лучше просто не думать об этом и даже не обращать внимания на студента, который всегда молча сидит за задней партой, читая что-то или строча конспекты, иногда отрываясь на минхо, стоящего у проигрывателя, когда сменяет фрагменты. на минхо хочется смотреть, любоваться и на полях тетради рисовать чужой профиль, пряча наброски за ладонью.       джисон вздыхает, толкая дверь в комнату плечом и зачесывая волосы. в аудитории тихо, но в самом углу почему-то горит свет, что и впрямь непривычно – кабинет всегда пустой в это время, из-за чего юноша почти роняет все, что у него в руках. шумит, задевая близ стоящий холст (видимо, урок у кого-то сегодня заканчивался второпях) ногой, из-за чего свет в конце класса резко уходит вниз, пряча этот клочок от глаз. — кто здесь? — честно, отвечать не хочется совсем, но нужно, пожалуй, ведь это именно он потревожил чужой покой, а жаловаться, что кто-то занял место хана, где можно подумать, глупо и эгоистично. но джисон даже пошевелиться не может – голос знакомый и родной настолько, что просто застывает, прижимая к себе вещи и рвано выдыхая.       о боже. — профессор ли? — джисон делает шаг назад, уже надеясь просто уйти. да, он вернётся сейчас в комнату, а чонин, хенджин и феликс с сынмином ещё наверняка там, и он будет выглядеть как минимум глупо, а отсюда и вовсе просто позорно сбежит, но уж лучше так, чем остаться наедине с тем, кто вызывает у джисона такие чувства. — а вы. . . мистер. . . хан, если правильно помню? — минхо привстает, снимая узкие очки в тонкой оправе и чуть наклоняя лампу в его сторону. — простите. . . я. . . я не знал, что здесь кто-то будет, так что. . . не переживайте, я сейчас же уйду и не буду вам мешать, честно, — джисон запинается, чувствуя, как в лицо волосы лезут, и он пытается убрать темные пряди за уши, но пальцы перестают слушаться. из-за этого он просто не двигается, стараясь, кажется, даже не дышать.       а потом слышит тихий смех минхо и видит, как тот мотает головой. — все в порядке, мистер хан. можете остаться, если хотите. пожалуй, уйти стоит мне. я просто случайно наткнулся на открытый кабинет. тут класс живописи, верно? и, как я понял, клуб рисования. — нет, — джисон отвечает, возможно, чересчур резко, но, возможно, ему даже можно? он слишком любил проводить тут часы после учебы, здесь они сдружились с сынмином и хенджином, тут он не чувствовал себя просто заведённой куклой, которая выполняет одну рутину изо дня в день.       здесь можно было выплескивать эмоции на бумагу, смешивать цвета так, как ему хотелось, быть открытым и чувствовать себя свободным. а потом профессор пак неожиданно подал в отставку, и все разрушилось, как карточный домик, словно и не существовало вовсе.       минхо выдыхает как-то слишком громко для всей этой ситуации, для этой маленькой комнаты и их отношений.       последнее, конечно, касается только джисона, потому что один он тут чувствует что-то непонятное, но факт остаётся фактом – они просто стоят и смотрят друг на друга, пока кто-нибудь скажет хоть слово, лишь бы тишина вновь не была такой глупой и смущающей.       но джисон рассматривает свои туфли, перекатываясь с мыска на пятку, пока пытается придумать план побега. наверное, все же сбежать будет самой лучшей идеей.       сделать то, что он всегда делает в принципе, – опять убежать от проблемы, пусть она, на самом деле, есть только в масштабах его головы и его чувств к профессору ли с этими аккуратными очками, рубашкой из неприятного грубого материала, кажется, заправленной в чёрные широкие брюки, и темными глазами, в кофейном цвете которых он умудряется заметить медовые блики из-за света.       ужас какой-то. — что ж, раз мы не можем решить, кому стоит уйти. . . может, останетесь? — минхо улыбается, обрывая неловкую тишину, которая явно так смущала обоих.       джисон даже дергается удивленно, поднимая голову и кивая быстрее, чем успевает задуматься над вопросом.       где-то в груди предательски колет мыслями о том, что он надеялся на это. — присядете, мистер хан? у меня, конечно, не шедевр, но здесь же рисуют, чтобы расслабиться, — минхо вновь садится, скрываясь за мольбертом и поднимая свет, из-за чего джисон жмурится – прямо в глаза бьет, когда подходит ближе, прижимая к себе книги. и удивленно выдыхает, восхищённо и поражено даже.       потрясающе.       ли пока смешивает краски на палитре, так что у него есть время насладиться моментом, запечатленным на картине. неизвестный ему городской пейзаж наполнен серыми и скорее безжизненными тонами, сталкиваясь с яркими пятнами вывесок и машин, что ездят по дороге. минхо смеется, взяв в руки тонкую кисть и указывая на соседнюю табуретку. — вы кого-то ждали? — вовсе нет. но, видимо, сама судьба ожидала моего ночного собеседника, — ли пожимает плечами и вновь надевает очки, подаваясь чуть ближе, вырисовывая коралловой краской детали на картине, заставляя джисона следить глазами за мягкими и плавными движениями, тем, как оттенок наносится на холст, как минхо слегка пачкает пальцы, и тем, как он сосредоточенно рисует, иногда прикрывая глаза, словно делает это по памяти. — это очень красиво. — а? это? вовсе нет. это так, классический пример городского пейзажа, — он мотает головой, когда опускает кисть в воду, промывая, и стирает салфеткой оставшуюся краску и влагу, кладя кисть рядом. — расскажешь мне чуть больше об этом месте? о том, как у вас тут все устроено. и. . . надеюсь, ты не против перейти на ‘ты’, а то мне довольно неуютно, учитывая, что я сам только отучился и рванул сюда, отвечая на предложение, а вы сразу называете меня профессором. — ну, вас так представил директор, так что это неудивительно. но если удобнее без формальностей. . . я постараюсь, мистер ли. — минхо. просто минхо, хорошо? хотя бы на один вечер, в который нас удивительным образом свели мысли в поисках спокойного места, — он улыбается, поворачиваясь к нему, и джисон вспоминает, когда почувствовал впервые, что дышать сложнее и сердце быстрее нужного бьется.       