Вдребезги

Не заслужил я мира. Не заслужил покоя. И не познать мне счастья Нигде и никогда. Когда Каору проснулась, на кухне уже вовсю хозяйничало яркое полуденное солнце. Она вяло зажмурилась и поглубже зарылась во что-то мягкое и теплое, укутавшее ее по самые плечи. Веки слипались, а под одеялом так уютно... В следующий миг она уже сидела с вытаращенными глазами. Сон как рукой сняло. Ее плечи действительно укрывало теплое белое стеганое одеяло, а сама Каору сидела в кожаном кресле, тогда как накануне – она могла поклясться – уснула на полу. Она протерла глаза и свесила ноги, коснувшиеся пушистого ковра. Медленно обшарила глазами комнату – полное отсутствие всякого присутствия, ни следа ее похитителя. Прислушалась - шума воды тоже не доносится. Каору откинула одеяло и отправилась в спальню – заглянула в приоткрытую дверь: никого. Теперь по коридору – прильнуть ухом к двери ванной. Тихо. Она легонько пнула дверь Внутри было темно и холодно. Каору нахмурилась. С задумчивым выражением лица проследовала обратно в гостиную, рассеянно подняла с пола одеяло и перебросила через ручку дивана. Окровавленный плащ Кеншина по-прежнему валялся на кофейном столике. Исходящий от него запах заставил содрогнуться. В животе голодно заурчало. Каору неуверенно повернулась к кухне, гадая, чем можно подкрепиться, и брови взмыли вверх, когда на столике она увидела чашку риса подле которой на тарелке лежал поджаренный тофу. Каору села, еще раз покосилась по сторонам и начала есть. Кеншин вошел в телефонную будку и бросил в щель несколько монет. Снял трубку, быстро набрал номер. - Такасуги-сан, я на углу Шидзи-дори и Ханамикодзи-дори. - Отлично. Мы на первом этаже в чайном домике Ичирики. Спросишь меня. Баттосай повесил трубку и вернулся на улицу. Быстрый взгляд направо, налево – и вот между современных построек он увидел изысканное деревянное здание, к которому и поспешил. Такасуги захлопнул мобильник и положил его на столик перед собой, после чего посмотрел на своего собеседника. - Он вот-вот явится, Кацура-сан. - Прекрасно. - Вы настаиваете, что мы должны посвятить его во все подробности? - задумчиво прихлебывая чай, спросил Такасуги. - Отнюдь, - для убедительности Кацура помотал головой. - Иначе вся работа пойдет псу под хвост. Пусть все идет своим чередом. Такасуги вернул чашку на столик и задумчиво потер большим пальцем ее край. - А стоит ли так рисковать? - на этот раз он говорил предельно серьезно. - Стоит, - подтвердил Кацура, берясь за свою чашку, - мы многим ему обязаны, - он рассеянно взглянул куда-то вверх. - О, а вот и Химура. Так и было: в этот самый момент Химура откинул матерчатую занавесь при входе в чайный домик и что-то спросил у наряженной в традиционное кимоно официантки; та в ответ вежливо склонилась и указала рукой на столик в самом дальнем углу. Кеншин перевел глаза, мгновенно узнав коллег. Он проскользил через зал и, поприветствовав их кивком, безмолвно присел перед низеньким столиком. - Ну, вот и наш модник, - издевательски намекнул на верность Кеншина любимому цвету Такасуги. - Как всегда, в черном. - Как дела? - спросил Кацура. - Полагаю, неплохо. Официантка опустилась на колени перед столом, поставила перед Кеншином чашку чая. Он взял ее и уставился внутрь. - Как там домашнее задание? - поинтересовался Кацура. - Сэр, - вежливо попросил Кеншин, - не могли бы вы перевести ее в другое место? Кацура водрузил локти на стол, сплетя пальцы. - Это почему? - полюбопытствовал он. Кеншин сжал губы и промолчал, уставившись в свою чашку. - Думаю, она должна уйти. Такасуги усмехнулся и поерзал, сев поудобней, – скрестил ноги и подпер себя руками. Одна из его бровей вопросительно выгнулась. - Случилось нечто, что заставило тебя так посчитать? - продолжал расспросы Кацура. Кеншин поднял глаза: - Я вам не нянька, - отрезал он, - а киллер. Теперь приподнялись и брови Кацуры: Кеншин давненько на него так не огрызался, в любых ситуациях сохраняя крайне вежливый тон и соблюдая субординацию. Сейчас же глаза Кеншина вдруг горячо вспыхнули, и Кацура отметил