Огненный

- Антидот подействует к завтрашнему утру. Будь хорошим мальчиком и не паникуй до этого времени, - ученый устало похлопал Морти по плечу, выводя иглу. Пустой шприц, полый и фиолетово-вязкий еще внутри, отправился в мусорную корзину у стола, на которой яркой зеленью гордо красовался потертый знак "биологически небезопасно". Кожу жгло в месте инъекции, будто внутри разразилась крохотная, не дальше локтя, гроза и стреляет теперь алыми и лиловыми вспышками в венах, просачиваясь и разносясь, смешиваясь и неохотно затухая. - П-почему я не должен паниковать? - Морти вдохнул поглубже, уже чувствуя, что начинает прямо сейчас, после тремора левой руки. Все по плану. Фиолетовые всполохи задорно подмигнули под кожей, совсем не успокаивая. - Парни, которые его разработали, были с Титана и на людей он действует.. - Рик запнулся и отвел взгляд, как бы подбирая слова. - Немного иначе. Вызывает и-изменения в настройках генетики, в основном легкие, типа цвета волос или глаз. Обычное дело, я поправлю утром. Главное, до этого момента в зеркало не смотри. З- ы-ырг -зрелище не из приятных. Морти выдохнул, как выдыхает ныряльщик-суицидник перед погружением, точно зная, что сейчас будет. Вот он бросит через плечо взгляд уже на выходе из лаборатории, выхватывая худую сутулую фигуру за столом. Вот он задержится чуть дольше, и этой секунды хватит, чтобы заметить, как ученый вводит себе антидот и едва слышно шипит, закатав рукав сине-серой водолазки - одной из многих кофт Рика: голубоватых, черных и темно-синих, светло-серых и неопределенного мутно-бирюзового цвета, потертых, новых, старых, слегка измятых или аккуратно выглаженных паром, но обязательно носящих в себе его запах своеобразным ярлычком, как что-то непременно вшитое. Морти смотрит на ситуацию так же - возможно, в него тоже что-то вшито. Возможно, буквально. Еще - опять же, возможно - сейчас на ученом именно та водолазка, в которую юноша вжимался лицом, вдыхая смесь геля для бритья, неизменного годами одеколона и инопланетного алкоголя, терпкого и горьковатого на кончике языка, всего неделю назад, уже собираясь загрузить белье в стирку, но еще не. Морти не знает, когда это началось - тогда ли, когда он, согнувшись, самозабвенно блевал внутренностями, отравившись едкими парами кислотных во всех смыслах болот на Баррларге-9, а Рик придерживал его отросшие кудри и гладил взмокшую спину в извинительном жесте; тогда ли, когда у напарника вышли из строя, завирусившись, оба протеза и Морти несколько часов сосредоточенно разбирал по винтикам кисть левой руки Рика и почти всю правую, пока киборг тихо и почти хищно, насколько это позволено людям, ворчал что-то о том, что некоторые цивилизации никогда не должны были получить доступ к кибернетике, и скоро он об этом позаботится. А потом дергался и, стиснув зубы, медленно выдыхал, потому что Морти задел очередной оголенный нерв. Возможно, это началось два года назад, когда они с Риком застряли на небольшой горячей планете в паре световых лет от Земли, а заряд портальной пушки не предвещал ничего хорошего. Пришлось остаться на неделю и даже снять домик - маленький домик с мазаными бело-жёлтыми стенами и одной спальней, тесной и солнечной, что-то среднее между Грецией и Татуином - в городке неподалеку от места добычи кристаллов. И каждый вечер, как спадала жара, чинить корабль, в случае Морти при этом - неловко отводя взгляд от уставшего Рика, без рубашки и в машинном масле. Таком же инопланетном, как и сам Рик, хотя и корабль, и киборг были с Земли. Все, кроме масла, пожалуй. Парень держался - честно, держался. Заводил отношения и разрывал их, дрочил на Джессику и всех ее подруг. Первое время даже помогало. Ощущением полной ирреальности происходящего, этаким вселенским пиздецовым нигилизмом, когда все можно и ничего, кроме момента, не имеет значения, накрыло год назад, после одного из не самых удачных приключений. Юноша тогда сидел перед Риком на столе в подгаражной лаборатории, распахнутый и вывернутый, под дичайшим кайфом. Рик дрожащими руками складывал на свои места его внутренности и тут же зашивал, шепча, какой Морти у него хороший и как со всем справится. Морти тогда казалось, что он бессмертен и в то же время вот-вот умрет, в горле было адски сухо и все время хотелось