Беременный

Чонгук глубоко выдохнул, ложась на лежак около воды в ожидании возвращения Юнги. Когда Чонгук въехал в домик у моря около трёх месяцев назад, он никогда даже не задумывался о том, что будет бродить по пляжу, ожидая, пока его морской друг придёт провести с ним время. Даже не верил в существование морских людей. Он приехал сюда, надеясь отдохнуть от стресса, что несёт с собой карьера популярного певца. Конечно, Чонгук любил музыку и петь больше, чем что-либо, но всё-таки был довольно закрытым человеком, и бремя знаменитости начало на него давить. Если коротко, после оглашения о двухлетнем перерыве он переехал на дикий пляж, чтобы коротать деньки там. Примерно через две недели после приезда, прогуливаясь одним вечером вдоль берега, он и увидел его. На одной из больших скал в воде заметил что-то сверкающее в угасающих солнечных лучах. Присмотревшись ближе, Чонгук в неверии протёр глаза. Лежащее на камне, впитывающее в себя остаток дневного света, было самым прекрасным созданием, которое Чонгуку когда-либо доводилось видеть. Первое, что он заметил – длинный чешуйчатый хвост, сверкающий крохотными радугами в лучах света. Хвост обогнул край скалы, свисая, а в брызгах морской воды остались только блестящие голубоватые плавники. Он сверкал радугами, меняясь в цвете в зависимости от того, где его касался свет, но основной расцветкой была красивая смесь голубого и пурпурного, смешивающихся в одно. Глаза Чонгука поднялись выше, обнаруживая, что чешуя вокруг живота уступила место мягкой бледной коже. Этой прекрасной кожей была покрыта остальная часть торса, за исключением нескольких чешуек тут и там. Руки перепончатые, с короткими острыми когтями. Чонгук судорожно вдохнул, когда взгляд наконец остановился на лице существа. Его выражение было мягким, а глаза закрыты – он отдыхал на твёрдой скале. Лицо было круглым, пухлые щёки с нежным носом-«пуговкой», гладкая кожа, густые брови, маленькие уши и прелестнейшие розовые губки. Блондинистые волосы были мокрыми, и Чонгук на их кончиках заметил оттенок голубого. Он не мог поверить своим глазам, стоя там и безмолвно глазея некоторое время. Русал наконец открыл глаза, кажется, замечая чужое присутствие. Повернув голову, он встретился с пристальным взглядом Чонгука. Его глаза были удивительно глубокого синего цвета, и они шокировано расширились от того, что его заметили. Русал смотрел в ответ на Чонгука долгое мгновение, а потом бросился в воду и исчез. Чонгук не видел его около трёх дней и уже начал верить в то, что просто это придумал. Но после, однажды днём, когда он отдыхал на своём лежаке, заметил знакомую блондинистую голову и голубые глаза, смотрящие на него из воды. Чонгук подумал подойти к русалу, но не хотел снова его спугнуть, поэтому просто откинулся на спинку и предоставил тому свободу действий. Он наблюдал за человеком с безопасного расстояния весь остаток дня. На следующий день, когда русал опять появился, Чонгук осмелился подойти. В этот раз тот не уплыл. Только подозрительно оглядывал Чонгука, пока тот подбирался ближе. Они представились друг другу и провели следующие три месяца, потихоньку узнавая друг друга лучше. Прошло некоторое время, прежде чем Юнги окончательно потеплел к Чонгуку, но как только это произошло, они легко подружились. Чонгук позже узнал, что Юнги может менять хвост на пару худых бледных ног с милыми розовыми коленками. Это позволяло ему исследовать дом человека, что он часто и делал, очарованный тем, как жили люди. Также Чонгук узнал, что Юнги – последний из своего вида и никогда не позволял людям увидеть его ради его безопасности. Единственная причина, по которой Чонгук в первый день его увидел – на частном пляже обычно не было людей, а Юнги не знал, что сюда въехал человек. Русал признался, что вернулся, потому что посчитал Чонгука хорошеньким, и эти слова заставили младшего слегка порозоветь. Они проводили почти каждый день вместе. Иногда Юнги давал Чонгуку специальные водоросли, чтобы тот мог дышать под водой, и они изучали глубины моря вместе. Но в большинстве случаев он предпочитал приходить в дом к Чонгуку и задавать миллион вопросов обо всём, что попадало в поле зрения. Особенно, когда смотрел телевизор, а делал он это часто. А бывали дни, когда он заставлял