Запах ее души

В Тэджоне стоит палящее послеобеденное солнце. - У тебя голова тяжелая, - не подколоть Джису и не уловить на себе ее злобный взгляд, значит, блондин не выполнил задачу на день. Он разминает плечи, шею, сразу выйдя из автобуса, под осуждающий взгляд девушки. - Аргх! Пофиг на тебя! Джису шагает в сторону продуктового магазина, чтобы взять что-нибудь охлаждающее в такой жаркий день лета. Добираться до лечебного санатория пара остановок, на автобусе это довольно быстро. Но у Ким как-то невольно дрожат коленки. Скручивает в животе от волнения. Может потому что она здесь не была около месяца. А может потому что она покажет матери диплом и скажет, что теперь она может гордится ею. Волнение призывает ее поехать обратно в Сеул. Она не знает в каком виде увидит мать. И это пугает ее больше всего. Да ещё и Чимин рядом. В прошлый раз это закончилось лишь его ожиданием снаружи, а сегодня она сама даже позвала его и хотела познакомить с матерью. Так, наверное, Джису пытается сложить часть ответственности на других, и даже лучше, если этим человеком будет блондин. Просто иногда в одиночку принимать состояние матери и признать реальность щемит сердце. Белый железный забор открыт для посетителей, клумбы привычно бросаются в глаза, а тишина во дворе психиатрической клиник номер семь - это совсем обычно. Потому что его пациенты почти всегда заперты внутри. Хотя лечебное отделение, которое больше подходит принципам санатория, находится чуть поодаль основного здания и к радости Джису там больше свободы, зелёных деревьев и беседок для ежедневных прогулок. Даже есть речка. - Привет, Джису-я ~, - молодая медсестра матери как и всегда дружелюбна с брюнеткой, - Как ты? Порядок? - Мгм! - взволнованный взгляд девушки устремляется в сторону сотрудницы. - У неё все хорошо! Пообедали уже. С дамой О пошли на прогулку. - Мэй, точно все хорошо? У Джису бьет под затылком, что от неё утаиваются некоторые детали, или это от тревожности. Кажется, что все что-то скрывают от неё касательно ее матери. - Немного беспокойная стала в последнее время. Но это нормально. «Беспокойная». В каком смысле? Стала буйной? Устраивает частые истерики? Или это про ее провалы в памяти? Пока она с задумчивым лицом шагает в сторону беседки, где мама предпочитала сидеть, Пак неторопливо идет следом. И тоже думает о своём. Никому не приходится легко. Ким ничего конкретного о матери не рассказывает, просто лишь то, что смерть отца ею тяжело воспринялась. - Мама! - Джису торопится обнять женщину, - Привет, мама! - Сон У! Дорогой, ты пришёл, - женщина не замечает Ким, и почти как ребёнок шагает в сторону блондина, который неловко топчется за подругой. Джису забыла, что любой симпатичный парень, хоть молодой, хоть в возрасте, для ее матери только ассоциировался с ее отцом. Для мамы внезапный и такой скорой уход любимого мужа из жизни оказался большим ударом. - О, да! Да, конечно, - парень слегка теряется, но очень быстро вживается в роль, не трудно в такой ситуации догадаться, что к чему, - Принёс цветы. Блондин быстренько вручает белые пышные пионы, которые они прихватили из цветочной возле остановки. Улыбается пока женщина обнимает его. Так крепко, наверное, его ещё никто не обнимал. - Мои любимые! - Конечно! Все для тебя, - у блондина улыбка почти до ушей. Он такой простой и доброжелательный. Такого отношения и догадливости от него Ким Джису точно не ожидала. - А кто… - речь у неё становится заторможенной, приходится думать усерднее, чтобы подобрать слова, - это девушка рядом с тобой? Разве слова Мэй,«она стала немного беспокойной», должны были означать именно это?! Она все чаще забывает лица людей, забывает, что уже позавтракала, что уже десятый раз смотрит одну и ту же программу по телевизору, и ей тяжелее застегивать пуговицу в кофточке? Хорошо, пусть это случается. Ну и пусть. Но чтобы так скоро это случилось? Чтобы так скоро она стала не воспринимать собственную дочь? Ким Джису репетировала много раз. Крутила в голове то, какого это будет, когда мама