это с большим интересом. - Эк тебя зацепило, - заметил он. - Так все же – что такое произошло, почему ты столь настойчиво противишься моим приказам? Кеншин мрачно смотрел в сторону. - О, - хмыкнул Такасуги, - что-то точно стряслось. Что ты такого интересненького сделал, а, Химура-кун? Ответом послужил сердитый взгляд. - Прости, Химура, - Кацура положил на стол обе ладони, - но Камия-сан останется с тобой. - Почему? - вскинулся Кеншин. - Мне нужно, чтобы она была при тебе. Кеншин потрясенно уставился на своего нанимателя. - По правде говоря, - продолжал тот, - сегодняшнее задание пройдет с ее участием. - И чем же она может оказаться полезна? - По-моему, все весьма очевидно, - понизил тон Кацура, - сам подумай, каким образом можно использовать умение извлекать или стирать память. - Откуда вам известно? - Мы давно присматривались к Камии-сан. - Если вы с самого начала этого хотели, то зачем приказывали убить ее? Кацура улыбнулся и опустил взгляд. - Мы передумали. Сейчас она весьма полезна для нашей организации, - глаза Кеншина чуть прищурились: от него не ускользнула легкая неуверенность в голосе и тень, промелькнувшая по лицу Кацуры. – В общем, - подытожил тот, - уверен, вы справитесь. Такасуги объяснит детали. Удачи. Он поднялся и вышел. Кеншин смотрел ему вслед. Кацура Когоро был прирожденным лидером – полный достоинства высокий и обаятельный мужчина, умеющий любую мысль облечь в красивые слова. Его глаза всегда были спокойны, взгляд – тверд, а тихий голос вызывал желание немедленно повиноваться. Кацура Когоро – могущественный государственный деятель и влиятельнейшее лицо преступного мира. - Э-эй, - помахал ладонью перед лицом Кеншина Такасуги, - Химура, не спи! Я не собираюсь с тобой целый день валандаться – слушай, что нужно сделать. Кеншин заморгал и перевел взгляд на Такасуги. Черный конверт перелетел по столу к Кеншину и мгновенно исчез в заднем кармане брюк. - Сегодня вечером, - сообщил Такасуги. - Задание весьма странное. - Неужто страннее, чем обычно? Такасуги снова откинулся за руки, рассеянно кусая зубочистку. - Химура, уж мне-то можешь поверить – сегодня тебя ждет эксклюзив. - Я работаю на вас уже двенадцать лет. Чем же меня удивит сегодняшний вечер? - Во-первых, сегодня с тобой пойду я. Во-вторых, с нами будет твоя цыпочка. Кеншин с грохотом опустил чашку на стол и уставился на ленивую физиономию Такасуги в полнейшем изумлении. - А если она убежит? Или ее убьют? - воскликнул он. Реакция Кеншина вызвала у Такасуги смешок: - А тебе-то не наплевать, а? - он ухмыльнулся во весь рот. - Наплевать, - огрызнулся Кеншин, прищуриваясь. - А вот начальству нет. - Потому-то и иду я. - А зачем нужна она? - Ну, Химура, шевели мозгами! Или не видел, что она сделала с Гендзи после той маленькой сценки? Кеншин мотнул головой. - Так вот: этот мудак потом даже не смог вспомнить, как попал в твой дом. Он даже лицо шлюхи, которую оттрахал с утра, забыл, - Такасуги снова пожевал зубочистку. - Согласись, такое не каждый день случается. - И? - подхлестнул его Кеншин. - Ты ведь у нас ужас, летящий на крыльях ночи, верно? - насмешливо напомнил Такасуги. - Согласись, неплохо захватить с собой эту цыпочку, чтобы она подтерла память свидетелям. - А разве мы обычно их не устраняем? - Не в этот раз. Тут очень особый случай, и Кацура не желает, чтобы пострадали невинные граждане. Кеншин хмыкнул. Сегодняшнее задание ему уже не нравилось. Он почувствовал, как внутренности завязываются в тугой узел, и собрался с мыслями: - Сегодня не наркоторговец, не продавец оружия и не бандит, верно?. - Верно, - коротко кивнул Такасуги. Кеншин предпочел не спрашивать, кто именно: какое бы решение ни было принято, каким бы жестоким оно ни выглядело, - все делалось исключительно для блага Киото. Жертвы неизбежны. И он избран, чтобы нести на себе бремя вины за смерти этих людей. Такасуги поднялся, хрустнув суставами. - Вся информация в конверте. Время там же, - скомканный счет упал на столик, и Кеншин поднял голову к Такасуги, который снова кривенько ухмылялся: - И, Химура, не