Чонгука набрать в ванну морской воды, чтобы суметь там поспать, если остаётся на ночь. Обычно после этого младший просыпался от звуков возни из кухни, где Юнги пытался найти что-то съедобное. Чонгук улыбнулся, проводя рукой по своим каштановым волосам, вспоминая, как всё начиналось. Сейчас Юнги стал частью его жизни и его приводила в ужас мысль о том, что нужно будет уйти, когда закончится перерыв. Он будет решать проблемы по мере их поступления. А в данный момент он просто валялся на лежаке в шортах и майке и ждал, пока Юнги выплывет наружу, чтобы они посмотрели новую серию дорамы, которая нравилась Юнги. Конечно, Чонгук всегда мог подождать внутри, но он думал об этом, как о возможности немного загореть. Он услышал лёгкий всплеск и открыл глаза, видя, как русал выходит из воды и идёт к нему. Примерно в миллионный раз Чонгук был вынужден отвести взгляд от совершенно обнажённого тела. Он знал, что Юнги не против его рассматривания. Старший был очень одарён, и один только взгляд на него всегда возвращал член Чонгука к жизни. — Юнги-хён, мы же говорили об этом. Ты не можешь найти водоросли или ещё что-то, чтобы прикрыться? Серьёзно, я не хочу видеть твой член каждый раз, когда ты выходишь из воды. Юнги посмеялся над ним, но всё равно схватил свободные шорты, которые Чонгук ему как-то одолжил. Это была единственная вещь, которую он когда-либо соглашался надевать. — Не моя вина, что вы, люди, стесняетесь собственного естественного вида. Хотя не могу сказать, что виню тебя – если бы мой член был таким же маленьким, я бы тоже хотел его спрятать, — Юнги ухмыльнулся на чонгуково раздражённое ворчание. Он однажды наткнулся на парня в ду́ше. Хотя тот отнюдь не был маленьким по человеческим меркам, он не мог сравниться с Юнги. Чонгук пытался объяснить русалу, что их биологическое различие было причиной разницы в размерах, но тот был убеждён, что Чонгук попросту был очень невезучим человеком. Младший уже давно перестал пытаться переспорить. Они прошли вместе в дом, и как только Юнги оказался внутри, он тут же уселся на диване, пока Чонгук готовил снэки: сделал попкорн для себя и миску креветок для Юнги, потому что старший отказался есть что-либо, кроме морепродуктов. После того, как они поели и уже были на середине дорамы, Чонгук прижался к Юнги, а тот обнял его. Такая поза нравилась Юнги, хотя Гук и пытался объяснить, что это не то, что обычно делают «друзья». Старший только сказал, что Чонгук может отодвинуться, если ему не нравится. И продолжил издевательски усмехаться, когда тот остался на месте. А Чонгуку действительно нравилось. Несмотря на ощущение холодной кожи Юнги на спине, ему было тепло. Чужая рука лениво свесилась через его торс, когда они снова вникли в шоу. Было чудесно. Разве что сегодня Чонгуку немного труднее сосредоточиться на программе, потому что перепончатая ладонь Юнги невесомо полезла под майку. Он изо всех сил пытался сдержать дрожь, когда холодный палец соприкоснулся с кожей и начал выводить на ней круги. Касание было лёгким, едва ли вообще ощущалось, но оно было единственным, на чём мог сконцентрироваться Чонгук. Особенно когда блуждающая по нему рука переместилась немного выше и большой палец слабо прошёлся по соску. Чонгук всегда был очень чувствительным, поэтому не смог сдержать реакцию на лёгкое прикосновение. Он толкнулся к руке и тихо прохныкал: — Хён. Чонгук мог поклясться, что слышал ухмылку в голосе Юнги, когда тот полностью убрал руку, и заскулил от нехватки прикосновений. — Что? Тебе не нравится? — парень обиделся на высокомерие в тоне. Он был очень увлечён Юнги, и тот знал об этом. Знал, насколько младший жаждал его прикосновений, его тела, только никогда на такое не реагировал раньше. Чонгук не мог не задаваться вопросом, что поменялось, но, конечно же, не жаловался. Юнги и не ждал от него ответа, просто начав оставлять мягкие поцелуи на затылке, слегка высовывая язык к коже. Чонгук задержал дыхание, когда нежные поцелуи быстро превратились в голодные и жадные. Он громко застонал на особо грубое посасывание, которое позже точно превратится в фиолетовый синяк. — Хё-о-он ннгх... я... Юнги отстранился, шепча на ухо низким хриплым голосом: — Да? Скажи, чего ты хочешь, мой прекрасный, — Чонгук с трудом собирал слова в кучу от