Пульс Ночного Города

— Ну и дурни же эти копы из Найт-Сити, верно? — Билли Боб придавал этой прописной истине необъяснимый колорит, когда выговаривал это вот так — с неподражаемым акцентом уроженца Алабамы, всю свою сознательную жизнь колесившего под жарким солнцем Пустошей вокруг Монтгомери-сити. — В смысле… Ну ты же хоть и девка, а поняла, да? Копы в Найт-Сити настоящие охламоны… На часах, сверкающих фиолетовым неоном за барной стойкой — 4:28 AM. Джессика в очередной раз протирает стакан, едва поддерживая пьяный разговор с единственным досидевшим до закрытия посетителем. — В оригинале дурнями были копы из Нью-Йорка, Билли, — ответила она, вновь косясь на часы. — Да и песня не о них вообще. 4:29 AM. Ещё минута и её смена, наконец, закончится. Билли поднимает на неё взгляд. Джессика уставилась в его единственный глаз — пронзительный, голубой, словно небо за пределами Найт-Сити, сейчас затуманенный ударной дозой синтетического виски. Второго глаза у Билли Боба не имелось — его заменял дешёвый военный протез, явно советский, времён Четвёртой Корпоративной Войны. Металлическая нашлёпка на половину лица и светящийся красным светом диод придавали ему сходство с Терминатором, но сам Билли предпочитал сравнивать себя с Призраком Оперы. Чёрт знает, откуда этот деревенщина вообще узнал о нём. — Да легавые вообще… Ну кто они? Я тебе что скажу, Джесс, нормальный мужик он же копом не станет. Рабы з-зарплаты в этих смешных синих машинках, что за цирк… Джессика закатила глаза. Этот разговор уже был отрепетирован десятки раз, в самых различных вариациях, и кончался он всегда одним и тем же. Сейчас она ответит: — Стало быть, ты настоящий мужик, Билли? — И отвернётся, чтобы поставить сверкающий стакан. На часах всё ещё 4.29. Предатели. — Ну, а те чё, не видно? — Билли выпрямляется за стойкой, что даётся ему с трудом. Он напрягает правую руку и мышцы — натуральные, насколько это можно сказать про выращенные биодобавками волокна — вздуваются так, что кожа едва не трещит под их напором. — Когда легавые это видят, у них яйца сжимаются в маленькие такие горошинки, Джесс. Его собеседница равнодушно вздыхает, смотря на его руку — огромную, в обхвате шире, чем она целиком, покрытую загаром дальнобойщика и выцветшими пин-ап татуировками с задорными девицами. — И в гонке на горе Чиха… — Начинает Джессика, чтобы мужчина закончил… —…я разделал их под орех на своей старушке Бабси, о да! — Билли хлопает в ладоши, отчего громовое эхо расходится по пустому уже помещению, заглушая негромкую музыку. Так это я к чему, Джесс… Джессика смотрит на часы. На часах всё ещё 4.29 AM. Она достаёт смартфон, плоский, как сальные шутки Билли Боба. На нём 4.39 AM. Джессика закатывает глаза, мысленно проклиная тот глич-инцидент с боргом на прошлой неделе, который случайно сбил все её настройки по-умолчанию в баре. — Билли, уже без двадцати, — с этими словами Джессика суёт под нос мужчины смартфон, игнорируя его слова. Тот с трудом фокусируется на цифрах, после чего шлёпает по лысине рукой: — Да как так-то! Джессика пожимает плечами, откладывая смартфон на стойку: — Наши часы сломались. Тебе пора, а то Ма будет волноваться. Стоило девушке упомянуть Ма, и буквально за секунду из уверенного, чертовски опасного кочевника Билли превращается в нашкодившего пацанёнка, который загулялся допоздна. — Да, я чё-т засиделся, Джесс. Вот-те чаевые, — Билли шлёпает на стойку пачку измятых евробаксов, побывавших не в одной переделке. Одна купюра была заляпана багровыми потёками, и Джессика совершенно не собирается узнавать, кетчуп это или чего похуже. Терминал в любом случае съест это и не подавится. Билли встаёт. Огромный, угловатый, словно утёс, алабамский кочевник, пошатываясь, направляется к выходу. Там, на улице, он сядет на свой байк, Старушку Бабси, подключит нейроинтерфейс и укатится куда-то в Пасифику, за красные ветки метро. — Передавай