сглотнуть, ватные конечности мелко трясло, а Рик, растерянный и с пальцами в яркой, наверняка очень горячей, крови был самым потрясающим зрелищем во Вселенной. Тогда-то и сорвало последние предохранители в и без того не самом здоровом, но очень старавшемся, сознании. Что ж, думал тогда Морти, уже отплывая куда-то под веки, он хотя-бы не ест говно. ••• Утро было липким и холодным - всю ночь Морти задремывал и снова просыпался, то кутаясь в одеяло и стуча зубами от озноба, при этом истекая потом, то рассыпавшись на простынях в форме звезды, чувствуя, как каждая его конечность дрожит от неощутимого холода. Один раз, часа под три утра, он даже встал в туалет, намеренно огибая взглядом зеркало, в котором маячило что-то синекожее и беловолосое, сутулое и растрепанное под всеми возможными углами. Пробуждение далось нелегко: сложнее всего было открыть глаза и посмотреть на руки. Успокаивали мысли, что Рик все исправит, как и всегда. Интересно, как там Рик? Какой он сейчас? Наверняка такой же изломанный и измятый, кряхтит сосредоточенно в своей лаборатории, уже час как проснувшись. Спустя десять минут любопытство и здравый смысл взяли верх над тем, над чем должны были, и парень обнаружил себя перед зеркалом в ванной, рассматривая бесчисленную тьму родинок по всей поверхности кожи. Они были везде: рассыпались по носу и лбу, небольшими скоплениями забивались в ушные раковины, созвездиями доверчиво ютились под ребрами и ласково гладили внутреннюю сторону бедер. Морти на пробу провел кончиками пальцев по новой коже, чуть задирая рукав свободной футболки. А потом и вовсе снял. Залез в теплый душ и долго изучал привычного цвета руки с россыпью совершенно непривычных ореховых и темно-медовых точек на предплечьях и кистях, любуясь, как вода стекает с пальцев и струится по животу. Спустя еще полчаса парень уже упирался взглядом в дверь гаража, не решаясь войти. Постучать дважды. Услышать тихое "входи, М-Морти" и переступить порог. В глаза врезалось цветовое пятно, такое неуместное и непривычно ярко выделяющееся в серо-зеленой лаборатории. В старой, кирпичной, немного пыльной лаборатории, пахнущей реактивами и с вечно подтекающей стиралкой - такой же привычной, как и сам Рик. Рик, который повернулся на стуле, молча уставившись на Морти и выронив из рук крестовую отвертку. Рик, ресницы, брови и волосы которого были теперь ржаво-рыжими, с огненным отливом. Рик, который, как и Морти, не находился, что сказать. - Ч-что ж.. - первым пришел в себя киборг, привычно натягивая уставше-безразличное выражение лица: как раз между дернувшимся кадыком и поднятой отверткой. - Вижу, ты в порядке. - Да, с-спасибо, Рик, - Морти отвел глаза, чтобы сформулировать хоть какое-то подобие завершенной мысли. - А п-почему именно веснушки? - Генетически у тебя была склонность к этому, но ген спал, готовый пробудиться в одном из твоих потомков, - мужчина уже полностью овладел собой и говорил уверенно, как бывает всегда, когда дело касается научных объяснений. - Антидот поборол вирус и спас твои слизистые и дыхательную систему, но в ходе этого затронул несколько.. заводских настроек, скажем так. С-скажи спасибо, что только веснушки. Морти был благодарен Рику за то, что тот каждый раз подбирал для него простые слова, не вдаваясь в термины, в которых юноша и по сей день отчаянно тонул, хотя и очень старался. Это как с фехтованием - нельзя научиться всему за пару дней, даже если очень постараешься. Кстати о фехтовании.. - А ты.. ну.. ты планируешь.. - Я уже работаю над сывороткой, адаптированной под наш вид, но потребуется время. Неделя, может. Все не так просто, как я думал, если честно. - Блять, - вырвалось у парня тихое и совершенно обреченное. - Нет, если, конечно, не боишься возможных побочек вроде переставленных местами генов, отвечающих за рост волос на теле и, допустим, аутизм, или картавость, я предоставлю тебе возможность опробовать на себе бета-версию через пару часов, - поддел Рик, ехидно улыбнувшись из-за плеча и вновь возвращаясь к расчетам. Морти помялся. Морти вдохнул и выдохнул, а потом снова, глубже. Морти пожевал губу, просматривая карты: признайся он, что хочет оставить веснушки, Рик поймет, что тот ждет появления сыворотки, как дара небесного, отнюдь не для себя. С другой стороны, в любой игре с Риком нужно учитывать самый важный аспект: Санчез Уже все знает. Ни одного козыря в рукаве, подумал Морти, набирая в грудь побольше воздуха. - .....