того, что рука Юнги путешествовала вверх и вниз по его одетому телу. Кажется, даже раздражённо от сдерживающей его ткани. — Х-хочу, чтобы т-ты касался меня. Юнги издал нечеловеческий звук, зародившийся глубоко в горле, почти рычание, а потом грубо схватил за бедро Чонгука, вплотную прижимая к своему. Парень ахнул от того, насколько твёрдым был Юнги, когда вжал член в задницу младшего. Даже через обе пары шорт Чонгук мог сказать, насколько толстым и длинным он был, и от этого рот наполнялся слюной. — Я уже трогаю тебя, драгоценный, мне нужно, чтобы ты сказал ясно. Чего ты хочешь? — Чонгук не смог удержаться, подавшись назад на член, и получил довольное ворчание в ответ. — Я хочу твой большой член. Х-хочу, чтобы ты трахнул меня. Этих слов хватило с головой, чтобы старший набросился на него. Он рывком поменял их местами, и теперь Чонгук лежал на спине, а Юнги расположился между его разведённых ног. Он не тратил время впустую, столкнув их бёдра друг к другу, заставляя младшего стонать и громко хныкать. Чонгук поднял пристальный взгляд, встречаясь с Юнги глазами, и от этого вида дыхание остановилось. Юнги смотрел на него, как дикое животное на свою добычу, и это возбуждало только больше. — Ты такой красивый, Чонгук. Как же хорошо я тебя оттрахаю. Так, как ты и заслуживаешь. Ты так мило будешь выглядеть, вынашивая мне малыша. Чонгук хотел сказать, что не может забеременеть, но прежде чем заговорил, старший впился в его губы своими, тотчас вторгаясь в рот языком. Младший захныкал в поцелуй: влажный орган продолжал наступать так, что ему негде было двигаться своим. Юнги скользнул ему в рот почти насильно, и Чонгук удивился, что так его взбесило. А спустя секунду понял, что ему плевать, потому что на вкус старший просто прелестен. Руки снова начали двигаться по телу Чонгука, и Юнги издал раздражённый звук, когда потянул майку вверх и разорвал поцелуй. Оба тяжело дышали. — Сними. Сними всё. В считанные секунды они уже были полностью обнажены, и от вида эрекции Юнги рот Чонгука затопило слюной. Длинный член стоял гордо. Толстый, венистый, с великолепной большой фиолетовой головкой, ствол в обхвате почти такой же. — Хён, — проскулил Чонгук, видя, как член старшего пульсирует. Он, казалось, сам выделяет смазку, так как полностью был покрыт скользкой субстанцией. Юнги перевернул Чонгука: теперь тот перегнулся через журнальный столик, выставляя задницу к лицу русала. Почувствовал, как холодные руки раздвигают половинки, а острые когти впиваются в кожу, не настолько глубоко, чтобы причинить боль. — У тебя такая прелестная дырочка, Чонгук. Ты был создан для того, чтобы тебя трахали. Таким жалким маленьким членом сам ты не можешь никого поиметь. Чонгук не нашёл в себе сил опровергнуть, только извивался под таким вниманием. Желая, чтобы Юнги сделал что-то. — Хён, пожалуйста... пожал- аах! Его мольбы прервались, заменяясь ошеломлённым криком удовольствия, когда губы и язык Юнги коснулись чувствительного входа. Старший удерживал его на месте, сильнее раздвигая половинки когтистым большим пальцем, кружа языком рядом с ним прежде чем проникнуть внутрь. Проталкивал длинный язык глубже, жадно посасывая кольцо мышц, сжимающееся вокруг него. Даже если бы и пытался, Чонгук не смог бы заглушить звук, вырвавшийся из него, но это и не было нужно, потому что они, кажется, распаляют Юнги. Младший почти перевалился через столик, когда длинный язык, исследуя стеночки, мазнул по тому особенному комку нервов. Реакция заставила Юнги остановиться, а потом на пробу лизнуть ту же точку. Чонгук ответил громким всхлипом и насадился на язык. Русал, поняв, начал упорно вылизывать и надавливать на нерв, пока Чонгук едва ли мог удерживать себя в руках. — Юнги, пожалуйста, я сейчас... хаах! Ннгх, я сейчас кончу! — Юнги остановился и полностью вытянул язык, заставляя младшего разочарованно захныкать. — Кончишь? Ты так называешь то, когда проливаешь своё семя? — Чонгук повернул голову, смотря на Юнги, и точно был бы очарован милым любопытным взглядом, если бы сейчас не был так отчаянно близок к разрядке. Он кивнул безумно, и старший ухмыльнулся, возвращаясь к своим делам. Он надавил на простату уже увереннее, и вскоре после этого младший извивался от силы наступившего оргазма, проливая белые