привет Семье, — бросает ему напоследок Джессика. Билли ухмыляется, обнажая зубы. Все они стальные, но даже так некоторых не хватает. — Ты нравишься Ма, Джесс. Так что, если чё… Ну я тебя в Семью введу, Джесс. Вообще без базара. — Буду иметь ввиду, Билли, — лицо Джессики остаётся бесстрастным, словно застывшая маска. Снаружи она неприступный и суровый бармен, профессионал до мозга костей, но внутри она уже мысленно танцует под радостный гимн окончания рабочей смены. — Фрирааайд! — Фрирааайд! — Отзывается Билли и скрывается за дверью. Можно выдохнуть. Джессика в сердцах бьёт по предательским часам кулаком, и время, моргнув пару раз, меняется на актуальное — 4.42 AM. Светящаяся голограмма снаружи, призывающая посетителей в бар, меняется на «закрыто». Но когда Джессика закончила протирать стойку от следов пребывания Билли, дверь внезапно открылась. Это была не её Босс. И не Билли Боб, в очередной раз забывший ключи от своей Бабси. На пороге, тяжело дыша, стояла девушка лет двадцати. Джессика подняла на неё взгляд, и этой секунды было достаточно, чтобы понять — рабочий день ещё не окончен. — Джесс, помоги, — выдавливает из себя посетительница, пытаясь восстановить дыхание. — Дерьмо, Джесс, такое дерьмо, просто… — Садись, — невозмутимо прерывает её бармейд. — Садись и отдышись, Акира. Девушка кивает и в напряжении, словно на неё в любую секунду может накинуться кто-то из тёмного угла, мелкими шажками семенит к стойке. На ней — розовое кимоно из синтетического шёлка с типовым рисунком фрактальной сакуры, дешёвое, но эффектное. Мейкап гейши из богатых кварталов смазался, на щеках белая пудра прочерчена дорожками слёз. Причёска, хоть и растрепалась, всё ещё сохраняет свою форму, и в ней даже осталось несколько позолоченных украшений. Мурасаки Акира, бюджетная гейша для жителей Пасифики, желающих почувствовать себя высокопоставленными членами Арасаки. Разумеется, проститутка. Джессика взяла сверкающий стакан, выудила из-под стойки бутылку и налила совсем немного, на половину шота. — Джесс, спасибо, я… Я… — Выпей и переведи дух, — Кивает бармейд. Она особо не симпатизировала Акире, да и не была знакома с ней тесно. Даже Билли Боб и тот чаще появлялся в Рэдлайн, позволяя составить о себе какое-то впечатление. Акира же бывала тут редко, зачастую вместе с клиентами — шумными белыми воротничками, достаточно бедными, чтобы снизойти в Рэдлайн, но при этом достаточно состоятельными, чтобы работать на какую-нибудь мелкую корпорацию. Однако, когда на пороге бара появляется заплаканная девушка, совсем недавно пережившая какой-то явно травмирующий опыт, Джессика не может оставить это в стороне. В конце концов, это бар Рэйчел Рэдлайн, единственного человека с душой во всём Найт-Сити, и Джессика изо всех сил пыталась быть похожей на своего кумира, и, по совместительству, босса. Опрокинув стакан, Акира практически перестаёт дрожать. Наблюдая перед собой излучающую вселенское спокойствие Джессику в её фирменной, выглаженной и без единого пятнышка униформе, девушка заметно успокаивается. По крайней мере, она прекратила нервно озираться, и бледные щёки наконец порозовели. — Ну так что случилось? — Задаёт вопрос бармейд, аккуратно извлекая стакан из стальной хватки гейши. Та, заметив усилие, разжимает пальцы и начинает говорить: — Проблемы с клиентом… Он… Знаешь, Смити, из какой-то медицинской корпы… Такой в выглаженном костюмчике, на крысу похожий, с родинкой в… Брови Джессики взлетают вверх. — Меньше подробностей, пожалуйста, — просит она сквозь сжатые зубы, и Акира кивает. — В общем, он был моим… Моим клиентом всю неделю. Платил хорошо, водил в рестораны и всё такое… Но сегодня словно с цепи сорвался. Понимаешь, обычно мы… Теперь приходит черёд краснеть уже щекам Джессики от того, какими подробностями, несмотря на мольбу, её пичкает гейша из Пасифики. —…и когда он вытащил оттуда телефон, то