Несмотря ни на что

В душе у Шото полыхал пожар. Хоть снаружи он и казался спокойным, но внутри он хотел рвать и метать. Данный инцидент ему очень не понравился. Как он понял, то это было уже не в первый раз. Это его взбесило еще больше. Уже подходя к дому, Тодороки решил обратить внимание на Изуку. Он обернулся и посмотрел на подопечного, у которого до сих пор медленно текли слезы. Только сейчас гетерохром обратил внимание на то, что все это время они шли за руку. Быстро преодолев оставшийся путь до дома, они остановились перед дверью. Обладатель двухцветных волос притянул Изуку за руку к себе, заключая в объятия. Веснушчатый уткнулся в грудь Шото и начал тихо хныкать. Хранитель же в свою очередь уткнулся лицом в волосы второго парня. Они оказались мягкими и вкусно пахли, как и предполагал Тодороки. Они стояли так и их это устраивало. Им было комфортно. Только спустя пару минут до Изуку дошло, что он плачет перед своим хранителем. Он никогда не показывал свои эмоции другим людям. Шото был первым, кто увидел его таким, да еще и в таком возрасте. Хоть медленно, но зеленоглазый начал успокаиваться. Парни всё-таки решили пройти внутрь. Зайдя в гостиную, парни сели на диван, повернувшись лицом друг к другу. Тодороки взял руки Мидории в свои, подмечая для себя, что они очень холодные. – Изуку, он тебя больше не тронет. Я не позволю, – серьёзно сказал хранитель. В глазах зеленоволосого читалась радость и надежда на спокойное будущее. Он сел поближе к хранителю и обнял его. Шото немного растерялся поначалу, но все же обнял в ответ. – Спасибо, Шото... – шёпотом сказал Мидория. – Вот только не надо больше плакать. – Я постараюсь, – уже с улыбкой сказал Изуку, но на кончиках глаз всё ещё оставалась влага.

***

– Тодороки, а как вы познакомились с Каччаном? Такого вопроса Шото откровенно не ожидал. Он прозвучал как гром среди ясного неба. Наверное, если бы гетерохром был на месте Изуку, то тоже бы его озвучил. Сидя на кухне, парни пили чай. Хранителю казалось, что они уже начали забывать о ситуации, которая произошла некоторое время назад. Но, похоже, так думал только Шото. Тодороки аккуратно поставил на стол кружку с недопитым чаем и поднял взгляд на Изуку. – До того, как меня отправили к тебе, я был хранителем Бакуго... – на этих слова Шото почему-то слегка нахмурился. Мидория застыл в ступоре. Его глаза расширились, а рот приоткрылся. – Но разве хранитель не один и на всю жизнь? – всё, что смог из себя выдавить зеленоглазый парень. – По сути да, но там есть множество нюансов, из-за которых можно лишиться хранителя. Да и знаешь, мы ведь не люди на побегушках. Если нам что-то не нравится в порядке разумного, то мы можем обратиться к Верховному суду. Там решаются все дела касательно хранителей и подопечных. Наподобие обычного суда у людей, только там вместо свободы могут лишить хранителя. Но, конечно же, тебе могут оставить его в случае твоей правоты. А если всё-таки тебя оставляют без него, то ты остаешься навсегда без защиты в виде наставника, а его перенаправляют к другому человеку. – Получается, что ты обращался к Верховному суду? – внимательно слушая рассказ Шото, уточнил Мидория. – Да. – Но почему? – удивленно спросил Изуку. Хотя он как никто понимал, что характер у Бакуго отстой. – Те разы, когда он тебя избивал, я стоял рядом и просто наблюдал... – Шото опустил голову, пряча глаза за челкой. – Я не знал, что мне делать. Я не мог тебе помочь, но и против него я не мог пойти, так как являлся его хранителем. Мне было тошно смотреть, как это отродье избивает и издевается над тобой. Я думал, что привыкну, ну или ему надоест, но он все так же караулил тебя, а потом все по обыкновенному мотиву. Я узнал, когда у тебя день рождения и ждал. Ждал, пока приблизится твой день рождения, чтобы пойти в Верховный суд и рассказать всю ситуацию. Ждал, чтобы меня перенаправили к тебе. Когда мой план осуществился, я был вне себя от радости... Сегодня, когда он поднял на тебя руку, я так испугался. Хорошо, что я успел... – на этих словах Тодороки поднял голову. Глаза были заполнены пеленой слез, которые бежали длинными дорожками вниз к подбородку, а уголки губ были приподняты в подобие улыбки. Было видно, что Шото сдерживал свои эмоции изо всех сил. От данной картины у Изуку внутри всё сжалось. Ему как никогда хотелось обнять хранителя. Он встал из-за своего стула, что заставило Шото поднять голову к верху. Опустившись на колени перед Тодороки, Мидория потянулся к хранителю, обвивая руки вокруг его талии, то есть обнимая. Он прижался головой к животу Шото и с закрытыми глазами произнес: « Все хорошо ». Словно именно этих слов ждал гетерохром. Ему стало морально легче. Хранитель обнял Изуку в ответ, но уже через пару минут нашел рукой подбородок подопечного, приподнимая его, чтобы видеть лицо Изуку. Он казался таким расслабленным по сравнению с тем, каким был ранее. Всё напряжение спало. Уже откровенно рассматривая личико перед собой, Шото тихо, но очень нежно произнес: – Я люблю тебя, Изуку. Да, именно это Тодороки вынашивал всё это время. Веснушчатый понравился ему с самого начала. Ему нравилось в нем буквально всё: зеленые вьющиеся волосы, которые, наверное, ни одним гелем не уложишь; разбросанные по всему лицу веснушки, которые гетерохром так хотел пересчитать; холодные, но такие нежные руки; его находчивость и тихий бубнеж, которым он раздражал окружающих, но так забавлял хранителя; да даже любая мелочь казалась Шото такой прекрасной. Он уже давно это осознал. Но всё-таки наставник понимал, что знает этого парня дольше, чем Изуку его, поэтому не может быть уверен в его взаимности. Но молчать было тоже очень сложно. Дело сделано, осталось дождаться реакции, но и она не заставила себя долго ждать. Сначала глаза Изуку расширились от удивления. Ну конечно, не каждый же день ему хранители признаются. Но позже он их немного прикрыл и с улыбкой на лице сказал: – Я тебя тоже люблю. Скорее всего, не так сильно, как ты, но твои чувства взаимны. Спаси... Договорить ему не дали губы Шото, накрывшие губы Мидории. Поцелуй был робкий и неумелый, но для первого раза неплохой. Длился он недолго, а по его окончанию парни просто смотрели друг другу в глаза и искренне радовались. Впервые за долгое время Изуку почувствовал себя по-настоящему нужным и любимым.