когда увидел восторг в его глазах и ту лёгкую улыбку, когда он стоял на прожектором. — тогда. . . минхо? постараюсь объяснить, — джисон не знает, куда ему деть руки, а ещё желательно себя. потому что сидеть рядом с ним, чувствуя едва заметный запах кофе, а ещё бумаги, такой, как пахнут новые книги, и наблюдая за аккуратными движениями, пока минхо рисует, странно. пытается себя заверить, что ничего не происходит, что это вовсе не сон, что это нормально, наверное, так сидеть с преподавателем и чувствовать, как задыхается от его голоса, легкого прищура глаз и вен, проступающих на руках.       джисон, кажется, с ума сходит, если правда пытается это для себя сделать нормой. — с чего бы начать. . . ну, это колледж? — бормочет, из-за чего минхо тихо смеется, кивая и поворачиваясь к нему, пальцами зачёсывая челку назад. хан чувствует себя ещё более растеряно, когда понимает, что не может заставить себя оторвать глаз от бликов света в темных прядях.       это все как-то ну очень глупо, да и неправильно это. — кхм, так вот. это как небольшой городок в городе? просто огороженный, потому что рядом целый город, — джисон пожимает плечами, неловко смеется, теряясь в собственных мыслях. обычно как раз его и хенджина просят объяснить новеньким, как здесь все устроено, но сейчас он теряется, смущаясь и понимая, что все совершенно вылетело из головы.       там просто пусто. — так, — он легко бьет себя по щекам и вздрагивает – учебники и тетради летят на на пол, рассыпаясь вложенными листами и ручками об пол. в комнате грохот, но они вряд ли кого-то потревожат, да и вряд ли привлекут чьё-то внимание, ведь в этом крыле навряд ли кто-то есть сейчас, потому что все сейчас либо в своих комнатах, либо проводят вечер пятницы в городе, наслаждаясь хоть каким-то подобием свободы.       на самом деле ни у кого из них ее нет – они здесь учатся, а потом и поселятся тут же, найдя свою вторую половину из тех, с кем сведут родители. их жизни – замкнутый круг, где они привязаны к одному месту без возможности вырваться.       хотя очень хотелось бы. джисон, например, безумно хотел бы посмотреть на этот самый пейзаж, который рисует минхо, медленно и неторопливо прорисовывая каждую деталь тонкой длинной кистью, так красиво лежащей в его пальцах. — все хорошо, тебе не стоит так волноваться. то, что я у тебя преподаю, не значит, что я похож на твоих остальных учителей. я здесь лишь на семестр, так что не переживай, хорошо? — минхо помогает собрать листы, пока хан не знает, что и сказать – слова застревают в горле, потому что он начинает понимать, как быстро все закончится. ещё пара месяцев, и он больше никогда не сможет любоваться этой аккуратной улыбкой, тем, как он заправляет отросшие пряди за уши, и рассказывать с таким интересом, что начинает невольно жестикулировать.       минхо очаровательный, но джисон лишится его так быстро, что даже не заметит, наверное.       ли ставит стопку из учебников, тетрадей и пенала рядом на ещё один табурет, и вновь садится, кажется, забывая про картину. он переключает все внимание на джисона, готовый слушать. а юноша только тяжело выдыхает, пытаясь сосредоточиться и отвести взгляд от его губ, изогнутых в аккуратной улыбке.       улыбке, которую он, если честно, стёр бы мягким поцелуем, если бы было можно.       боже, о чем он только думает? — в город можно выбираться в вечер пятницы и в субботу, так как нет дисциплин. но есть время, к которому нужно вернуться, иначе придётся отчитываться перед воспитателем, а ещё тебя посадят на домашний арест на три недели. ой, вам же это не нужно, — почти подскакивает на месте из-за осознания, часто моргая. — простите, учителя же могут всегда посещать город в свободное время. а, туда можно доехать на автобусе! ещё тут есть женский колледж недалеко, так что через пару лет многие из моих одноклассников найдут себе жену оттуда и останутся вечными заключёнными этого места.       