сказал, что хочет пожёстче, с кровью. Я сказала ему, чтобы звал Барбару, но он хотел со мной, и при этом знал, что я такие услуги не оказываю. В общем, он взял кнут… То, что рассказывала Акира, не было чем-то тошнотворным, но сама ситуация, в которой оказалась Акира, вызывала омерзение даже у видавшей виды Джессики. Беспомощная игрушка в руках садиста под маской одного из менеджеров мелкой корпы, желающего выместить свою ярость на ком-то хрупком и беззащитном, заодно потешив своё либидо… Не это ли настоящее лицо Найт-Сити? —…и, в общем, я его пырнула, — закончила Акира. — Пырнула. — Да, ручкой. Джессика застонала. Прикрывать убийцу корпората, пусть даже оказавшуюся в таких обстоятельствах, грозило серьёзными проблемами и ей, и бару. С другой стороны, Рэйчел легко согласилась бы на это, ведь она по-настоящему хороший парень. Хоть и девчонка. — Кто-то видел, как ты его убила? Акира дёргается и вопросительно таращится на Джессику. — Кого? — Ну… Этого, — бармейд делает неопределённое движение рукой, пытаясь вспомнить. — Смитти. Корпората, которого ты пырнула. — Я его пырнула, — кивком подтверждает Акира. — Ручкой. — Да, но он не умер. Это же ручка! Ну что ж, так уже было намного, намного проще — по крайней мере для совести. — И он гнался за мной до девятнадцатой улицы, а там я оторвалась и прибежала к тебе, — добавила гейша. Джессика нахмурила брови и повернулась к девушке. — Наш бар находится на девятнадцатой улице. Ты его что, с собой притащила, что ли? — Нет, он никогда… Резкий хлопок двери прервал робкие оправдания девушки. В бар влетел мужчина в помятом пиджаке, одним своим присутствием сводя на нет все попытки Акиры успокоить себя и Джессику в отсутствии хвоста. — Вот ты где, шлюха! — Кричит Смитти. Удивительно низкий, в помятом пиджаке и белой рубашке с багровыми пятнами крови, он кипел яростью, которой хватило бы на взвод самураев Арасаки. Судя по пластырю над подбородком и странному выговору, девушка ткнула его ручкой куда-то в щёку. Акира дёргается, сшибая бутылку, и бросается за стойку. Джессике приходится проявить чудеса невиданной ловкости, чтобы подхватить её прежде, чем стекло разлетится по всему полу. Гейша начинает кричать, и с обвинениями Смитти всё это превращается в жуткую какофонию предрассветной жизни Найт-Сити. На часах 5.00 AM. — Эй, — пытается перекричать их Джессика, но не может. Она хлопает ладонями по стойке, и Смитти, наконец, обращает на неё внимание. — Я тут вообще-то! — Ты — заткнись, — приказывает он, заставляя Джессику дёрнуться от неожиданности. Она и не подозревала, что визгливый крик мужчины может так сильно преобразиться всего за мгновение. — Вытащи эту шлюху из-за стойки и отдай мне. — А что, если нет? Не то, чтобы типичная ситуация в Рэдлайне, но Джессика к этому готова. Смитти начинает щуриться. От этого он действительно превращается в грызуна, принявшего по какой-то причине человеческий облик. В его глазах играют искорки самомнения: — Ты вообще знаешь, кто я такой? — Любитель засовывать телефоны в задницу? — Поднимает бровь Джессика. Правая рука нащупывает рукоятку пистолета в секретном отделе под стойкой, левая — сжимает ледяную руку Акиры. Пока Смитти багровеет, Джессика невозмутимо продолжает: — Если ты думал меня этим впечатлить, то промахнулся. Я знала парней, которые могли такое вытворять со своей… — Заткнись, — взвизгивает мужчина, и Джессика понимает, что в его руке что-то сверкнуло. Мгновение — и они вместе со Смитти стоят, наставив друг на друга пушки. Не то чтобы удивительно в Найт-Сити, но в Рэдлайне так обычно не поступают. У него в руках пистолет Армлайт — старый, потрёпанный, явно не из тех, которыми он пользуется каждый день. Краска стёрта, обнажая металл ствола, на рукоятке видно следы ржавчины. Возможно, если он начнёт стрелять, то заест после пятого или шестого выстрела. Джессика уверенно держит револьвер Нова Ситиган.337, комично