WE - are forever( МЫ - это навсегда)

Чуя бредёт по ночному городу, натянув на голову капюшон любимой куртки и засунув руки в карманы джинс. Фонари улиц рассекают ночную тьму, создавая тот фальшивых,  холодный свет... Проливной дождь крупными каплями бьётся об асфальт, создавая глухой шум. Но Чуи всё равно на осенний ливень. Плевать он хотел на весь мир. Внутри Накахары что-то сломалось, с противным хрустом разлетелось на мелкие кусочки. Так вот что значит чувствовать эту разъедающую, невыносимую боль, что сжигает изнутри, словно серная кислота, въедаясь в каждую частичку тела, оставляя после себя пустые дыры. Время для Чуи словно застыло в формалине с того самого момента, когда Дазай уснул... Уснул весной и до сих пор не просыпается... Накахара и не заметил, как ноги сами привели его к городской больницы, к той самой, откуда он ушёл несколько часов назад... Почему Чуя снова вернулся? Потому что не смог уснуть, зная, что сейчас, в эту самую минуту Дазай лежит в коме, отчаянно сражаясь за жизнь... В ночной тьме белые стены больницы выглядят такими  тоскливыми, сонными и ледяными.  Несколько секунд Чуя смотрит на эти стены, чувствуя, как этот неприятный, зябкий холод проникает внутрь, покрывая собой всю грудную клетку, не позволяя нормально дышать. А затем Накахара, не отдавая отчёт своим действиям, отсчитывает нужное окно палаты на третьем этаже и благодаря своей способности - управление гравитацией, без проблем взбирается на карниз. Потом всё с той же помощью своего дара открывает окно и непрошенным гостем врывается в палату. Чуя какое-то время неподвижно стоит у окна. Слабый ветерок дует в открытое окно, играя с бледно — синими занавесками, а лунный свет нагло пользуясь возможностью, проникает в палату, медленно сползая по белым стенам, полу, больничной кровати, на которой лежит тот, ради кого Чуя сюда пришёл.  Накахара не может отвести от него глаз. В свете луны кожа Дазая кажется фарфорово - бледной, кислородная маска скрывает часть его лица, аппарат искусственного дыхания монотонно и равномерно пикает в унисон с биением сердца Дазая, давая понять, что пациент всё ещё жив. Плечи Осаму кажутся намного меньше, чем раньше, а глаза закрыты и дыхания почти не слышно... На глазах Чуи наворачиваются слёзы.  Накахара рывком бросается к кровати, быстро оседает на колени и аккуратно прикасается к ладони Осаму, нежно сжимая её в своей. - Д-Дазай... - стараясь сдержать в горле громкие всхлипы, жалобным шёпотом произносит Чуя, касаясь своими губами тыльной стороны ладони Дазая - Мне так холодно без тебя, Дазай, умоляю открой глаза... Внутри Чуи теплится надежда, но с каждой секундой угольки медленно тлеют, позволяя отчаянной безысходности распространиться под кожей, в венах... - Дазай, а помнишь, как всё начиналось? - громким шёпотом произносит Чуя, глотая горькие слёзы, стараясь выдавить из себя хотя бы подобие улыбки, но выходит у него жалко и измученно - Помнишь, как мы ненавидели друг друга, дрались, но в то же время ты и я... Мы всегда были вместе... Помнишь "Двойной чёрный" Дазай? Помнишь, как ты сказал мне однажды "Ненавижу то, что люблю", а потом... Дазай ты поцеловал меня, помнишь? А потом ты и я...  -  с каждой секундой всхлипы Чуи становятся всё громче - Ты обещал, что МЫ - это навсегда! - отчаянный крик оглушает изнутри, старая вырваться из груди наружу, видя, что Дазай не даёт никакой реакции, но Чуя не выпускает этот вопль, задыхаясь от него... Голова Чуи опускается на грудь Дазая, слёзы змейками бегут по щекам, оставляя после себя влажные дорожки, а пальцы Чуи сильнее сжимают ладонь Осаму... Чёртов Достоевский! Это его вина! Чёртов собственник! Решил подчинить Дазая своей воле, но Осаму не из тех, кто привык быть ведомым псом.  Дазай всегда поступал так, как ему хотелось. Иногда даже Чуя не мог понять, что творится в его голове, а Фёдор возомнил себя его хозяином!...