хмыкает, закусывая щеку изнутри, думая, что не стоит позволять себе подобное, – минхо все ещё его профессор, что бы он не сказал. — если вам интересно, поступаем ли мы потом в университет, – да. многие потом учатся, но дело в том, что и он тут в получасе езды на автобусе, поэтому у меня такое чувство, что при поступлении сюда твои родители добровольно пристегивают тебя к этому городу, не давая вырваться куда-то ещё, — пожимает плечами, хватаясь пальцами за край табурета, откидываясь назад и разглядывая потолок, краска на котором уже пошла трещинами и осыпалась в некоторых местах. — тут не так плохо на самом деле, но. . . — но вы как птицы в клетке, — минхо заканчивает за него, понимающе качая головой и поправляя очки на переносице средним пальцем, и вздыхает. он переводит взгляд на холст, пальцами прикасаясь к картине, но очень легко, невесомо почти, чтобы не смазать краски, и ведёт вниз, почти тут же отрывая руку. — мне не понять этих традиций. в моей жизни все было немного свободнее. не сочти за глупость, но вас словно не учат думать, вас учат, чтобы просто забить знаниями. словно, хм, чтобы вы могли поддержать разговор, но говоря лишь общие факты, а не выражая свою точку зрения. ваш круг знаний – страницы учебников, старых, как это место, и слова преподавателей, которые уже давно читают одни и те же лекции разным людям. из вас делают не личностей, а просто членов современного для нас с тобой общества. не более.       это правда. даже джисон чувствует себя машиной порой, когда на очередном уроке вскидывает руку, чтобы сказать, как считает именно он, выразить своё недовольство, но всегда тут же опускает, говоря, что передумал, потому что знает, что осудят. знает, что скажут, что его мысли – это глупо. что они ещё совсем дети, так что какие у него могут быть мысли.       усмехается, кивая и опуская глаза.       минхо легко щёлкает его по носу, подмигивая и шепча, чтобы он не отчаивался. — я, конечно, преподаю не такой уж и важный предмет по мнению нынешнего мужского общества, ведь они все про экономику и науку, но я тоже могу чему-то научить. например, тому, что если ты о чём-то думаешь, но понимаешь, что эта точка зрения отлична от общей, – это нормально. это значит, что ты пытаешься выбраться из прописанных рамок. скажу честно, мне такое нравится куда больше, чем просто заученный текст учебника. мне все равно, что пишут там, мне интересно, что ты думаешь. . . не знаю. . . например, про нарисованный кем-то цветок на тетрадных полях, — минхо смеется, пожимая плечами. у джисона в голове проносится мысль о том, что минхо удивительный и свободный.       свободный по-настоящему. что он знает, какая на вкус та свобода, которой джисону никогда не узнать, к которой даже не прикоснуться. — так что хотя бы со мной не стоит запрещать себе думать. я вижу, что тебе многое интересно или что ты часто хочешь сказать что-то. не бойся, просто прерывай меня и высказывайся. нет ничего лучше и страшнее, чем человек, который умеет думать. знаешь, почему? — он шепчет, приближаясь ближе. так близко, что джисон может разглядеть его ресницы и тени, которые они отбрасывают в легком полумраке на острые скулы. минхо дожидается чужого тихого ‘нет’ и усмехается. — потому что для власти они самые опасные. их нельзя контролировать и переписывать под себя. потому что они, как ты сказал, не заключённые в определенном месте.       джисон забывает, как дышать. правда. ему кажется, что все, воздуха в легких нет и больше не будет, потому что он не сможет дышать, если минхо рядом не будет. а его у него отнимут очень скоро.       в этом месте по-другому не бывает – тут всегда у него забирают тех, к кому джисон привязывается. всегда отнимают тех, с кем ему уютно, с кем хочется просто разговаривать, не смотря на время, с кем он чувствует себя действительно дома.       а не так, словно тебе перекрывают кислород, как это происходит даже в кругу семьи. — надеюсь, мы ещё сможем так встретиться. тогда я расскажу тебе про нью-йорк и про это место. о том, как нас учили мыслить, а ещё о том, как я спорил с моим лектором о том, что он не прав, и меня никто не осуждал за это, — минхо прикрывает глаза, снимая очки и складывая их, пряча в чехле. он стирает с пальцев остатки краски, вызывая у джисона тихий расстроенный вздох – так хотелось ещё насладиться этой игрой красок на чужой коже. — а пока. . . думаю, я должен идти, а то мой сосед, для вас профессор физики, ещё доложит, что я не выполняю свои обязанности. тогда я точно вылечу раньше конца семестра.       улыбается, подхватывая картину и ставя на другой мольберт – ближе к окну, которым явно никто не пользуется, потому что он единственный пустующий без холста. бросает взгляд на висящие часы, кивая самому себе и подхватывая портфель, который джисон до этого момента даже не замечал. — не знаю, приведут ли меня мысли сюда ещё, да ещё и одновременно с тобой, но это был приятный вечер. я наконец-то смог открыто с кем-то поговорить, потому что учителя похожи на машин ещё больше, чем ученики. спасибо, хан джисон. и до встречи завтра, — легко кивает на прощание, когда толкает дверь в коридор, улыбаясь.       и произносит то, из-за чего сердце джисона заходится в бешеном ритме, заставляя покраснеть и вновь почувствовать ту неловкость, которую испытывает каждый раз, когда его видит.       нет, он не любит, честно.       пусть внутри все до приятного скрежета и перехватывающего дыхания. или он просто боится себе признаться?       в том, что влюблён.       ‘спокойной ночи, джисон. и да, твои наброски очаровательны, так что не прячь их за ладонью, хорошо? мне очень приятно’       он не знает, почему так больно, но скорее всего из-за того, какой минхо недосягаемый. до невозможности далекий, из-за чего даже дышать сложно. он поджимает губы, смотря на сложённые в стопку тетради и учебники, притягивает к себе ноги и тычется носом в колени, шёпотом называя себя идиотом. по-другому и не скажешь. только он мог влюбиться в собственного преподавателя, а потом упорно отрицать это.