Ты хочешь Что Сделать? - киборг повернулся, сверкая внеземным железом тонких кистей, отражая в них свои же огненные всполохи - Морти смотрел куда угодно, только не в лицо. Сегодня Рик не прятал от него руки - родные уехали навестить родителей Джерри, и дом, огороженный от мира стеной дождя, шелестящей и свежей, был только в их распоряжении. Грядет середина осени и теплые свитера-оверсайз любимого горчичного цвета - будет легко кутать в них себя от любопытных глаз, пока окружающие не привыкнут, меланхолично думал Морти, мысленно уносясь все дальше от первоначальной точки. Первоначальной точкой был Рик - единственное пятнышко на системе координат, мигающая алая вспышка на зеленой сетке, ярко выделенная черным. Как его водолазка - сегодня серо-черная, полинявшая. Оттеняющая ржавчину, подчеркивающая ее еще больше, слишком сильно. Нужно срочно сменить тему. - А у тебя почему рыжий? - выпалил первое, что пришло на ум. Дурак. - М-моя.. Да не пялься ты так, Морти! Моя мать была рыжей, и бабушка по отцовкой линии. Двойное попадание - я был почти уверен, что ген.. Ты слушаешь? Морти не слушал. Хотел бы, но совершенно не был в состоянии. - Извини, Рик, м-меня еще немного шатает, я п-плохо спал, - скомканно промямлил парень, уже разворачиваясь. Нужно проветрить голову, срочно. - Я позову, когда завтрак будет готов. ••• Курить, рассматривая свои костяшки, прямо на кухне, сидя на небольшом подоконнике и вплавляя себя в открытое окно - лучшая вещь, что случалась с парнем этим утром. Кофеварка за спиной успокаивающе булькала, яйца на сковороде, напротив, не издавали никаких звуков - как им и положено, если только это не яйца лицехватов. Морти слушал дождь, думая, что у него есть еще несколько дней тишины. Потом будут расспросы, едкие комментарии Джерри, игра в жертву и манипуляции, на которые никто в этом доме давно не покупается. Пару обвинений, саркастичный комментарий от вечно уставшей Саммер. Возможно, Бет первое время будет смотреть так, будто не узнает в нем своего оригинального сына - как она смотрит всегда, когда Рик возвращает его другим - неважно, поврежденным или починенным. Он привык к этому взгляду так же, как привык к разъедающей, незаметной, если смотреть бегло (а Морти только так и смотрит), скрытой глубоко-глубоко ревности - такой неправильной, что Бет никогда себе в ней не признается. Она же не Саммер. Поток мысленных образов, чередой проносящихся перед глазами полу-осязаемо, как наложенная на дождь картинка, прервал звук голоса Рика - рычащие нотки то и дело проскальзывали, возвещая о не самых удачных результатах расчетов. - Туши. - совсем близко, прямо за спиной. Морти медленно повернул голову, а затем повернулся весь, так и держа между пальцев вторую недокуренную. - Ты пошел готовить завтрак еще когда. - Когда. - тупо повторил парень, глядя на ученого в упор, и в то же время - сквозь него. Будто рассматривая не самого Рика, а очередной мысленный образ. - Полчаса назад, М-Морти, полчаса! Яйца пригорели, кофе, наверное, уже холодный. Ты опять не сл.. Ай, блять, ладно, - оборвался на полуслове Рик, видя разобранное состояние напарника. - Дай сюда. Перехватив из пальцев парня сигарету и на ходу затягиваясь, киборг уже принялся разбивать на сковородку новые яйца - первые и правда безнадежно сгорели. Спустя 10 минут завтрак-"2.0" был готов, кофе - теперь с теплым молоком, как Морти любит - разлит, а юноше наконец удалось сложить себя в подобие чего-то целого, не вибрирующего каждой плоскостью и струной, и даже соскрести с подоконника. День будет долгий. ••• Все время завтрака Морти то и дело зависал, то смотря сквозь Рика, куда-то в рыжие растрепанные волосы, то в почти полную чашку, размешивая взглядом кофе. Иногда он ловил на себе долгий внимательный вперившийся в него взгляд ученого - куда-то в переносицу, как думает парень, вспоминая, сколько там веснушек. Морти понимал его: теперь, при свете славных одиннадцати утра, в декорациях такой привычной столовой - продукта такого же нормального, совершенно привычного мира, они смотрелись не то чтобы картинно - карикатурно даже, аляповато и ярко. Как пародия на