Под Авророй

      Над его головой, ночное небо танцует. Оно оставляет розовые и зеленые завитки, кружась в танго, в которое втянуто целое небо. Звезды сегодня едва заметны, находясь в тени полной луны, запечатленной на небесном полотне, но даже их отсутствие этой ночью не умаляло красоты пейзажа.       Светло-розовые глаза выглядывали из-за дерева.       Взгляд Муичиро тут же устремился на нее. Здесь, под луной, ее глаза ярко светятся в темноте, а кожа настолько млечно-белая, прозрачная, что, кажется, он видит ее венки. Незуко сияет под луной — ангел небесный.       Муичиро изучает ее любопытство. Их глаза встречаются, и Незуко издает хмыкающий звук, прежде чем спрятаться снова. Она появляется с другой стороны дерева несколькими секундами позже, застенчиво, быстро хлопая густыми ресницами.       — Выходи, — подзывает Муичиро. Его голос тихий; в этом месте существует негласное правило, написанное на траве, что колыхалась на ветру. Тишина должна быть нерушима, или волшебство пейзажа обернется в ничто, в туман, в простые грезы на яву и иллюзии. Момент казался таким хрупким. — Не бойся. Мы хорошие.       Гинко щелкнула языком. Муичиро отрешенно погладил ее двумя пальцами по голове, чтобы успокоить, глаза все еще были устремлены на наполовину спрятанного демона. Незуко застыла на несколько секунд в нерешительности, кусая губу, с жаждой глядя на пустое место рядом с Муичиро.       — Все хорошо, — уверяет он, приглашающе похлопывая траву рядом с ним. Вокруг Незуко всегда ощущается неуверенность, чувство беспокойства, ледяное, застывшее и безмолвное. Она делает шаг вперед, широко распахнув глаза, прикусив нижнюю губу.       Муичиро подбадривающе улыбается ей.       На его коленях, Гинко пыхтит и хлопает крыльями, сохраняя ценимую Муичиро тишину, но все еще настаивая на том, чтобы ее ласкали. Муичиро, вздыхая не то раздраженно, не то умиленно, рисует пальцем круги на голове своей вороны и радостно смотрит на нее.       — Му… и… чи… ро? — его имя звучит странно из ее уст. Незуко хмурит брови, произнося его по слогам, пока оно изящно не слетает с ее губ. — Муи… чиро. Муичи… ро. Муичиро.       Улыбка Муичиро становится шире, и он поднимает свои руки, чтобы похлопать ее успеху.       — Это я.       Незуко указывает на себя, широко раскрыв глаза.       — Я Незуко! Муичиро, Незуко!       Он кивает.       — Приятно познакомиться, Незуко.       Розовая аврора за ее спиной кажется блеклой по сравнению с радужками ее глаз. Ему становится не по себе, когда он заглядывает в них и наталкивается на узкие зрачки, такие неправильные, явно демонические, что невозможно игнорировать. Но тут Незуко улыбается так широко, что ее глаза прищуриваются, и Муичиро больше не видит демона, лишь девушку, которой она является.       Затем она указывает на его колени:       — Ворон.       Муичиро снова кивает.       — Это мой ворон Уз, Гинко. Поздоровайся, Гинко.       Гинко хмыкает и отворачивается. Незуко садится на корточки перед ним, оказываясь на одном уровне с птицей, взирая на нее с детским блеском в глазах. Холодные руки касаются его колен, когда она наклоняется вперед, пытаясь встретиться взглядом с Гинко.       — Гинко? — спрашивает она. — Приятно познакомиться, Гинко!       Гинко задирает свой клюв и резко каркает:       — Уродливые ресницы, исчезни.       Муичиро цокает языком.       — Гинко! Это не красиво. Извинись перед Незуко!       Но Незуко только хихикает и подается ближе, поднимая руку, пытаясь погладить Гинко по голове:       — Она тоже разговаривает!       — Отвали от меня, демон, — Гинко фыркает, сильнее прижимаясь к Муичиро. — Грязные руки. Фу.       Незуко, казалось, не слышала, успела погладить ее по голове, прежде чем Гинко клюнула ее палец. Она отодвигается с легким вздохом, глаза сияют в лунном свете, пока крошечная капелька крови стекает по ее коже. Рана заживает почти мгновенно.       