***

      джисон начиняет думать, что этот разговор лишь его глупая ночная фантазия, ведь почти не меняется ничего, кроме взглядов минхо на уроках и его мягких улыбок, адресованных ему. ах, ну и чужого смущения, когда тот замечает очередные наброски на полях конспектов.       минхо краснеет чаще только кончиками ушей. они выдают первыми, что джисон находит до ужаса милым. особенно, когда тот пытается скрыть это, прикрывая волосами.       уже интересно, как же минхо будет учить их думать, если занятия ведутся все так же, но ли сам отвечает на этот вопрос, когда заявляется на пару запыхавшейся, в длинном осеннем пальто, но такой радостный, что у джисона даже настроение поднимается.       минхо ведёт их в цветочные оранжереи рядом со вторым учебным корпусом, кутаясь сильнее в пальто кофейного цвета и дуя на замёрзшие ладони, пытаясь растереть, пока они идут по улице. джисон же просто разглядывает с удовольствием то, как медленно к зиме засыпает природа, убаюканная первыми ноябрьскими снегопадами и холодными ветрами.       в теплице жарко, а ещё очень влажно, из-за чего все стараются как можно быстрее стянуть с себя тёплую одежду и закатать рукава рубашек, чтобы хоть как-то спастись. внутри стоят мольберты, из-за чего хенджин дергает джисона за рукав, спрашивая не сошёл ли их учитель с ума, если хочет заставить их рисовать. — о, не переживайте, мистер хван. вы не будете рисовать натюрморты, я просто привёл вас сюда для атмосферы и чтобы показать, как природа сама сочетает, казалось бы, неподходящие друг другу цвета, создавая удивительную гармонию. к сожалению, тут все цветы посажены человеком и нет возможности наблюдать, за природным буйством красок и за тем, как они растут хаотично. а в саду уже довольно холодно находиться, так что мы будем здесь. я хочу, чтобы вы все сегодня мне нарисовали своё настроение. но не так, что вот красный – это страсть или ярость, а синий – одиночество или печаль. нет. рисуйте теми цветами, которые, как вам чувствуется, нужны. не вспоминайте про их значения, а думайте о себе. думайте, господа, — минхо показывает на мольберты, пропуская их вперёд, пока сам идёт в конце, разглядывая цветы с восхищением.       а для джисона это кажется чем-то нереальным – минхо правда перетащил мольберты сюда, правда хочет заставить их выйти за пределы привычных границ.       это же потрясающе.       джисон даже загорается, потому что хочется уже начать, уже вновь вспомнить о том, как это, – рисовать что-то без четкой установки и ограничений. минхо быстро подмигивает и легко касается его запястья, когда проходит мимо.       джисон, видимо, сходит с ума, если видит в этом что-то больше, чем просто случайное касание.       хан садится за ближайший свободный мольберт, разгадывая краски и легко болтая ногами в воздухе, слушая тихое бормотание хенджина рядом.       пальцы перебирают кисти, которые лежат на столике рядом, пока он следит за преподавателем, ожидая, когда он скажет, что уже можно приступать. но минхо пока только ходит между рядов цветов, касаясь мягких лепестков, легко улыбаясь. — профессор ли, когда мы начнём? уже половина урока прошла, — хенджин недовольно цыкает, поправляя пряди и кидая взгляд на часы на запястье, считая сколько осталось до конца. ему наверняка все равно, просто повредничать охота, но минхо лишь спокойно игнорирует чужой тон. — господин хван, не переживайте, вы все успеете. я даже не стану вас задерживать, — минхо улыбается, легко наклоняя голову вбок и поднимая опавшие лепестки. — я перед самим заданием хотел вам кое-что сказать. что ж, позвольте начать мою небольшую лекцию, после которой вы приступите к самому заданию, хорошо?       он опускается на стул, закинув ногу на ногу и поправляя закатанные рукава рубашки. джисон взглядом скользит по венам, проступающим на коже, и сглатывает, чувствуя смущение, жгущее скулы. минхо крутит в пальцах лепестки, разглядывая, пока джисон пытается оторвать глаза от него. — нам повезло, господа. знаете почему? это вопрос, на который вы вряд ли ответите так, как хочу я, мистер ким, так что прошу, опустите руку. вы, наверное, думаете, что вам повезло, потому что вы учитесь в столь дорогом и престижном учебном заведении, а значит, что у вашей семьи есть возможность подарить вам качественное образование. возможно, вы считаете, что вам повезло, раз вы сможете создать хорошую семью и вырастить детей, и это прекрасно. скорее всего, вы добьётесь своей мечты, навязанной вам отцом, и работать вы будете в пыльном прокуренном офисе, думая, что это лучшая работа вашей жизни. и возможно, в рамках вашего мышления вы будете правы. но я хочу сказать вещь куда более банальную, но почему-то для всех наименее очевидную, — ли откидывается на спинку стула, делая небольшую паузу, пробегаясь взглядом по ученикам и растирая между пальцев лепестки. — вам повезло, что вы выиграли в этой генетической лотерее и родились мужчиной.       