спросит совершенно посторонних людей о том, кем является это молодая девушка. - Это я мама, - получается спокойно, без слез, так словно это происходит всегда. У неё это отлично получается. А ведь все черты ее лица от матери. Может только густые волосы от папиных генов. Разве так можно, чтобы эта страшная болезнь заставляла матерей забывать и не узнавать лица собственных детей?! - Кто? - держаться за Чимина для женщины комфортнее, безопаснее и теплее. Так оно ощущается в теле, а Джису - незнакомка. Какие-то полчаса проходят словно вечность. И все это время Ким убеждает себя, что женщина придёт в себя и вспомнит ее. Напомнит, какая она умная, красивая, и самая лучшая дочь в мире. Скажет, что она и без этого диплома всегда гордится ею. Но этот момент никак не настаёт. И минуту другую медсестра Мэй успокаивает Джису в раздевалке. «Ты должна быть готова на все» Банановый пирог горчит, вместо того, чтобы вызывать восторг и приятное чаепитие с мамой. С женщиной мило беседует блондин, но не может не обращать обеспокоенный взгляд в лицо бледнеющей подруги. Она давно в своих мыслях. - Тетя Мин, у них кое-какие дела. Как закончат сразу же вернутся, - Мэй мило ворчит своей пациентке. - Ладно, хорошо. Хорошо. Взрослую женщину отвлекают словно ребёнка, как иногда говорят, что пойдут ставить уколы в больницу. Наблюдать за тем, как родитель ведётся на это, как спокойно ее мама прощается с Чимином, назвав Джису милой девушкой, больно. Сегодняшний день разрывает сердце. А то, что болезнь слишком быстро прогрессирует, со слов Мэй, это неправильно. Принимать этот факт брюнетка отказывается. Она первой выходит, скорее выбегает из здания на встречу свежему воздуху. Этот воздух рвёт легкие. На улице сумерки. Она почти ничего не помнит из всего, что объясняла главный врач клиники. Может они с Паком сидели час, а может и больше. Вопросов она не задавала и местами забывала слушать врача. Это за неё делал блондин. - Эй! Эй! Попей воды, - Пак выбегает следом с бутылкой прохладной минералки. Девушка молча выпивает содержимое, также спокойно выходит из двора больницы, мелкими шагами топает вперёд. Пак думает, что хорошо он сегодня поехал вместе с ней. - Перекусим где-нибудь поблизости? Они проходят всего-то пару метров, оказываются в небольшом маленьком сквере, за деревьями выглядывает ряд столовых и местных кафе. Джису останавливается и поворачивается к блондину, который тактично держался на два шага позади неё, дав ей время изолироваться в своих мыслях и эмоциях, которые человек мог испытывать в такие моменты. - Она не узнала меня. Чимин думает, а как вообще можно кого-либо успокаивать в таких ситуациях. - Почему это так быстро происходит? У Джису крупные слёзы катятся по щеке. - Это так несправедливо! - Я знаю. Я знаю, - единственное, что может промолвить парень, пока обнимает девушку, - Просто поплачь. Ночь в Тэджоне оказывается такой удручающей. В скромной комнате гостиницы сон не приходит ни к Джису, ни к Чимину. Тишина молчания не перебивает голос мыслей каждого. - Не стыдись того, что произошло. Я просто считаю, что ты, Джису, очень сильный человек. - Я знала, что этот день когда-нибудь настанет. Готовила себя к этому, но чтобы сегодня? - голос у девушки совсем тихий, но говорит она ясно, - И чтобы так? Мне обидно за неё, - вдруг слышит Пак. - За неё? - Когда-то она была очень умной женщиной, Чимин. Такой умной и уважаемой. Разве нестрашно как болезнь может сделать тебя совершенно другим? Наивным, беззащитным и сумасшедшим в глазах окружающих. - Страшно. - Страшнее всего - не осознавать этого. Не осознавать, что ты потерял себя. Утром Джису решает сразу вернуться в Сеул, после того, как убеждается в том, что с мамой все в порядке. Но лично посетить ее не может. - Я не готова снова испытать вчерашнее. - Это нормально. Не изводи себя. Ким Джису по приезду в Сеул делает именно то, что изводит себя. В столовой тетушки такой народ! Словно чувствовали…Девушка бегает к каждому столику, поддерживает разговор с постоянными