большой для её маленькой ладони. В противовес древнему Армлайту, пистолет начищен, не блестит и лишь матово переливается в неоновом свете вывесок и голограмм Рэдлайна. — Ты… Ты… — Смитти едва не кипит от злости. Его палец пляшет по спусковому крючку, грозя в любую секунду открыть стрельбу. — Да если ты выстрелишь… — Убирайся из моего бара, ублюдок, — Чеканит Джессика. Спрятавшаяся за её спиной Акира чувствует, что бармейд не двигается, старательно выжидая момента. Однако внутри, за маской крутого хладнокровия, Джессика обливается потом, потому что знает — выстрелить в этого хлыща значит навлечь на себя сотни проблем. — Мои адвокаты разнесут твой бар по кирпичику, тупая ты сука! — А моя Нова разнесёт твою рожу, — Парирует бармейд, понимая, что ещё пара таких реплик — и ей придётся нажать на спусковой крючок. — Убирайся отсюда и оставь девушку в покое. — Эту шлюху? — Смитти заливается визгливым смехом и Джесси чувствует, как Акира сжимается за её спиной. — Да я с неё кожу заживо спущу, как только она отсюда выйдет! Ты просто купишь ей пару часов жизни — и всё. Зато потом она будет так стонать на моём… Смитти не успевает договорить. Даже сквозь тихую музыку раздаётся влажный хруст, а за ним крик, переходящий в животный вопль ужаса и боли. Акира слышит, как пистолет с металлическим стуком падает на пол. Затем Джессика опускает свою Нову — спокойно, даже слегка расслабленно. Она слышит, как бармейд с облегчением выдыхает, пока за стойкой раздаётся: — Ма говорит, что с девушками нельзя так обращаться. Акира высовывается из-за стойки. Смитти, сорвав голос, сипит, колыхаясь словно тряпичная кукла в гигантских руках Билли Боба. Его правая рука, сжатая кулачищем кочевника, неестественно выгнута сразу в нескольких местах, и выгнута очень болезненно. — Ты забыл ключи, Билли, — кивает Джесс, доставая из-за стойки чип-карту и бросая её мужчине. Тот без особых усилий ловит её в огромную ладонь. — Ма не будет сердиться? — Да нормалёк, Джесс. Я звонил, Старшой на рейде, Ма с ним, меня не хватятся. Что с этим делать? — Билли втряхивает Смитти, отчего тот продолжает выть, как побитый пёс. — Машет пушкой в нашем баре, издевается над девушками, работает на… — Джессика косит глаза на Акиру, задавая ей немой вопрос. — На ФармТехЛокал, — пищит японка, не отрывая взгляда от Билли. — На ФармТехЛокал. Корпорат, — завершает список обвинений Джессика. Лицо Билли багровеет и он ещё раз встряхивает своего пленника, заставляя его дёргаться. — Да я-т сразу понял, что он корпоратская крыса. По роже его крысиной видно. — Покажешь ему Пустоши, Билли? Кочевник улыбается своей фирменной стальной улыбкой. Его металлический глаз с едва различимым скрипом смыкается, как бы подмигивая девушкам. — Ещё как, Джесс. Прокачу его с ветерком по прериям. — Только верни его потом, окей? Мне не нужны проблемы с баром и дохлыми корпоратами повсюду, — просит Джессика. Билли кивает. — Вернуть целого? — Верни живого. Улыбка кочевника становится ещё шире. Смитти пытается упираться, но кочевник неумолимо тащит его к выходу, держа за сломанную руку. — Я старший менеджер! Я заплачу тебе, этой тупой шлюхе, суке-барменше, только отпусти меня! — Беспрестанно тараторит Смитти, но это не оказывает на мужчину ровным счётом никакого эффекта. — Ма говорит, что ругаться при дамах плохо. Ну ничо, я тебе втолкую. Звенит звоночек, и дверь закрывается. Джессика с выдохом облокачивается на стойку, довольная разрешившимся кризисом. И лишь через секунду она вспоминает про Акиру, в оцепенении сидящую за стойкой. — Кто… Кто это был? — Спрашивает она отрешённым голосом. — Этот здоровяк… — Билли? Он кочевник, перебрался сюда из Алабамы. Хороший малый. Ты хочешь его нанять? — Джессика заправляет выбившуюся прядь за ухо. — Кажется, я влюбилась, Джесс. Часы показывают 5.10 AM. Включилось утреннее радио. Рабочий день Джессики закончился сорок минут назад.