в оранжерее повисает тишина, нарушаемая лишь ветром, настойчиво бьющимся об окна. — вы ведь никогда не задумывались, да? для вас устойка, что мужчина работает, а женщина смотрит за домом, так привычна, что вы вряд ли задумывались о том, что ваша мама, возможно, вовсе не хотела быть домохозяйкой. что она сейчас, к примеру, могла бы открывать новое физическое явление, а не стирать и гладить рубашки, верно? девушки в колледже здесь, да и многих других учебных заведениях, просто не видят смысла в высшем образовании – для них нормально хотеть не образование, а мужа и дом с красивым видом и приятными соседями. я разговаривал с преподавателями из женского колледжа, потому что мы все живем рядом. и знаете, что понял? они не учат их быть независимыми, сильными, не учат их думать о себе и о возможной собственной карьере. они дают им такой объём знаний, качественный, чтобы, видимо, было чем поддержать разговор с соседкой, когда мужа дома не будет. конечно, вам дают объём знаний такой же, но у вас и больше возможностей. а их не учат и не говорят им даже, что можно строить собственную жизнь, нет. для них уже обыденно представлять кукольный домик с живыми куклами и думать, что это нормально. а теперь вы спросите, почему же я прошу вас нарисовать ваше настроение.       встаёт, поднимая и раскрывая портфель, роясь среди бумаг. поправляет съехавшие слегка очки и достаёт что-то из папки. — у меня нет таланта к писательству, но я довольно неплохо рисую, поэтому пришлось выплёскивать эмоции так, — минхо разворачивает листок, а джисона передергивает от того, каким недовольством и злостью наполнена эта картина. от того, сколько эмоций несёт в себе даже столь небольшой лист, — я хочу, что вы просто нарисовали, что чувствуете, а я подойду и потом вы мне расскажите. и да, мы не используем чьи-то подсказки, не срисовываем у других и не думаем о значении цвета. просьба пытаться передать настроение не базовыми знаниями, а ощущениями. и не пытайтесь меня обмануть – я на редкость хорошо читаю настоящие эмоции на таких картинах. это все. можете приступать, господа.       минхо выдыхает, зачесывая волосы, а джисон все ещё пытается прийти в себя. он слышит громкий вздох хенджина рядом, как у кого-то падают кисти, рассыпаясь по полу и звуча чересчур громко.       после слов ли как-то неуютно сразу. не сказать, что джисон никогда не думал об этом, просто. . . странно это все. для него уж точно. да, ему всегда было непонятно почему все, с кем флиртовал хенджин, так легко велись и всегда спрашивали есть ли у него невеста.       странно было, что в первую очередь они видели в нем не человека, а выгодную партию.       но после его слов все как-то поразительно легко встаёт на свои места. джисон из-за мыслей даже не замечает, как берет в руки кисть и как находит краски, – ему интереснее то, какой хаос у него творится в голове и как в этом разобраться, из-за чего даже подвисает с кистью в пальцах, вызывая, наверное, удивление к всех, кто сидит рядом с ним. — хан. эй, хан, очнись, — феликс дотрагивается до его плеча, невесомо почти, но джисон все равно вздрагивает, роняя палитру и кисть, которые падают, пачкая форменную рубашку и брюки. — друг, все в порядке? — м, да, просто задумался. ладно, отстань, надо задание выполнять, — он даже не думает о том, что у него краска на одежде, не думает о том, как сильно будет ругаться воспитатель за это. ему просто хочется в пустой класс, где только они с минхо.       ему нужно поговорить об этом и желательно срочно. необходимо рассказать обо всем, что хочется, о чем он думает. надо просто кому-то высказаться, кому-то, кто его поймет.       просто крутит кисть в пальцах, смотря на холст, уже испачканный им чёрной и почему-то розовой краской в некоторых местах, вздыхая. джисон понятия не имеет, что делает, потому что ему правда важнее то, что в голове.       мысли минхо такие до ужаса интересные и нестандартные в рамках этого общества. конечно, он не единственный с такими мыслями и таким посылом, но открыто говорящий об этом – первый. и это притягивает только сильнее. — ого, мистер хан, а у вас хорошо получается. расскажите, что нарисовали? — его отвлекает тихий голос минхо над ухом, который заставляет перестать его думать о том, о чем хочется, и вернуться мыслями к уроку. — а, ну. . . да, конечно, — джисон поднимает глаза, удивленно вскидывая брови. перед его лицом непонятный вихрь из красного, розового, синего и в каких-то местах почему-то желтого, выполненного на чёрном фоне. причём чёрный в самых лучших традициях: такой всепоглощающий, вот только не пугает, а наоборот – заставляет любопытству разыграться. — ну, честно, я не знаю, как это объяснить. я задумался и рисовал без какой-либо идеи, — бормочет, нервно крутя кисть в пальцах до тех пор, пока не слышит тихое ‘отлично’ обжигающим шёпотом на ухо.       ли подмигивает, выпрямляясь и отходя к другому ученику, пока джисон удивленно разглядывает его спину, кусая смущено губы.       ли минхо точно творит с его сердцем что-то такое, что заставляет краснеть от любого движения. ужас какой-то, честное слово. — вы свободны на сегодня, господа. вы отлично постарались, так что я благодарю вас за работу. хорошего дня.