Муичиро кричит.       — Гинко! Кажется, я говорил тебе прекратить клевать других людей? Извинись перед Незуко!       — Нет!       — Гинко…       Незуко смеется. Муичиро прекращает свою игру в гляделки с вороной, чтобы посмотреть на нее. Голова отклонена назад, глаза прикрыты от восторга; ее волосы сливаются с тьмой ночи, оранжевые кончики развеваются на ветру, как пожар. Муичиро чувствует головокружение от одного только взгляда на нее.       — Все хорошо! — заверяет она, протягивая ему свой заживший палец. — Видишь? Все хорошо!       Муичиро сдерживает вздох. Гинко прижимается к нему, прося продолжить прекращенную ласку. Не сегодня. Он хмуро смотрит на Незуко.       — Но она сделала тебе больно.       — Но теперь я исцелена! — парирует она. Незуко поворачивается к Гинко с улыбкой. — Давай тоже будем друзьями!       — Уйди, — повторяет Гинко, глаза-бусинки просверливают дыры в Незуко. — Ты мне не нравишься.       Она моргает. Склоняет голову набок.       — Нет?       — Нет-!       — Не слушай Гинко, — прерывает Муичиро, прикрывая пальцами клюв вороны так аккуратно, как только мог. Гинко издает приглушенный звук, который Муичиро смягчает поглаживанием по голове. — Ты ей очень нравишься. Она просто не хочет признать это.       Гинко фыркает через закрытый клюв. Незуко оживляется.       — Правда?       — Ммхм.       — Ты мне тоже нравишься, Гинко! — восклицает она. Она возвращает свои ладони на колени Муичиро и выжидающе вглядывается в него. — А я тебе нравлюсь, Муичиро?       Невольно дрожь пробегает по его телу от этого вопроса, жар поднимается вверх, окрашивая его щеки в красный. Муичиро сглатывает и молит богов, чтобы темнота скрыла румянец на его лице.       — Да, — тихо произносит он. — Ты очень милая, Незуко.       Она воодушевляется. Улыбка, которой она одаривает его, сияет, как вспышка, почти ослепляя своим великолепием.       — Ты мне тоже нравишься, Муичиро!       И его сердце замирает, хотя он знает, что она ничего такого не имеет в виду. Он часто видел ее, поэтому знает, что она может не обращать внимания на свои слова. И он это понимает. Гинко возмущенно каркает, когда Незуко, наконец, встает и садится рядом с ним, как и положено, запрокинув голову и глядя на небо. Муичиро слишком хорошо чувствует, как их руки соприкасаются, даже сквозь слои одежды.       — Небо сегодня очень красивое, — говорит он. Аврора колеблется туда-сюда в дымке, почти как туман, только красиво и тепло, похоже на ностальгию, глубоко укоренившуюся в чувстве возвращения домой, поселившуюся в нем. Муичиро вздыхает и откидывается назад, а Незуко, следуя его примеру, опирается на его плечо.       — Как и ты! — произносит она. Муичиро удивленно смотрит на нее, а она — на него, все еще улыбаясь. Она берет прядь его волос и поднимает ее к небу, закрывая один глаз, как будто хочет рассмотреть ее на свету. Она кивает. — У тебя тоже зеленые волосы!       — О, — выдыхает Муичиро. Он почему-то чувствует себя разочарованным. — Ага.       Незуко тычет его в щеку.       — И ты тоже красивый, как небо.       У него пересохло в горле. Потеряв дар речи, Муичиро открывает рот, чтобы заговорить, сказать что-нибудь, может быть, приятное, например, «ты тоже очень красивая», или что-нибудь еще, но он сидит и неловко молчит. Однако Незуко, похоже, не имеет ничего против, возвращает голову на прежнее место на его плече и глядит на небо.       Муичиро вздыхает и отмахивается от слов. Он позволяет себе понежиться в тишине и потустороннем блеске огней в небе, а затем растворяется в тепле Незуко, сидящей рядом с ним. Находясь у него на коленях, Гинко протестующе фыркает, но они оба игнорируют это.