Глупо... Безрассудно... Летально... Кто бы мог подумать, что Дазай окажется проигравшим. Хватило всего одной пули в грудную клетку, в трёх сантиметрах от сердца, чтобы отправить непобедимого Осаму в кому. Врачи всё ещё удивляются, как он выжил, называя необъяснимым чудом его смертельную жажду жить... Кто бы мог подумать, что самоубийца со стажем будет стремиться к жизни... Но если бы тогда Чуя был рядом, если бы смог защитить, спасти Дазая, ему бы не пришлось сейчас ходить по тоненькой грани между жизнью и смертью. Да. Чуя совершил фатальную ошибку. Он не смог спасти свою "аномалию" тогда, но обязательно найдёт способ помочь ему сейчас. Их удел - быть вместе навсегда... И Дазай будет жить! Не умрёт! Он выйдет из этой комы!

...Потому что так сказал Чуя Накахара!... *** Тьма... Кругом беспросветная тьма... Лишь одна жалкая лампочка накаливания с противным скрипом  раскачивается из стороны в сторону. Тусклый свет лампы падает на шахматный стол, по разные стороны которого сидят Дазай и Фёдор... Стук...стук...стук...по шахматной доске. - Минус ферзь и ладья. У тебя осталось всего четыре пешки и король. Что будешь делать Дазай? - ядовито усмехается Достоевский, а в его глазах рубиновым сияет злорадство.  Дазай опускает обречённый взгляд на белые, шахматные фигуры. Действительно только король и пешки... Эта чёртова игра длиться уже бесконечное количество дней. Как бы Дазай не пытался обойти Достоевского, он всегда был на шаг впереди, просчитывая каждый ход Дазая... - Ты ведь не настоящий, всего лишь иллюзия - Осаму отрывает взгляд от шахматной доски и переводит его на Фёдора, пытаясь разглядеть сквозь мрак черты его лица - Ты - Мой худший кошмар, но не более... Дазай не может разглядеть его угрожающего оскала, но Осаму уверен, эта кровожадная усмешка не сходит с его губ. - Может быть и так, но Дазай...- Фёдор наклоняет корпус вперёд и через мгновение оказывается рядом с лицом Дазая. Слишком близко... - Если проиграешь мне снова - больше никогда не проснёшься... - по - змеиному  шепчет на самое ухо Фёдор, отчего Дазай резко вздрагивает. В голосе Достоевского  чётко ощущается угроза и сладкая усмешка. Фёдор наконец отстраняется от Дазая, с гордой, королевской осанкой восседая по ту сторону шахматного стола. - Конечно ты можешь просто сдаться и тогда ты навсегда станешь моей пешкой. Ты всё ещё не понял, что это игра на твою жизнь? -  с предвкушением желанной игрушки произнёс Фёдор, сбивая с доски очередную вражескую фигуру. - Три пешки. Конец уже близок, Дазай... Осаму чувствует, как со лба срывается капелька холодного пота. Испарина быстро пробегает по щеке и срывается вниз, с гулким звоном разбиваясь о что-то, напоминающие кафельную плитку... До проигрыша осталось совсем немного. От жизни до смерти Дазая отделяет лишь три жалких пешки и шахматный стол... В голове Осаму проносится вся его жизнь... Он столько раз видел смерть, столько раз убивал и пытался умереть. Число его попыток свести счёты с жизнью давно перевалило за десятки, но по какой - то причине... Именно сейчас, на гране смерти, Дазай отчаянно захотел жить... Он вспомнил всё... Вспомнил их первую встречу с Чуей, вспомнил первый поцелуй и те слова, что сказал тогда Накахаре, и вспомнил своё обещание... ...Вспомнил, что МЫ - это навсегда... - Нет уж Достоевский, я не сдамся тебе так просто - на губах Осаму взыграла загадочная улыбка, а в глазах засиял азарт - Я - не твоя пешка... ...- Я принадлежу не тебе... ... И буду бороться за возможность вновь увидеть улыбку Чуи... *** С тех пор, как Дазай впал в кому прошло три года... Три года Осаму  находится между жизнью и смертью. За эти три чёртовых года он пережил две клинические смерти, но его сердце по-прежнему бьётся в груди, однако с каждым днём его ритм становится всё реже. Отсчёт пошёл на дни... За эти три года Чуя Накахара ни разу не улыбнулся.  