***

— он ненормальный, — хенджин цыкает, крутя пальцами кружку на блюдце и откидываясь на спинку дивана, ероша волосы. феликс рядом только тихо усмехается, отрезая кусок чизкейка и заставляя джисона его съесть, пока сам болтает ногами, не достающими до пола, в воздухе. — ты просто завидуешь, что он последнее время такой популярный в колледже. — ха? было бы чему завидовать. не меня могут выгнать за то, что последнее время вообще не знаю границ в своих речах, — хван вскидывает бровь, не обращая внимания на то, как сынмин использует его плечо, как подушку, укладываясь на него головой и читая. — разве это плохо? он учит нас думать, хенджин. а до него этого никто не делал, — джисон подаёт голос, закрываясь от вилки с очередным куском торта и бормоча, чтобы ли ел сам, а не кормил его. — да и к тому же, ты вечно говоришь, что преподаватели бред какой-то говорят на своих лекциях, — чонин усмехается, отрываясь от переписывания конспекта. хенджин закатывает глаза, складывая руки на груди и легко наклоняя голову вбок. — когда вы прекратите извращать каждое мое слово? я не говорю, что мне не нравится. я говорю, что это опасно. у нас в группе достаточно идиотов с промытыми родителями мозгами. и из-за вот таких людей он тут не задержится. этот колледж избавляется от людей с отличным от них мышлением, — юноша крутит кружку в пальцах, облизывая губы и пожимая плечами. — что? — вау, хван хенджин все же решил вспомнить про то, что он умный, — чонин смеётся, заранее прячась за меню. — ну правда, ты последние два месяца из себя как будто идиота строишь.       джисон хихикает, смотря на то, как сынмин и чонин обнимают недовольно бурчащего хенджина. он подпирает рукой щеку и принимается выводить узоры на пенке кофе, хотя мысли, которые беспокойно роятся в голове, не дают сосредоточиться на чем-то одном.       вообще-то, он знает, что хенджин прав. но верить в это не хочет, потому что джисон не готов лишиться ещё одного преподавателя, который его понимает и разделяет его взгляды. он правда не готов лишиться человека, который ему важен, в которого он без преуменьшения, видимо, и впрямь влюблён. для него это будет тяжело.       да и почему он должен кого-то терять из-за того, что так кто-то хочет?       хан вздыхает, привлекая всеобщее внимание за столиком, но его пока больше волнует то, что в голове. он кусает губы, насыпая уже третий пакетик сахара в кофе. вроде бы ничего необычного, но джисон уже где-то полгода пьёт чистый без сахара, чем заставляет даже сынмина оторваться от книги. — джисон. джисон, ты сейчас сделаешь из кофе причину своего кариеса. джисон. хан джисон, очнись! — он пинает джисона ногой в колено, выводя из транса. правда, катастрофы в виде сахара на всем столе уже не избежать, потому что джисон рвёт пакетик сильнее, просыпая. — доброе утро, красавица. все думы надумал? — отстаньте, — фыркает, расстроено смотря на кружку, где над поверхностью кофе уже выросла небольшая горка сахара. — ну и почему вы раньше не сказали? — а ты и не слышишь ничего. что, так о профессоре ли задумался, что не заметил?       джисон просто кивает в ответ, принимаясь собирать просыпанный сахар в ладонь, совершенно не в силах придумывать какой-то остроумный ответ или просто колкость. поднимает руку, чтобы подозвать официанта, краем глаза подмечая чужие заинтересованные взгляды. — наш малыш влюбился? — хенджин запускает пальцы в волосы сынмина уже скорее по привычке, перебирая пряди, пока сверлит джисона взглядом, хитро улыбаясь.       знает ведь, зараза. и так все понимает, но хочется услышать признание. — да, и что? и я запрещаю вам это обсуждать, ясно? иначе я точно с вашей компанией никуда ходить не буду. — и не собирались. ты слишком очевидный. а ещё наивный, если думаешь, что мы уже не обсудили это все между собой. — я вас ненавижу.       хан фыркает, когда девушка подходит к ним, чтобы убрать столик, и отворачивается, принимаясь разглядывать улицу через окна кофейни.       интересно, а есть хоть какой-то, хоть ничтожный шанс, что минхо чувствует то же самое?       джисон хмыкает, думая, что вряд ли. глупость какая-то, не надо об этом мысли допускать даже. вряд ли ему нужен какой-то ученик, с которым они встречались наедине лишь однажды.