фильм про инопланетян. Морти не привыкать. - Прихвати куртку, Морт, - накидывая халат, бросил ученый, пока юноша включал посудомойку. - А куда мы..? - риторический вопрос, который Морти задает через раз, с такой же периодичностью ожидая получить ответ. - Накуриться, - перед тем, как шагнуть в подсвеченный зеленым пол кухни, и Морти бросает "что-что", прежде чем прыгнуть следом. ••• Рик - и юноша точно знал это - любил эффектные вещи; отчасти потому, что ничего не делал "наполовину". А еще, наверное, в Санчезе просто это было: плюнуть порталом в потолок, сорваться с места, секунду назад не планируя побега, броско сигануть с разбегу в окно, ныряя в открытую дверь их тачки, услужливо подогнанной Морти к пятнадцатому этажу. Рик любил это, ловя кайф, как аккуратный и расчетливый наркоман, предоставляя себе развлечения дозированно, но обязательно - самые качественные. Морти ловил кайф, глядя на Такого напарника. Запоминая нюансы и впитывая детали, но не позволяя себе забываться, где он и с кем. Да, философия Морти, как однажды сказал Рик, ограничивается его правой рукой. Но это его выбор. Портал выбросил их на пахнущие озоном улицы какого-то города, больше всего напоминавшего Новый Орлеан, если бы тот вдоль и поперек был увит древообразными фиолетовыми не то щупальцами, не то лианами, а все деревья здесь напоминали огромные кусты какого-нибудь надводного аналога анфельции, кутая в высоких влажных кронах здания. Горожане же, в свою очередь, походили на желтокожих птицеподобных гуманоидов. Без перьев. "Планетарное мышление, М-Морти" - прокомментировал в его голове Рик, и Морти велел голосу полубога заткнуться, парируя: либо он сравнивает дурные инопланетные улочки с Новым Орлеаном в период Марди Гра, находя для себя в этом успокоение, либо слетает с катушек, признавая, что все заменимо и одинаково бессмысленно, планет, идентичных Земле, триллионы только в этом изменении, его семья - не его семья, таллончик на замену Морти имел на своем бумажном корешке две печати и был единожды пробит, а он сам - жалкая копия своих же воспоминаний, прогнанных через разноцветные колбы как минимум дважды. Нет, спасибо. Он лучше будет сравнивать архитектуру и считать родинки на костяшках. - Почему здесь тоже дождит? - нарушил тишину Морти, влажно хлюпая кроссовками. - Периоды дождей совпали. - Ты знал? - Нет, - закручивая флягу, бросил ученый. - Пришли. Серый фасад неприметного магазинчика ярко контрастировал с внутренним наполнением: в высокие своды потолка упирались стеллажи, уставленные всевозможными стеклянными колбами с кристаллами, крыльями, травами и, иной раз, даже костями или подобием засушенных глазных яблок неизвестных существ. Даже витрины в нишах узких высоких окон пестрели баночками, банками или совсем крохотными пузырьками со всякой всячиной. Длиннокостный продавец с кожей цвета хаки больше всего походил на ящерицу-растамана, добавляя "музею Гарри Поттера", как про себя окрестил это место Морти, нотку привлекательности и даже какой-то особый шарм. Вот сюда-то они со своей эльфийской внешностью, неловко срежиссированной каким-то начинающим писателем, отлично вписывались. Юноша на секунду засомневался, а не играют ли они в подобие D'n'D с полным погружением - не удивился бы. - Сап, Джравз. Мне как обычно. - С-санчез-с-с! С-сделаю в лучш-шем виде. - мелькнув на секунду кончиком фиолетового языка - чуть темнее лиан, оплетавших улицу за окном - приятно протянул молодой человек и скрылся в глубине стеллажей. Весь путь до, как оказалось, отеля, Морти молчал, размышляя, какой же талантливый гейм-мастер им попался, наколдовав такой отменный дождь: не то чтобы ливень, но самое оно, чтоб постепенно промокнуть до нитки. - Здесь есть отель? - Странно, если бы его здесь не было, - изогнул бровь Рик, скосив глаза к напарнику, пока их сушило теплым паром прямо на входе в здание. Забавно, думал Морти: у нас тамбур используется, чтобы струсить с себя снег, а у них - чтоб отогнать вездесущий дождь. Все, на первый взгляд, разные миры на самом деле - на одно лицо. Так себя обычно чувствует Рик? И это все равно лучше, чем не знать альтернативы вовсе, успокаивает себя юноша, шагая вслед за киборгом, поднимаясь по лестницам из холодного на вид белого камня и закрывая за собой дверь номера. - В