струйки на журнальный столик перед собой. Юнги отстранился и помог дрожащему парню усесться к себе на колени, а потом его взгляд упал на тот беспорядок, что Чонгук учинил. — И это всё, что ты можешь дать? — насмешливо. — Из того, что я понял о размножении людей, я очень сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы оплодотворить женщину. Ты и правда маленький жалкий человек. Созданный только для того, чтобы принимать член. Хён даст тебе свой большой член, покажет тебе, как правильно заполнять кого-то до основания, — было резким шёпотом на ухо, и Чонгук смог только заскулить в ответ. — Тогда дай мне это. Пожалуйста, просто трахни меня уже. Младший удивлённо взвизгнул, когда Юнги подхватил его на руки и пошёл в сторону спальни. Он был в лёгком шоке от того, что тот без особых усилий может его нести. Того, кто крупнее из них двоих. Юнги осторожно положил его на кровать и начал оставлять нежные любовные поцелуи по всему лицу, отчего в животе появились бабочки. Он удобно расположился между ног Чонгука и согнул их так, что колени оказались прижаты к груди. Юнги посмотрел на него сверху вниз ещё раз перед тем, как прижать кончик скользкого члена к узкому проходу. Чонгук пытался дышать ровно и расслабить тело, когда толстый ствол толкнулся внутрь, заполняя его так, как никогда ранее. Слизистое вещество, сочащееся из члена Юнги, делало скольжение проще, но Чонгук всё ещё чувствовал боль от того, насколько сильно оказался растянут, почти слишком сильно. Головка тёрлась о простату, и Чонгук, всё ещё чувствительный после первого оргазма, издал слабый крик. Юнги успокаивающе погладил его бёдра. — Расслабься, ангел, ты так хорошо справляешься. Так хорошо выглядишь, принимая мой член. Как только Юнги полностью вошёл, он снова начал любовно выцеловывать чонгуковы лицо и шею, мягко шепча похвалы. Боль превращалась в наслаждение, и Чонгук ощутил, как его собственный член начинает опять наливаться от того, насколько идеально его заполняет Юнги. Старший подарил ему последний нежный поцелуй, а затем взгляд, которым он окинул Чонгука, превратился в чистое возбуждение. Он схватился за бёдра парня и вышел почти полностью, вбиваясь обратно, и Чонгук задушенно вскрикнул от силы, с которой столкнулись их бёдра. Всякое проявление нежности совсем исчезло, когда Юнги начал вколачиваться в Чонгука, будто он для него – всего лишь дырка для пользования. Русал держал его за бёдра, натягивая на себя, сталкивал их грубыми толчками. У Чонгука не было другого выбора, кроме как лежать, принимая его. Влажный член внутри него ощущался таким горячим, слишком быстро поглаживая стеночки, что продолжительное трение по простате снова подводило его к грани. — Аах! Пожалуйста... ннгх ах! Сейчас кончу... хаа! — Юнги простонал, впиваясь в бёдра с ещё большей силой, трахая ещё чуть сильнее. — Вперёд! Вылей своё бесполезное семя, никто тебя не останавливает. Чонгук выгнул спину и закричал, когда второй оргазм накрыл его. Юнги вбивался в него через экстаз, издав стон, когда Чонгук сжался вокруг него. Вскоре младший уже скулил от сверхстимуляции, но Юнги только продолжал втрахиваться в него. Комната наполнилась звуками шлепков кожи о кожу. Чонгук едва мог отличить боль от удовольствия, когда из него был выбит третий оргазм. Он выплеснул всего несколько капель. Разум затуманился, и он уже смутно осознавал, как толчки Юнги стали беспорядочными, а потом его заполнило до краёв. Теперь он понимал, почему старший смеялся над ним ранее. В отличие от Чонгука, который кончал короткими толчками, Юнги кончал волнами. Член пульсировал в чонгуковой растраханной дырке с каждым проходящим через него потоком. Когда Юнги вышел, Чонгук удивился, увидев, что тот всё ещё был полностью твёрдым. Хотя у него не было времени переварить эту мысль, потому что хён перевернул его на живот. Ноги разъезжались от того, что Чонгук не мог собрать под собой колени. Всё его тело стало вязким, он не мог даже правильно мыслить. Почувствовав, как Юнги входит обратно, он попытался ссадиться, морщась и скуля от чувствительности. — Нет... пожалуйста... я не могу, — Юнги хохотнул, мягко растирая руками спину младшего. — Конечно ты можешь, драгоценный. Ты так хорошо справляешься. И как только Юнги начал толкаться внутрь почти