***

      вторая их встреча происходит как-то слишком неожиданно, из-за чего джисон вообще сомневается, что она случайна.       потому что на крыше третьего корпуса редко кто появляется, а уж тем более преподаватели, так что когда минхо опускается рядом, накидывая плед на его плечи, улыбаясь и поправляя очки, джисон может только удивленно смотреть на него, непонимающе хлопая глазами. — удивительно, как мы с тобой сходимся, когда доходит до поиска места, где подумать, — ли поднимает глаза, разглядывая вечернее небо и мягко улыбаясь.       джисон думает, что выглядит сейчас жалко. он легко дрожит из-за холода, а ещё и пальто в комнате оставил, из-за чего вышел в одной только рубашке. пришлось греть себя, обнимая руками и растирая ладони, обдавая их тёплым дыханием. конец ноября кусается холодным ветром и участившимися снегопадами. джисон знает, что на улице уже даже не сентябрь, а все равно вышел без верхней одежды.       ли стягивает с шеи шарф, поднимая ворот пальто, и поворачивается к хану, улыбаясь. — ты давно тут сидишь? — накидывает шарф на чужую шею, завязывая, и чуть наклоняет голову, чтобы смотреть поверх очков.       джисон только плечами пожимает, отвечая брошенным наугад временем, потому что правда не знает. из комнаты уходил, когда ещё светло было, но сумерки сейчас подбираются куда быстрее, поэтому понять который час становится сложнее. — ох, прости, я, наверное, отвлекаю тебя от мыслей. а то ты тут сидишь уже довольно давно, а я пришёл и наверняка разогнал их, прости, — минхо прикрывает глаза, вдыхая морозный воздух и чуть сильнее кутаясь в тёплое пальто, пока джисон разглядывает его ресницы, думая о том, какие же они длинные, даже очками это не спрятать. прячется в пледе, гадая стоит или не стоит спрашивать о том, что так и просится на язык.       пожалуй, пока не стоит, наверное. не стоит же? — вовсе нет. их слишком много, — пожимает плечами, пусть этого и не заметно почти. он чувствует, как медленно, но согревается из-за появившегося тепла. опускает голову на колени, прижатые к груди, и пытается держать глаза открытыми. — поделишься? только не всем сразу, а то я боюсь, что запутаюсь сам, — минхо смеётся, опираясь на руки и делая глубокий вдох, пока хан думает, что все, это точно конец. точка невозврата.       приходится все же осознать, что любит. — ну, я думаю о страхе? о том, что боюсь принять себя, наверное, — джисон выдаёт первое, что в голову приходит, чтобы не говорить все сразу. не хочется, чтобы их и без того долгожданный разговор наедине оборвался вот так сразу. — о том, что ты боишься принять себя? это похвально, если ты хотя бы пытаешься, ведь многим проще строить образы и не думать о том, какие они на самом деле. а ты пытаешься в себе разобраться и узнать себя лучше. не стоит этого бояться. просто. . . знай, что у тебя точно будут те, кто все равно останутся с тобой, к какому бы выводу ты не пришёл. хорошо? — минхо медленно облизывает губы, задумчиво растягивая звуки. снимает очки, протирая их краем рубашки и натягивая обратно, поправляя на переносице. бросает взгляд на джисона, быстро подмигивая, заставляя младшего вновь покраснеть.       хан чувствует тепло, которое жжет скулы смущением, и спешит отвести глаза, лишь бы не тешить себя каким-то надеждами. это все просто придуманная им глупость и не более. — о чем ещё?       джисон думает – стоит оно того или нет. минхо, конечно, только на семестр, который и так скоро кончится, но он уже ближе, чем преподаватель – подобные разговоры наедине едва ли можно назвать нормальными для такого уровня отношений.       делает глубокий вдох, закусывая губу, и произносит ‘о тебе’ шёпотом, надеясь, что старший этого не услышит, что это унесёт ветер, сохранив в секрете, да что угодно, лишь бы минхо не узнал. — тогда, пожалуй, стоит признаться, что я тоже часто о тебе думаю? — ли смеётся, тихо и хрипловато, из-за чего джисон вздрагивает, когда переводит удивлённый взгляд на минхо. тот руками разводит, пожимая плечами. — не знаю почему, но выкинуть тебя из головы не получается. возможно, это из-за того, что ты тогда так громко дал о себе знать.       джисон подбирается чуть ближе, все ещё закутавшись в плед и, кажется, забыв как дышать. вроде бы такая простая вещь – дыхание, даже инструкции не нужно, но иногда забывается.       минхо оказывается слишком близко – дыхание тёплом обжигает щеки. джисон не видит никаких звёзд, о которых пишут в романах, – только собственное отражение, из-за чего неожиданно смущается ещё больше, желая отдалиться, но ли не даёт. он тянет к себе в объятия, кладя голову на плечо и давая перебраться на свои колени и даже обнять, укутав в плед.       вот теперь точно тепло. — это тупая идея, знаешь? это может сделать хуже. — не думаю, что с моим шатким положением что-то сильнее навредит, — минхо целует в висок, шепча прямо на ухо, пока джисон чувствует себя одновременно самым счастливым и самым глупым человеком на свете.       он теряется в этом всем, в собственных эмоциях и чувствах. объяснил бы кто что это, но пока хочется только сидеть и чувствовать тепло его рук. потому что в каком-то смысле минхо его спасает. спасает от чувства, что он задыхается в тех рамках, которые установлены обществом.

