Учиха Итачи

В прошлой жизни, я однажды написала историю про очень мерзкого персонажа, что делал всё, что ему вздумается. Я думала, что как и я, читатели будут не любить его. Этот персонаж был эгоистичен, самолюбив, честолюбив и высокомерен. Этого персонажа я писала с самой себя, только без всяких моральных и разумных ограничений. Он такой же мерзкий как и я, он любил противопоставить себя любому чужому мнению, даже если он был не прав, просто смеха ради. Но не смотря на это, читатели почему-то полюбили его, да и саму историю про него тоже полюбили. Потому что моя личность, если её не ограничивать некоторыми рамками, вписывается в шаблон злодея, который нравится людям. Людям нравятся злодеи, людям нравится, когда удовлетворяют их жажду разрушения и причинения боли окружающим. Все мы, у кого глубоко внутри, у кого за маской личности, у кого в подсознании, у кого за стальным стержнем или цепями воли, все мы злодеи. Всё это проистекает из желания защищать самих себя, своё место в жизни и расширять его, развиваясь. Агрессия нужна нам для индивидуального выживания и развития. И людям нравится, когда из агрессия выплёвывается, успокаивая их психику. Конечно есть злодеи, которые не нравятся почти всем людям. Мизулина там, Джоффри Баратеон, Амбридж и прочая мерзость. В большинстве же случаев, злодеи нравятся большинству людей. Ровно до тех пор, пока злодей не начнёт касаться их. Вот ты, читатель, я посылаю тебя в задницу. Если до этого момента я тебе нравилась, то теперь тебе наверняка неприятно. Горький ком в груди, недоумение. Или ощущение, когда "остался осадочек" после небольшого недоразумения. К чему это я? К тому, что не все поклонники разбегаются увидев мои недостатки. Обычно, если ты ошибся или сделал что-то не то, то от тебя сразу же отворачиваются и в теье разочаровываются, осознавая, что ты всего лишь обычный человек. Но не Чараске. Он конечно преклоняется передо мной, но также явно очень хорошо знает меня. Этот больной на голову после тренировки с ножиками меня связал и отправил в больницу! Не смотря на то, что я яро сопротивлялась, говорила обидные слова, плевалась, блевалась, какалась и ссалась, он невозмутимо продолжал тащить меня в больницу, терпеливо пережидая моё нежелание оказаться в местной отстойной больнице! Вы хоть знаете какие в древности больницы? В таких держат насильно, и очень долго, а не выпинывают сразу после сложной операции, стоит только немного выздороветь, чтобы потом долечиваться дома. Медицина низкоуровневая, врачи боятся последствий, тщательно документируя любые отклонения, знаний ноль, опыта минимум, страха за больного много, лекарства слабые, либо лекарств вообще нет, еда в больнице отвратительная, расцветка стен блевотно зелёного цвета, больной скорее подохнет от запаха хлорки, чем от самой болезни, какая бы о ни было. До моей смерти в прошлой жизни я лишь в детстве побывала в отвратительной больнице, потом с годами всё обновили и находится в больнице было намного приятней, да и недолго, меня выпинывали. Нет, конечно есть больные, которых держат очень долго, но те травмы которые я получила во время тренировки, явно не стоят того, чтобы лежать столь долго. — Она полностью здорова, — сказал врач, исследовав меня. — Только сильный перекос в духовную силу, но вроде это ей никак не вредит. — Вот видишь, Чараске! Ничего эти ничтожества у меня не найдут! Я знаю поболее их в медицине! Никто из этих жалких ничтожеств не сравнится со мной ещё с десяток лет! — Хорошо, вы были правы госпожа, идём обратно. И зачем он вообще меня потащил в больницу? — Хотел тебя отвлечь от чего-то важного? — спросила меня моя паранойа. Я подозрительным взглядом уставилась на Чараске. Что это сейчас вообще было? Или он хотел потрогать моё прекрасное тело под предлогом заботы и транспартировки в больницу? Ничего не понимаю. — Убить его? — в глубине моей души разгорелась жажда разрушений, но я её подавила. *** В тёмное помещение вошла аловласая женщина и двое неприметных парней. Женщина была одета в белое кимоно, причёска представляла два пучка на голове закреплённые тонкими шпильками, а на лбу у неё был тёмный синий ромб. Её взгляд зелёных глаз, пока она шла вдоль многочисленных стелажей с полками на которых лежали коробки, сфокусировался на столе, который стоял около противоположной входу стене. Стол был завален бумагами, пробирками, различными тихо жужащими и искрящими устройствами, чашками, у края стоял микроскоп, рядом со столом был огромный цилиндр из металла с закруглёнными краями, на вершине которого был кран подключённый через жёсткую резиновую трубку к сложной конструкции с удобной рукоятью. Они подошли к столу и принялись осматриваться. — Мито, ты знаешь, что она исследует? — обратился один из неприметных парней в тёмной униформе ниндзя к аловласой женщине. — Плесень какая-то, — присмотрелась Мито к одной из стеклянных чашек в которой и правла находилась плесень. — Золотой Пеницилл. — Золотой Пеницилл? Я не ослышался? — задал вопрос второй неприметный парень. — Вроде что-то я слышал про него, какие-то особые свойства