Пыль, соль и одиночнство

      Он — потерян.       Раньше, до того как умер и попал в ад, он знал, чего хочет. У него была цель. Планы, ради которых он не жалел ни сил, ни средств, не стеснялся чужой боли. Цель затмевала всё. Абсолютно всё. Она была единственным, что имело значение.       Конечно, он понимал, что его взгляды были далеки от нормальности — от «человеческих» представлений. Но тогда это казалось неважным.       Ад многое расставил по местам. И только после смерти — по-настоящему смерти — приходит понимание, что было главным. И первым делом, очнувшись от очередного кошмара — снова благодаря этому вездесущему Скотту МакКолу и его бете — вдохнув в лёгкие живительный воздух, Тео пообещал себе: он не упустит этот шанс. Он изменится. Сделает всё возможное, чтобы не вернуться туда.       Конечно, он понимал, что его вытащили не из доброты душевной. И это его устраивало. Он не будет строить иллюзий. Правда.       Он жадно глотал воздух. Мир вдруг стал ярче. По прошествии недели — а может, двух — он всё ещё не мог поверить, что жив. Что дышит.       Тео никогда бы не признался, но начал замечать мелочи: как по стеклу пикапа утром стекают капли воды, как нежно пахнут лилии, которые он крадёт для сестры. Он всё ещё приносит их к тому мосту, на окраине. Потому что всё ещё видит кошмары — сестру без сердца. Всё ещё помнит ад, который пережил. Заслуженно. Он не спорит.       Каждый раз, просыпаясь в холодном поту, он повторяет это: он заслужил. Всё. Всё, что с ним происходит. Он ночует в машине, колесит по шоссе, без плана, без цели. Единственная цель — выжить. Не умереть.       Сколько бы он ни повторял, как мантру, «ты заслужил всё это, Тео Рэйкен» — он продолжает бояться. Страх стал его спутником. Липкий холод вдоль позвоночника. Мысль о том, что он не продержится, что растворится в этом ничто.

***

      У него были сбережения — немного, но он предусмотрительно спрятал их в старом доме. Родители давно покинули Бейкон-Хиллс, и, как только пришло осознание, что всё это не сон, первым делом всплыли проблемы: жильё, еда, одежда. Он направился туда. Хотя «домом» это место назвать уже сложно — скорее, свалка, захламлённая, пыльная.       Он замер на пороге. И воспоминания накрыли — тяжёлым, пронзительным комом. Он вспомнил, как держал в страхе собственных родителей. Как без эмоций крошил пальцы отцу молотком. Горло пересохло. Где-то в груди кольнуло — как удар током. Это был… стыд. Или что-то, близкое к нему. Тео не узнавал эти чувства. После «воскрешения» он словно заново учился чувствовать. Один. Неудивительно. Он койот. Химера. Оборотень без стаи. Омега.       Он знал, что все в этом чёртовом городе ненавидят его.       И всё же что-то тянуло его обратно в Бейкон-Хиллс. Словно магия. Словно проклятие. Он пытался уехать, и каждый раз — просыпался где-то ближе, чем был до этого. Как будто невидимая сила удерживала его здесь. Хотя Скотт и его стая давно заблокировали Неметон — и город больше не притягивал сверхъестественное. Но Тео не мог уйти дальше сотни миль. Физически.       Однажды судьба — или случай — свела его с двумя оборотнями из стаи Сатоми. Так он снова оказался в Бейкон-Хиллс.       И, как водится, спокойствия тут не было.       Он даже не успел войти — как оказался в тюрьме.       Он хмыкнул. Тонкий, кривой смешок.       Хотел сделать доброе дело? Получай, Рэйкен.       Среди хаоса и внутренних ругательств он вдруг почувствовал... запах. Знакомый. Словно удар по груди. Заставляющий выдохнуть. И тогда из-за угла появился он. Волчонок. Бета Скотта.       Лиам.       Тео почувствовал ком в горле. Их взгляды встретились — и всё внутри затихло. Место страха заняла дрожь. Сердце колотилось.       Он заскользил в мыслях. А вдруг всё это — просто благодарность? Он благодарен Лиаму за спасение. И теперь, как пёс, хочет ласки.       Он скалится — сам себе. Серьёзно? Вот до чего ты докатился, Тео. Потерянный. Одинокий. Жалкий.       Снова та самая ухмылка — маска. Снова оскал — защита. Но рядом с этим мальчишкой — спасителем поневоле — он пытается надышаться. Поймать его запах, эмоции. Его раздражение, неуверенность, упёртость.       Чёрт. Что он творит?       Он заставляет себя не думать. Не чувствовать. Как всё закончится — он уедет. И в этот раз не остановится. Не вернётся.       Трус.       Он убегает. И пусть. Он — одиночка. Ему нужно только одно — выжить. Спастись. ---       Когда охотники повержены, он чувствует всё сразу. Радость. Грусть. Тоску. Облегчение.       Как?       Он всё ещё не привык к человеческим эмоциям. Не к сверхъестественным — именно к человеческим. Тем более теперь, когда день за днём он становится человеком.       Это радует. Это правильно. Быть человеком — правильно.       Но есть часть в нём, что шепчет: «Тогда, когда ты был другим, было легче».       Он гонит эти мысли прочь.       Он принял решение — не искать лёгких путей. Это вроде как делает его достойным. Хотя… кто вообще решает, что правильно?       В этом городе его никто не ждёт. Здесь каждый дюйм — напоминание о прошлом. Уйти — не такая уж плохая мысль.       Он грустно улыбается. Бросает взгляд на Лиама.       Они оба знают — это конец. Прощание.       Он чувствует его эмоции. Среди них — одна, безошибочная. Грусть.       Тео хмыкает. Почти польщён. Даже после всего — этот упрямый волчонок смог к нему привязаться. Несмотря ни на что.       Он должен поступить правильно. Он знает это. Он должен.       Подмигивает Лиаму — весело, будто бы. Говорит последнее слово. И, не обращая внимания на то, как сжимается в груди, разворачивается и уходит. ---       В воздухе повисают его слова, сказанные почти шёпотом. Но для оборотня — как гром: — Прощай, Лиам.