безумно, Чонгук медленно потерял сознание. Прошло примерно два дня. Два дня Юнги трахал Чонгука так, будто тот всего-навсего игрушка для пользования. Иногда он позволял младшему поспать час-второй, а по пробуждению заставлял его выпить воды и съесть что-то, после этого снова принимаясь насаживать на себя. Живот Чонгука был немного растянут от того, насколько много Юнги в него кончал. Что-то даже вытекало из задницы каждый раз, когда он двигался, но Юнги просто членом заталкивал всё обратно. Было грязно и так беспорядочно, но Чонгук обожал это. Обожал быть маленькой грязной шлюхой для Юнги. Ночью второго дня старший неловко помог Чонгуку доковылять до ванной, и тот увидел, что русал уже наполнил её морской водой, вероятно, пока сам Чонгук спал. Юнги залез в ванную и сел внутрь, младший же был немного сбит с толку, когда ноги превратились в тот прекрасный хвост. А потом уже не так сильно, когда заметил щёлку, из которой показалась гордая эрекция Юнги. Только в этот раз она была разбухшей у основания. Старший взял его за руку и помог забраться в ванную и оседлать мощный хвост. Он придержал парня за бёдра и медленно направил на свой член. К этому моменту дырочка Чонгука уже полностью распухла и всё тело болело, поэтому он мог только обхватить руками шею Юнги и уткнуться головой в его плечо, пока насаживался, останавливаясь у набухшего основания. Юнги мягко помассировал его бёдра и спину. — Ты был так, так хорош, ангел. Так чу́дно принимал меня. Я горжусь тобой. Чонгук смог выдать только смущённый звук в ответ, ещё сильнее зарывая голову в чужое плечо. Он чувствовал, как в воде двигается и изгибается хвост, с каждым движением помогая члену проскальзывать внутрь него. В этот раз всё было нежнее. Юнги был нежнее. Массируя каждый участок тела, целуя кожу везде, где мог достать рот, и от этого Чонгуку хотелось забиться ему под бок. Вскоре хвост начал двигаться немного лихорадочно, а сам Юнги – издавать странные кряхтящие звуки. Казалось, будто он пытается протолкнуть набухшее основание в Чонгука. Он так сильно схватил младшего, вонзая когти в кожу, что тот зашипел. А затем Юнги что-то в него вытолкнул, несколько этих «что-то». Круглые и мягкие. Яйца? — Чт-что? Чонгук попытался двинуться, чтобы взглянуть на Юнги, но тот крепко удерживал его на себе. Через набухшее основание младший чувствовал, как яйца пульсируют, ещё больше расширяя кольцо мышц и вливаясь в него потоком. Их десятки, размером с шары для гольфа, они заполняют собой всё пространство внутри него, смешиваются со спермой, и от этого он чувствует себя таким блядски заполненным. Ощущение пульсирующих в нём яиц посылает по всему телу импульсы, и спустя пару минут Чонгук уже рыдает сквозь сухие оргазмы. К тому времени, как последний поток яиц был в него протолкнут, ещё недавно подтянутый живот стал таким большим, что Чонгук едва ли мог за ним разглядеть свой член. Юнги медленно вышел и сразу заменил член пробкой, которую он, должно быть, нашёл, когда рылся у Чонгука в вещах. Внутри него русал сможет хранить яйца в безопасности. Юнги повернул младшего, чтобы взглянуть на его живот, и вдруг издал звук, похожий на мурлыканье. Он невесомо положил руку на округлость и посмотрел снизу вверх на Чонгука так, будто тот – самый важный человек в мире. Второй рукой поглаживая по щеке, оставил невинный поцелуй на губах. — Ты такой совершенный, Чонгук, такой неимоверно красивый, и весь мой. Чонгук почувствовал себя любимым от этих слов, от эмоций сердце, казалось, разрывается. Он обнял Юнги, прижимая к себе настолько близко, насколько сейчас позволял животик. — Весь твой. Юнги наконец поднял Чонгука из воды и помог ему вытереться, а потом отнёс обратно в кровать, чтобы дать такой нужный сон. По пути он не переставая говорил Чонгуку, насколько младший идеален и прекрасен. Через несколько дней, когда Юнги уверился, что яйца уже достаточно окрепли, чтобы выжить вне тёплого тела, он дал Чонгуку те особенные водоросли и забрал в безопасное место под толщей воды, помогая выдавить их все из себя. Переплетённые, они лежали вместе в кровати Чонгука – он так привык к Юнги, что теперь не позволял тому спать в ванной, – и Юнги думал о том, как его новый друг отреагирует, когда однажды он покажет ему десятки маленьких морских деток.