плесени. Раньше ею обеззараживали, когда спирта не было. Другой парень в это время взял один из листков на столе и принялся вдумчиво вчитываться. Мито пошла вдоль стены, изучая многочисленные коробки на полке. — Вау, тут очень много исследовательских приборов! Они опережают текущий уровень на несколько порядков, причём приборы просты до гениальности, по сути она собрала их все из мусора! — Всё, что вы здесь увидели, секрет, — сказала Мито. — Эти знания слишком могущественны и опасны. Передай Тобираме, чтобы тот постарался ограничить этого маленького гения. Она некоторое время постояла перед коробкой с надписью "бесполезные вещи для путешествий во времени". Потом перевела взгляд на коробку с оружием способным одолеть биджу. Сделав несколько шагов вдоль полок, наткнулась взглядом на урну с мусором в которой наверху лежала бутылка с надписью "вечная молодость". Воровато оглянувшись, Мито схватила бутылочку и спрятала его себе в рукав. — Уходим, она должна скоро вернуться. *** Изучая знания о природе всех вещей, я продолжала засидиваться в лаборатории круглые сутки, неспешно ведя исследования. Интернета не была, приходилось скрашивать скуку подобным образом. Забавно, что пока я отсутствовала, у меня в магазинчике успели покопаться и украть одну вещичку из мусорки, думая, что я не замечу. Иноересно, как скоро придёт Мито исправлять побочные эффекты? Я продолжала иногда тренироваться, и всё также использование чакры выматывало меня до полусмерти. Когда я создавала чакру, каждый раз это было очень болезненно, вся моя жизнь сливалась с духом и вытекала в каналы энергии. Тогда я пришла к мысли использовать чакру как можно более эффективней и начала тренировать Тайдзюцу и Кендзюцу. Помогал мне в этом мой верный помощник, Чараске, сражающийся как ниндзя в то время как я использовала только кендзюцу и тайдзюцу. Сражались мы как обычно под землёй, где был огромный ангар с голубым небом, точнее его иллюзией. Ночью небо было ночным, а днём светило солнце окрашивая небо в голубые тона, правда без самого солнца. Чараске вместо того, чтобы сражаться со мной, почему-то бегал от меня кругами и вопил о спасении. — Да хватит бегать! Дай мне тебя зарезать! — перехватил контроль над телом мой внутренний голос. — Я не смогу с вами драться госпожа! — вопил Чараске убегая. — Почему? Мне нужен враг, чтобы освоить кендзюцу! — Вы итак идеальны! — Чараске заплакал. — Такого не может быть, я вообще меч в первый раз в руке держу! — возмутилась я. — Не боись, если пырну, то легко залатаю! — в голову пришла смешная мысль о том, что лечить можно и прикладыванием подорожника. — Хе-хе! Чараске почему-то взбледнул и побежал быстрее, словно за ним бежал психованный маньяк. Так мы пробегали целый час, пока я не устала. Похоже я достигла предела развития физического тела, и сейчас можно приступать к следующему уровню развития. Первым делом я забралась на стену с помощью чакры, не используя руки. Это вышло у меня необычайно легко, просто концентрируешь чакру в ноги, срвсем каплю, а когда хочешь отлипнуть, снижаешь концентрацию или высвобождаешь чакру из ступней, отталкивая кору. Самый шик это сформировать чакру не только в ногах, но и немного вокруг, притягиваясь сильнее, хотя тут скорее приклеиваясь. А потом походила по воде, и даде немного полетала в воздухе. Всё это у меня выпило жизнь из моего тела быстрым темпом до такой степени, что я даже немного похудела и осунулась. Отожравшись и немного отоспавшись, дня три, а именно столько у меня восстанавливалась жизненная сила, я принялась за тренировку вращающегося вихрем шара из чакры, что месил всё. Расенган, спиральный шар, высвобождаешь, закручиваешь в разные стороны и концентрируеш чакру в форме сферы. Чараске меня контролировал по моей просьбе, чтобы я не навредила себе, если чакры выйдет из под контроля. Я не собиралвсь тратить резиновые шарики на тренировку подобного, а потому тренировалась без них. — Ну что, готов? — задала вопрос я. — Давай. — Ха! — выкрикнула я, высвобождая все свои силы в руку и с удивлением отмечая, как легко и непринуждённо над моей рукой появляется расенган. — Она создала технику ранга А с нуля в одно мгновение и жалуется на то, что она не идеальна? — возмутился Чараске. Это было невероятно, восхитительно, прекрасно, чудесно, удивительно, неповторимо, нереально, волшебно, вот только есть одно но. — Какого хрена мой Расенган такой маленький! — возмущённо заорала я. Я тренировалась на нереальных тренировках, вложила в расенган все свои силы, ощущаю сейчас невероятно хреново, словно из меня вынули всю кровь и вырвали жилы, и получаю вот такой убогий результат! Разозлившись я впитала обратно всю всю чакру и в отчаянии ударила куоаком землю, рухнув на колени. Почему у меня так мало чакры? Имея столь мало чакры, я не смогу освоить даже сенчакру! Я тогда даже не заметила, как удар моего кулака вызвал очень мощную почти невидимую ударную волну, разошедшуюся от меня. Она ничему не навредила, и никак не повлияла на окружающий мир. Лишь Чараске побледнел и принялся молить меня, чтобы я успокоилась.