Накахара отчаянно искал способ вернуть возлюбленного, и в этой погоне за призрачной надеждой Чуя утратил человечность. Он готов идти даже не по головам, а по трупам, лишь бы вернуть Дазая... И спустя три года Чуи наконец удалось отыскать то, чего он так жаждал... *** Банда Чуи Накахары - нового короля Портовой мафии, ворвалась в офис Мори. Как бы люди Огая не пытались остановить Чую, всё было бесполезно.  Накахара не щадил никого и ничто не могло оставить его головорезов. Уже спустя несколько минут вход в кабинет Мори был очищен и не медля ни секунды Накахара направился туда. Дверь в кабинет  слетела с петель от резкого удара ногой. Чуя вломился внутрь и отыскав волчьим взглядом Мори, который стоял у окна и прикрывал своей спиной малютку - Элис, Чуя быстро направился к ним.  Огай не успел и пальцем пошевелить, когда Чуя с небывалой силой схватил его за горло и прижал к стене: - Почему ты не сказал мне!? - зло прорычал рыжий шляпник, сильнее сжимая пальцы на шеи Мори - Почему не сказал об ещё одной способности девчонки!? Способность "Жизнь за смерть", которая может спасти Дазая! - Накахара резко перевёл взгляд в сторону, прямиком на трясущуюся от страха Элис. - Ч-чуя  от-тпусти...- с трудом прохрипел Мори. Пальцы на его шеи разжались и Огайо упал на колени, жадно глотая ртом воздух и заходясь в приступе непрерывного кашля. Когда дыхание Огая восстановилась, Мори поднял усталый взгляд на Чую и с досадой произнёс: - Я не говорил тебе, потому что у этой способности Элис куча неприятных нюансов... Чуя вопросительно приподнял одну бровь, требуя подробностей. - Так и есть. Я могу обменять жизнь одного человека взамен на смерть другого - позади раздался тонкий, детский голосок Элис - Но...между этими людьми должна быть очень сильная, духовная привязанность. Посторонний человек не сможет стать донором жизни... - Тогда отдай Дазаю мою жизнь - не задумываясь, решимо и резко потребовал Чуя, обращаясь к девочке. - Ты совсем идиот!? Ты слышал, что она сказала!? Ты умрёшь, Чуя!  - запротестовал Мори, поднимаясь с колен на ноги. Умрёт?...Чуя уже умер... В тот момент, когда Дазай впал в кому. С того дня Накахара чувствовал себя мёртвым. Ему казалось, что мир утратил краски. По утрам Чуя просыпался только ради одной цели - вернуть Дазая, вытащить его из этого беспробудного сна, словно спящую красавицу. И наконец у него появилась эта возможность.  Накахара готов умереть снова, чтобы воскреснуть в памяти и сердце Дазая... - Ну и что - пожал плечами Чуя, стараясь казаться совершенно равнодушным - За него я готов отдать больше, чем просто моя жалкая жизнь... В кабинете повисла гробовая тишина. Две пары глаз изумлённо смотрели на Чую. Отдать что-то большее, чем жизнь!?... Вдруг тишину вспорол заливистый, безумный смех Мори. В этом маниакальном хохоте ощущалось столько отчаяния и боли... - Что ж Чуя Накахара - закончив смеяться, произнёс Мори и подойдя ближе к Чуи, положил свою ладонь на его плечо - Будь по - твоему, эгоист... Отдав приказ Элис, Мори направился к выходу из кабинета.  Чуя Накахара... Да. Определённо от него другого и не ожидалось. Он любит настолько сильно, что его собственная жизнь в сравнение с возлюбленным  лишь мелочь. Интересно, какого это - любить так же сильно?... Смог бы Мори полюбить так же?... Возможно когда - нибудь и он познает это чувство, но не сегодня.... *** Чуя и Элис вошли в палату Дазая. При виде Осаму, дыхание рыжего остановилось. Он стоял и смотрел на истощённое тело шатена, которое лежало на больничной койке, не подавая призраков жизни. Дрожь прокатилась по телу Чуи. Нужно прекратить всё это... Накахара решительным шагом направился к кровати и опустился на колени возле неё, снова сжав в своей руке ладонь Дазай. - Всё хорошо... Всё будет хорошо - прошептал Чуя, и с нежностью смотря на бледное лицо Осаму, почти полностью скрытое под кислородной маской - Элис начинай.