этом болоте все потолки такие высокие? - спросил Морти, задирая голову. Почему-то это волновало его сейчас больше всего. - Привыкнешь. Эта планета - что-то вроде Земли для этого измерения, но вошедшая в состав Империи пару сотен лет назад. Для самой же империи она - примерно то же, что Голландия для нас, понимаешь? - Планетарное мышление - это удобно, - вслух усмехнулся Морти своим сегодняшним мыслям, неспеша стаскивая куртку. - Ой, не ехидничай. ••• Сначала было.. странно. Это отличалось от того, что Морти курил обычно и даже от того, что курил редко. Это отличалось от того, что Морти пробовал в колледже. Пресловутое планетарное мышление не помогало, а, напротив, только больше сбивало и путало, и парень провел рукой в воздухе, отодвигая его подальше. Рик тоже провел - рукавом водолазки мазнул по нижней губе, прежде чем затянуться и снова вернуть Морти. В этом жесте было что-то настолько доверительное, настолько личное, что Морти озвучил бы - но никак не мог выхватить определение из потока слов, снующих вокруг него туда-сюда, состыкованных друг с другом близко-близко, правильно-правильно, когда у всего есть свое место, и это место четко определено. Как у них с Риком: один вкладывает бластер - другой стреляет. Рик замерцал. Вернее, сначала замерцал дым, потом - ладони Морти с изнаночной их стороны. Той, из которой выпускаешь лучи; второй части тела, кроме глаз, которой по-настоящему хочется касаться. С пальцев вспышки, завибрировав под кожей, потянулись по предплечьям выше - совсем как вчера, совсем как вечность назад. Морти вдруг испугался, что сейчас он, словно в "Матрице", засветится и поглотится весь целиком - он уже чувствовал, как горячее сияние начало заливаться в рот, но, возможно, это просто Рик выдыхал дым напротив. Морти боялся даже не полного поглощения, а того, что вот сейчас он весь обратится в сообщение переплетенных вспышек - а Рик не обратится, так и останется там, на потертом диванчике, со своим дымом, полный непонимания. Юноша решил во что бы то ни стало поделиться этим, передать информацию, как грибы или нервы сообщают друг другу о.. О чем же он хотел сообщить Рику? - Трава горит и вспыхивает. Ты видишь? - засмеялся Морти, касаясь щеки напарника. Этот недосоленный каламбур казался сейчас не то песчинкой под ногами, не то цитатой прямиком со скрижали. - Сейчас увижу, наверное. Ты же это пытаешься сделать? - мягко улыбаясь в ответ, тихо пророкотал Рик, чуть наклоняя голову набок. - Да, - прослеживая, как вспыхивает щека напарника, а подкожные желтоватые, с сиреневым отливом, искорки тянутся по сетке морщинок к глазам, затапливая их острым внутри, но мягким на выходе светом, прошелестел Морти, придвигаясь чуть ближе и выдыхая сизый дым вверх и в сторону, заполняя им пространство между ними. - У меня во рту что-то горит, заливается, как зеркало в Нео. Только у меня не серебро, а белое золото. Проверь, пожалуйста. - Обязательно, - выдохнул Рик, закрывая глаза. Тонкие ниточки ржавого железа ресниц скрыли вспышки в белках, и это последний связный образ, отпечатавшийся в сознании Морти. ••• Потом их кружило. Они сидели на потолке и целовались, высокие перевернутые окна слепо смотрели в них дождем, взяв в круг, а в голове то и дело раскатисто шипел ящер-растаман - каждый раз, когда Рик прощупывал языком небо Морти. Высокая форточка открылась - а может, всегда была открыта - и свежий ветер вынес из комнаты немного дурмана, позволяя освободить голову совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы снова смотреть с точки зрения не потолка - хотя бы стены - и впустить в себя запах чего-то, цветущего извне. Это было похоже на земную белую акацию, и Морти представлял, как за светлыми легкими занавесками распускается день, и лиловые толстые ветви лиан покрываются пышным цветом, совсем не заботясь о том, реально ли это, и может ли быть. Голову приятно кружило, мысли лениво путались, ватно обвивая друг друга и переплетаясь, как щупальцами, плотными и полыми множественными своими телами - совсем так, как Рик, все еще сияя, переплетался с Морти на красной тахте: не в обнимку, но друг напротив друга. - Теперь я вижу, - протянул руку Морти сначала к потолку, а затем, проследив танец воздушных завихрений, касаясь щеки ученого. - Ты не рыжий. Ты огненный.