В шумном омуте Хинаты.

Козуме на выдохе приоткрыл губы, и другого знака Хинате не требовалось. Мозолистые пальцы ухватились за олимпийку, а потом толкнули не сопротивляющуюся тушку к стене. Всем телом рыжеволосый парень потянулся к нему. Как до такого дошло? Мысли улетают куда-то далеко, в день первой встречи. Хината вылетел из-за поворота и зацепился взглядом за спортивную обувь. Он трещал обо всём, что приходило в голову и ни на секунду не стеснялся происходящего. Уже в тренировочном лагере Козуме увидел пожизненную наивность и невероятную искренность десятого номера Карасуно. Уже тогда Кенма осознал, какой же невинный этот мальчишка. Думать о чём-то большем казалось неправильным. А потом пухлые губы накрыли его рот в жадном и собственническом поцелуе, и Кенме стало не до правильности происходящего. Даже если бы рыжеволосый прижал его прямо на соревнованиях - у всех товарищей, соперников, судей и зрителей на виду - ему было бы всё равно, ведь Хината целовал его и касался так, будто от этого напрямую зависела его жизнь. Их губы не отрывались друг от друга, а гладкий язык всё требовал и искал что-то, изучая каждый открытый участок и заставляя нервно стонать прямо в губы. Хината запускал пальцы в крашеные волосы и оттягивал их, рвано целовал шею и иногда даже кусал, а у Кенмы сносило крышу. Он не для меня! Вертелось каждый раз, когда карие глаза загорались азартом, и парень превращался в тайфун на ножках. Жгучее желание и упорство сокрушало любую стену. Чем ярче Хината сиял, тем сложнее было оторвать от него взгляд. А он прыгал, проносился мимо, при ударе смотрел прямо в глаза и всем своим видом кричал о том, что он рядом. Где бы ты ни находился, он нашёл бы и утащил с собой на невероятные высоты. Неужели он... Пройдя оцепенение, Кенма ответил на обжигающую страсть леденящим желанием. Его руки начали бесцельно цепляться на волосы, шею, спину, поясницу, да за всего Шоё. Глухой рык ударил по ушам, и рыжеволосый грубо сжал чужие ягодицы, вызывая лёгкую дрожь и негромкий стон. ... желал того же, что и я Сильное и непривычное возбуждение ударило по мозгам и члену. Крашеный не понял, как он оказался опрокинут на близ стоящий стол и без одежды, но что-то влажное коснулось его в слишком интимном месте, заставляя проглотить очередной стон. Поражённо охнул, когда почувствовал, что горячий язык скользил по внутренней стороне бёдер, поднимался к тугому колечку мышц, и младший с давно потемневшим взглядом прошёлся по члену. Один рывок и Козуме в немом крике выгнулся всем телом, когда половой орган оказался в глотке Хинаты в тот же момент, что и пальцы проникли в задний проход. Рыжеволосый по-блядски причмокивал, выпуская член изо рта и проходя языком по всей длине, заезжая на мошонку и свободной рукой играя с яичками. Происходящее дурманило голову, и разум полностью покинул извивающееся от ласк тело. Уже качественно растянутый и до одури удовлетворённый, Кенма на секунду поймал хищно-довольное выражение лица, совершенно дикий взгляд, в котором отражалось всё, что Хината хочет сделать, если не сейчас, так в следующий раз. - Я уже давно хочу тебя рядом, не как друга. Я люблю тебя, Козуме Кенма. Неподдельное пламя желания горело в глазах спортсмена, когда он признался в этом прямо в последний день тренировочного лагеря. Сеттер никогда в жизни не поверил бы, что его первое серьёзное чувство будет взаимным, а грязное желание - реализуемым. Сколько ночей он мучался в футоне, а потом срывался в туалет, фантазируя о самом невероятном и самом невыполнимом, изливаясь себе в руку. Член с лёгким шлепком вошёл по самые яйца, и это совершенно не было похоже на фантазию. Сначала хотелось отдалиться, но успокаивающие поцелуи в губы, ключицы, скольжения языком по впадинке за ухом и горячие пальцы на бёдрах действовали как валерьянка на кота, хоть разница была в пару сотен градусов по ощущениям точно. Хината начал плавно двигаться, но вскоре перешёл на рваный темп, то ускоряясь, то замедляясь. Козуме вцепился пальцами в плечи партнёра, а когда головка задела простату, расцарапал ему спину с громким вскриком. Потом они обязательно придумают, как объяснить следы своим товарищам, но сейчас рыжеволосый вдалбливался с неистовой силой и оттягивал кожу на кадыке крашеного парня. - Шоё! - вскрикнул Козуме и притянул к себе парня, цепляясь губами и переплетая языки, он кончил на себя и на рыжеволосого парня. А спустя пару толчков в него излился сам Хината, от чего приятное тепло обожгло покрасневшие стенки. Рыжеволосый отстранился, с всё ещё горящим взглядом. Кенма видел на его плечах следы от собственных рук и зубов, шею украшали засосы разных оттенков и форм. Хината опирался руками на стол и смотрел на него, развалившегося на столе и жутко уставшего, но довольного, совершенно растрёпанного. Взгляд карих глаз оглядывал каждый сантиметр и выражал удовлетворение, смешанное со спокойствием. Хинате нравилось то, что он видел. Лёгкий румянец, покрывшийся испариной лоб, куча пятен оставленных тут и там, горящие глаза, направленные прямо на него. Хинате нравился Козуме. Кенма был готов расплавиться от лёгкой усмешки, с которой Шоё наблюдал за его попытками привстать. Крашеный оказался лицом к лицу с бессовестным нарушителем внутреннего спокойствия и просто тонул в довольно шумном омуте глаз Хинаты. - Если ты когда-нибудь этим членом трахнешь кого-то помимо меня, то я не поленюсь отучиться на хирурга и сам позабочусь о твоей кастрации. О Ками-сама, после этого опыта, после этих страстных поцелуев и пламенного секса в раздевалке, они всё ещё смотрели друг на друга с живым огнём в глазах. И если бы они даже захотели кому-то похвастаться, им всё равно никто бы не поверил. - Если я трахну кого-то помимо тебя, то только с возбудителями. Потому что этот парень в штанах реагирует только на твою чёртову задницу, обтянутую блядскими шортами. Хината притянул к себе Козуме, а тот обвил руками шею парня. Их половые органы сталкивались друг с другом, сперма засыхала, а они всё не могли отпустить друг друга, сходить в душ и пойти по своим комнатам. Мысль о завтрашнем расставании на неопределённый срок, тяжёлым грузом легла на плечи парней, и от этого они жались как можно ближе, шепча какие-то глупости друг другу на ухо и ненасытно целовались.