***

— ты уезжаешь? совсем? почему? — это первое, что вырывается, когда он подбегает к такси, у которого стоит минхо, закидывая чемоданы в багажник. он тянет старшего за рукав, не обращая внимания на то, что он без шарфа, а на нем только второпях накинутое пальто, хотя снег с самого утра падает крупными хлопьями. — потому что, я видите ли, превысил учительские полномочия, — минхо смеется, а джисон не понимает, что в этом смешного. его лишают единственного глотка воздуха здесь, ещё и раньше нужного. ему хочется просто взять и настоять, чтобы он не уезжал. умолять, чтобы хотя бы ещё на пару месяцев, лишь бы не оставаться вновь наедине со своими мыслями без ответа. — не переживай, я не уезжаю обратно в нью-йорк. я все ещё хочу посмотреть на лондон.       слова минхо зажигают в нем надежду и безумную идею, по-настоящему сумасшедшую. он не слышит ни крика водителя ‘быстрее’, ни возмущённых голосов преподавателей. весь его мир начинается на минхо и заканчивается на нем же, из-за чего он смотрит в чужие глаза, подходя ближе буквально на шаг, пока кусает нервно губы. он не знает, что из этого выйдет, ему страшно слышать отказ, но лучше больно будет сейчас, вероятно?       все же, тот разговор на крыше значил что-то, правда? — полгода. ты подождёшь полгода? — м? — ли чуть наклоняет голову, удивленно смотря на него, пока джисон лихорадочно думает, взвешивает все ‘за’ и ‘против’, думает о том, насколько же это всё-таки абсурдно, но совершенно точно то, что ему нужно. то, что необходимо. — ты сможешь дождаться, пока я закончу колледж? — ну, не думаю, что я изучу все секреты лондона даже за год, — минхо кивает, на что хан чуть ли не плачет от радости. он подаётся к нему, обнимая и утыкаясь в грудь, слыша грохот где-то рядом – у минхо выпадает чемодан из рук, когда тот обнимает в ответ, глядя по волосам. — пришлёшь письмо с адресом? только не подписывай – его могут не пропустить, а. . . нарисуй то здание с картины, когда мы встретились в первый раз в классе живописи. хорошо? — поднимает голову, обнимая чуть крепче и заглядывая в его глаза с такой преданностью, что у минхо, кажется, не остаётся выбора даже. — конечно, обязательно. — хорошо. тогда. . . у тебя есть полгода. — на что? — минхо усмехается, и джисон впервые делает то, что хотел так давно – стирает эту усмешку губами, целуя и пробуя то, как она ощущается на самом кончике языка. у минхо губы обветренные, потрескавшиеся слегка, на них ещё остался привкус чего-то с шоколадом, из-за чего на языке так сладко, почти приторно, но ему нравится, как это перебивается горькостью утреннего кофе. тихое ‘я люблю тебя’ шепчет в самые губы, чтобы наверняка услышал, но чтобы только между ними.       он сейчас ставит точку в жизни здесь, но это лишь для того, чтобы перевернуть страницу и начать с нового листа. чтобы после этой точки написать целую историю, но уже с минхо. — у тебя есть полгода, чтобы забыть этот поцелуй, ясно? забыть то, как ноябрь кусается холодом и какие у меня сейчас холодные губы. потому что я приеду и первое, что сделаю, – поцелую тебя. — тогда не забудь, хан джисон. потому что иначе не пущу в дом.       минхо смеется, а джисон впервые делает такой глубокий вдох.       свободен. рядом с минхо он чувствует себя свободным.