забудь девчонку. Такасуги вразвалку вышел из чайного домика, оставив Кеншина наедине с чаем и тяжкими думами. Тот просидел примерно четверть часа, прежде чем тоже отправился восвояси. Аоши сидел на больничной кровати. Глаза его были закрыты. Дышал он четко и размеренно. Однако внутри царило смятение. Та, которую он должен был оберегать, похищена прямо из-под его носа. Что самое ужасное – Каору обнаружить не удалось, а самого его обнаружили в чулане. - Аоши... Аоши, - повторила Мегуми, щелкнув пальцами у него прямо перед носом. - Мегуми-сан... - тихо отозвался он. Поднял голову и посмотрел в стену: - Где она? Мегуми со вздохом присела на стул подле кровати, тоже внезапно заинтересовавшись стеной: - Пока не нашли... - Когда мне можно будет уйти? Мегуми фыркнула и тряхнула головой, перекинув волосы за спину: - Ты серьезно ранен - раньше следующей недели из кровати даже не высовывайся. - Видит око... - ...да зуб неймет, - закончила за него Мегуми. - Не вздумай себя истязать, все равно от тебя сейчас никакого толку. Ее забрал Баттосай. - Знаю. Я ее верну. - Надеюсь, наша глупенькая тануки в порядке. - Самое главное, жива... - тихо вздохнул Аоши. - Иначе бы уже обнаружили тело. - С чего ты так решил? - обеспокоилась Мегуми. - Если до сих пор не нет тела, следовательно, им удалось найти ей применение. - Значит, она сейчас в сущем аду. И без того хмурое лицо Аоши стало совсем мрачным. - Все горазды использовать ее способности, не представляя, какой эффект это оказывает на нее. - Верно, - согласилась Мегуми, и в ее голосе зазвенели нотки гнева, - она так и не восстановилась после крыс... Обращенный к стене взгляд Аоши заледенел. - Никак не пойму, - пробормотал он, - почему Баттосай не прикончил меня, ведь он же прекрасно знал, куда меня спрятали... И что самое странное... Почему он не убил Каору – ведь именно она, несомненно, и была его целью?.. - Может, запал на нее? - шутливо предположила Мегуми. - Сомневаюсь. До меня доходили только слухи о Баттосае, однако, судя по ним, этим его не проймешь. - Возможно, Каору стерла ему память? - Столь же сомнительно. Захоти он ее убить, она б и руки поднять не успела. Мегуми устало выдохнула. - Отчего-то босс не слишком волнуется, - сухо отметила она. - С другой стороны – а когда он вообще волновался? Внезапно Аоши развернулся к ней: - Все это весьма странно, - взгляд Мегуми выражал непонимание, а потому он продолжил: - Пока Каору не похитили, все крутились вокруг нее, она была главным козырем, вне всяких сомнений. - К чему ты клонишь? - нахмурилась Мегуми. - В общем-то, ни к чему, - Аоши снова уткнулся лицом в стену. - Просто он очень странно себя ведет. Она приняла к сведению комментарий и попыталась подобрать подходящее объяснение. Процесс прервался его тихим голосом: - Какие приказы для меня? - Да никаких, разве что... - Мегуми понизила голос, копируя чужую манеру речи: - “И чтобы этот ниндзя отодрал от кровати свою задницу через неделю самое позднее”. Ну, и так далее. Хотя, - она вздохнула, - это все равно слишком рано. И запомни: побежишь за Баттосаем раньше, чем я позволю, - больше никогда даже мячика пнуть не сможешь. Аоши покорно кивнул. Оба погрузились в молчание и созерцание угрюмых белоснежных стен больничной палаты. Было уже почти восемь вечера, когда Кеншин снова поднялся из кресла. Каору возилась в ванной, развешивала на перекладины для полотенец сырую школьную форму. Наверняка зальет весь пол. При воспоминаниях о полуденных событиях он снова вздохнул. Когда он вернулся в квартиру, Каору подняла навстречу. - Хочу постирать свою одежду, - сообщила она и не сдалась даже под ледяным ответным взглядом. Он знал – с такими, как у нее, ручонками она в жизни не стирала. Подозрения подтвердились: она бессмысленно бултыхала форму в горячей воде. Рассудив, что худой мир лучше доброго скандала, он вернулся в свое любимое кресло – смотрел на мечи и слушал, как она силится отстирать кровь. В принципе, можно было бы ей помочь – вот только она бы все равно отказалась, даже если б он рискнул. Да и вообще – довольно странно сейчас давать уроки домоводства. Кеншин чувствовал себя не в своей тарелке. Пора. Он поднялся и пошел к ванной. - Эй, - он толкнул рукой дверь, - одевайся. Каору, как раз вешающая на перекладину юбку, повернулась: - Что? - Одевайся, - повторил Кеншин. - Не могу! Все сырое! - Тогда надевай другое, - буркнул Кеншин и пошел обратно. - Эй! - крикнула ему в спину Каору. - Эй, ты! У меня больше ничего нет! Кеншин чиркнул спичкой и метнул ее в камин. - Конечно, есть. Такасуги-сан принес вещи сестры. Он мог поклясться, что из ушей Каору повалил пар. Расправив плечи, она затопала прочь, а он достал из кармана черный конверт. Половина десятого вечера. Схема маршрута. Сома Юки. Всех, кроме женщины. Кеншин мгновение изучал записку, потом отправил ее в огонь. Мало ему всего – теперь еще и девчонку с собой волочь. Он придавил рвущийся из груди вздох. - Эй, ты! – Каору вернулась, потрясая белым топом. - Я не могу такое надеть! Это неприлично! Кеншин равнодушно повел бровью: - Меня не касается. Разберись сама. - И вообще, с чего это я должна одеваться?! - Потому что ты идешь со мной. - Зачем? Чтобы меня подсунули очередной толпе твоих приятелей? - Нет, потому что так пожелал мой наниматель. - Обалдеть, - она всплеснула руками и вернулась в комнату, - до чего же беспрекословно выполняешь все приказы хозяина. Неужели ни разу не хотелось подумать своей головой? Этот миг дался Кеншину очень нелегко. Раздражение подступило прямо к горлу, и он был близок к тому, чтобы влепить дуре пощечину, однако призвал на помощь годами наработанный самоконтроль и отвернулся. Такасуги будет в половине десятого. Времени в обрез. Каору шваркнула дверью и вытряхнула на кровать содержимое розового пакета. Роясь в вещах, она проклинала этого извращенца. Внезапно в ее руках оказалась что-то длинное и тонкое. Это была... была... - Плетка?! - Каору с отвращением отшвырнула ее подальше. Если это шутка, то она явно не удалась. В итоге с трудом удалось выбрать что-то поприличнее, хотя у самой Каору язык бы не повернулся назвать приличными крошечную джинсовую юбчонку и белый топ в обтяжку. Из-под груды тряпок она извлекла пару черных школьных гольф, валявшихся там с самой первой ночи, и покосилась на себя в зеркало: топ туго обтягивал грудь, а юбка – бедра, едва их прикрывая. Так ведь и простудиться недолго. Ха-ха. Надувшись на свое отражение, она собрала волосы в хвост на макушке и вышла из комнаты. Кеншин уже почти собрался: два меча заняли свое место на поясе, на плечах был плащ. Заслышав ее приближение, он обернулся, и Каору задохнулась, парализованная исходящим от него ощущением опасности. Кеншин, в свою очередь, смотрел на вошедшую в комнату девушку, внешний вид который сейчас исключал всякую “подростковость”: топ и юбка подчеркивали изгибы ладного тела, и он даже подумал, не занимается ли она спортом. Кеншину захотелось проглотить невесть откуда взявшийся комок в горле. Он стоял и смотрел на нее. Черт бы побрал Такасуги. Игру в гляделки прервал благословенный стук в дверь. Кеншин заторопился, однако Такасуги успел первым и ввалился внутрь, открыв дверь едва ли не пинком. - Не помешал? - глумливо поинтересовался он. Его взгляд проехался по Каору с головы до самых кончиков пальцев ног: - Бог мой, - пропел он, - а наша малышка нынче ночью прямо огонь!.. Каору покраснела от злости. - Хей, хей, - в знак капитуляции Такасуги вскинул обе руки, - это же комплимент, крошка, исключительно комплимент. - Т-ты... - Каору подбирала оскорбление позабористей. - Ты... - Я-я, натюрлих, - так и не дав ей шанса ответить, он пересек гостиную: - Готов, Химура? - Да. - Вот и славно, трам-пам-пам, - Такасуги исчез в спальне, - я на секундочку. Каору ойкнула и прижала руки к губам. Кеншин молча перевел взгляд на нее. - Ух ты! – донеслось из комнаты. - Ребят, а вы время даром не теряли, верно? - Ну надо же, - Такасуги вышел, поигрывая уже знакомой Каору плеткой. - И не знал, что ты любишь такие игрушки. Кеншин удивленно посмотрел на Каору. Она и не подозревала, что умеет так краснеть.