- произнёс Накахара, обращаясь уже к девочке. Элис покорно кивнула и закрыла глаза, сосредотачиваясь на своей способности. Через пару минут в палате резко похолодало. Невидимые нити, созданные Элис, начали обвивать Чую и Дазая в коконы. Чем больше становился кокон, тем быстрее жизнь Чуи уходила от него к Дазаю. Накахара держал ладонь Осаму, чувствуя, как с каждой секундой она становиться всё теплее и теплее... А ещё чем теплее становилась  ладонь Дазая, тем сложнее было дышать Чуи. Его сердце замедлило ритм, дыхание стало едва слышным, силы уходили от него, но руку Дазая Чуя не хотел отпускать: - Я люблю тебя Дазай и я счастлив разделить одну жизнь на двоих - тихо и хрипло прошептал Чуя, ощущая, как глаза медленно закрываются, а сердце почти не бьётся - Так я всегда буду рядом, ведь МЫ - это навсегда... На губах Чуи расцветает блаженная улыбка,а глаза закрываются навсегда и в тишине раздаётся последний удар его сердца... *** - Шах и мат -  самодовольно объявляет Достоевский, роняя белого короля с шахматной доски - Ты проиграл, Дазай... Осаму с сожалением смотрит на шахматную доску. Так и есть. Не одной белой фигуры. Что теперь поделаешь? Остаётся лишь смириться с поражением... - Прости Чуя. Я так и не сдержал обещание... Дазай закрывает глаза и уже готовиться принять свою участь, как вдруг чувствует  странное тепло и ощущает  мягкий, белый свет, который словно обволакивает его, полностью заключая в незримый кокон.  Дазай не решается открыть глаза, но вдруг рядом раздаётся до боли в сердце  знакомый  голос: ...- Так я всегда буду рядом, ведь МЫ - это навсегда... Что это? Чуя? Чуя где-то совсем рядом. Дазай наконец решается открыть  глаза... Он наконец готов проснуться... *** Дазай резко распахивает глаза и столь же резко принимает сидячие положение в кровати. Сперва перед глазами всё плывёт. Электрический свет больно режет по сетчатке глаз, но Дазай боится снова сомкнуть веки... Когда способность видеть снова возвращается и Дазай приходит в себя, он резко сдирает со своего лица кислородную маску и выдёргивает из рук капельницу.  Дазай ощущает колючую боль от игл, но эта боль прекрасна... Ведь раз больно - значит всё ещё жив... Но стоп!? Почему он всё ещё жив!? Партия закончилась. Он проиграл, но всё ещё жив? Осаму оглядывается  вокруг и среди белых, больничных стен видит напуганную Элис. - Чуя...он...- сбивчиво произносит девочка и виноватым взглядом указывает куда-то рядом с кроватью.  Дазай, проследив за её глазами, видит на полу тело Чуи. Осаму не верит своим глазам. Чуя? Почему он неподвижно лежит на полу? Шатен спускается и оседает на колени, рядом с Накахарой. Дазай проводит по его щеке своей ладонью, внимательно вглядываясь в его лицо. Его кожа стала ледяной, лицо как у фарфоровой куклы, но на  посиневших  губах Чуи красуется умиротворённая улыбка... - Чуя.- Дазай не может сдерживать слёзы. Они крупными каплями катятся по щекам, падая на грудь Накахары - У тебя такая красивая улыбка... Дазай прижимает остывшее тело возлюбленного к своей груди и тихо плачет... Вдруг Осаму замолкает. Где-то в голове он слышит тихий, знакомый шёпот: - МЫ всё ещё вместе Дазай. Я не умер. Я живу вместе с тобой... Дазай отстраняет тело мертвеца от себя и вглядывается в его безжизненное лицо.

...Ты прав Чуя...

...МЫ - вечны...

...Но оба уже мертвы...