Воспоминания

Они знают повадки друг друга как никто, помнят о друг друге столько, сколько нет ни у одного из них в документах, у них на двоих куча воспоминаний, да и в отдельности у каждого их не счесть, у каждого есть свои фетиши и моменты прошлого, из-за которых невольно растягивается улыбка и краснеют уши. Тогда была неделя как они признались друг другу в чувствах. Позвать Чую к себе было не трудно, понятия "твоя-моя квартира, ты в ней гость" у них не было никогда. Они всегда приходили к друг другу, как к себе домой, особенно в этом преуспел Накахара. Ему вообще было всё равно где работать, у себя дома, у Осаму дома, в офисе мафии, без разницы. Осаму и Чуя же напарники, поэтому и отчёты у них одни на двоих. Из этого выходило то, что эти самые отчёты были везде, но чаще всего у Дазая дома. Поэтому Чуя, не церемонясь, мог спокойно заходить к Осаму, рыться во всех полках, шкафах, на столе, там же писать отчёты, там же над ними засыпать. Дазаю ничего не оставалось, как накрывать напарника пледом, ибо ночью в квартире становилось холодно, а перспектива работать одному, если Накахара заболеет либо терпеть его кашель и шмыганье носом каждые десять секунд в течение недели его не очень радовала. Ещё он накрывал Чую и из-за банальных тёплых чувств, но на тот момент Дазай не мог это себе признать. Плед грел Накахару снаружи, а изнутри грело понимание того, что Осаму не наплевать. В общем да, позвать к себе Чую было не трудно. Он как всегда пришёл и сел за отчёты. Делать их не очень хотелось, хотелось находиться в этой квартире не только по работе или потому что просто заснул над отчётами, а просто, когда захочется. Дазай принёс две кружки чая, отдал одну из них напарнику и сел за стол. В тот же день, когда Чуя рылся в шкафу с папками, у Дазая в голове проскочило несколько мыслей: "мне же ничего не будет", "я же не делаю ничего преступного", "он же меня любит, значит будет не против". Дазай сделал шаг к шкафу и обнял Накахару со спины. Он помнит, как вздрогнул Чуя, как залились краской его уши, лицо он не видел, но пылающих ушей было достаточно, чтобы всё понять. Дазай сочёл это настолько милым, что елё сдержал смешок. Чуя тоже помнит, как его в первый раз обнял Дазай. Он давно этого хотел, но в тот момент Накахара этого не ждал и не был к этому готов. Он помнит как вздрогнул, как пришло понимание того, что он раскраснелся и обмяк в объятиях, как голову одурманил запах духов, забилось сердце и он чуть не выронил папку из рук.

***

На тот момент они уже встречались пару месяцев, немного привыкли к друг другу. Дазай продолжал смущать Чую, обнимать и наблюдать, как любимый вздрагивает и краснеет, а от поцелуев в висок эффект был ещё больше. Также Осаму установил, что если начать перебирать рыжие волосы на макушке пальцами, то буквально через минуту Чуя будет весь его и только его, если конечно же не заснёт у Осаму на плече от обилия ласки. Но Накахара тоже не отстаёт. Наглости и хитрости в нём было достаточно, он быстро нашёл слабое место Дазая и часто этим пользовался. Когда напарник делал отчёты, можно было просто подойти, обнять и сопеть под ухом, результат не заставлял себя долго ждать. По коже Осаму пробегались мурашки, и если прислушаться, то можно услышать как сердце ускоряет свой темп. Прекрасно. Ещё одно слабое место— спина. На заданиях сам Чуя прикрывал её, но вот в обычное время прикрывать её было некому. Кстати, этим можно было манипулировать, но так как Накахара имел совесть, таковыми действиями не злоупотреблял, а вот просто для забавы медленно провести тонким пальцем по выперающему позвоночнику самое то. На людях он так не делал, повторюсь, имел совесть. А ещё пара помнит, как с ангиной свалился сначала Дазай, а потом и Чуя, пытавшийся сначала лечить первого. Помнят как на двоих один градусник и полутораметровая инструкция от таблеток. Как же в трубку орал Мори за то, что двойной чёрный не вышел на работу, но Осаму нагло сбросил трубку, ибо у Накахары только спала температура и он смог нормально заснуть. А ещё Дазай помнит весну. Одной прогулки на солнце хватило, чтобы Чую обсыпало веснушками. Осаму не дурак, он знает, что у рыжих людей есть веснушки, но зимой и осенью на Накахаре они не были так заметны, как весной. Дазай растаял, ничего милее он ещё не видел. Ничего больше не пришло в голову, как тайком сделать фотографию. Осаму до сих пор хранит её, а Чуя до сих пор делает вид, что ничего не знает. А у самого нет ни одной фотографии с веснушками, он их не любит, но если шатен находит это настолько милым, то почему бы и не оставить одну)