посетителями, принимает заказы, а потом по привычному кричит в сторону кухни своё «Три острых рамена, тетя!», «Кимпаб с тунцом», и своё «Уже бегу, подождите!» прямо из кухни. - Хен, что это вы остались в Тэджоне вчера, м? Чонгук хитрит, щурится и ему просто нужна какие-нибудь болтовня, пока косится на своего друга под боком. Он внутри желает, что неужели у Чимина открывается сердце, чтобы выпустить оттуда балерину. Но вопреки желаниям понимает, это будет нелегко. - Гук, видишь полно работы, заказывай, что ты там хотел и рассказывай, зачем пришёл. - Ну прям, хен. На себя глянь, можно подумать тут у вас семейный ресторанчик. Девчонка прямо от счастья светится. «Если бы». Думает про себя блондин. Если бы он вчера не был рядом с брюнеткой, не стал свидетелем всего произошедшего, он бы также как и Чон думал, что не может быть улыбки шире от счастья. Не поверил бы, что сейчас скорее всего у Ким горят внутренности. Что там такое бремя, немыслимо раздирающее сердце. А у Джису в свою очередь нет иного выхода. Как она вчера выразилась ему: - Я в таких случаях просто притворяюсь, чтобы стало легче. И ты притворись. Притворись, что не влюблён в жену лучшего друга. - Привет, эмм… друг Чимина! - Ким подходит к столику, где сидят друзья, чтобы принять заказ, - Не помню твое имя, ах-ах! Смех у неё самый настоящий, звонкий и с естественной хрипотцой. - Чон Чонгук, - любезничает Гук, не скрывает того факта, что немного удручён - она все ещё не запомнила его имя. Разве он не популярен среди девчонок. - Оу, да-да, Чонгук! Что желаете? - Рамен у вас отпадный, но я пожалуй, попробую кукси, ещё курочку жареную, плюс не знаю даже, ещё чего-нибудь на десерт. - Отличный выбор! Чимин, что-нибудь будешь? - Нет. Я заменю тебя, отдохни немного. - Я все успеваю сама! - противится и предлагает ему лишь провести время с другом. Пак ужасно беспокоится. Так у неё будет срыв. - Хен, вообще, я по поводу вас с Тэхеном хотел поговорить, - делается младший серьёзным, - Сколько это будет продолжаться? - Не знаю, Гук. Не хочу думать об этом. Со временем просто пройдёт. - Не пройдёт пока не поговорите. Тем более он в таком потерянном состоянии ходит. Ты бы видел его вчера, - надрывается парень, - Твое место совсем другое, хен. - Он не простит меня. И мои чувства к ней… я сам себя простить не в силах. Последнее что хотелось Чимину - стыдится собственных чувств. Но жизнь решила как-то сама этим распорядиться. Даже во всей этой заварухе он думает, как весь этот скандал и негатив общества сказывается на Чеен. - Она в порядке, - угадывает Гук, - Намного смелее, чем когда я впервые с ней познакомился. И намного счастливее. Улыбается чаще. Слова Чонгука открывают незаживающую рану. Чимин проиграл в самом начале, не признавшись в чувствах и даже не имея права на эти чувства. Пак Чеен любит его друга. Любит, значит будет рядом. Будет поддерживать. И разве нельзя Чимину сейчас завидовать Тэхену?! Разве он не в праве отказать ему в поддержке, в дружеском совете?! - Не важно простил, не простил. Какая разница. Поддержи и все. Несколько твоих слов, и он перестанет так убиваться, - продолжает Чон. - Ты так говоришь, словно мне весело. - Чимин-хен, хен…Я не это имел ввиду. - Все в порядке, Чон. Просто немного времени…дайте мне немного времени. «И я притворюсь, что все отлично. Притворюсь, что чувства прошли. Притворюсь, что счастлив» Так себя успокаивает блондин, оставляя обеспокоенного друга за столом. Джису успевает принести его заказы. Снова удаляется на кухню, чтобы найти себе там занятие и чтобы не замечать душевную боль, которая поглощает минута за минутой. Когда следом за ее спиной оказывается блондин, она позволяет себе снять напряжение с тела. Улыбка сходит на нет, а губы дрожат. Хотя бы можно не притворятся перед Чимином, как и ему перед ней. Но если от этого осознания Ким Джису становится немного легче, блондину же наоборот. Даже если он притворится, что чувства прошли… этого будет недостаточно. Он сделает шаг назад и будет терпеть боль. Он сам принял это решение.