Лучший доктор

— Шурик! Проснись и пой! — разбудил меня крик, донёсшийся из соседней комнаты. После крика послышался топот в коридоре. Явно кто-то летел сюда с неимоверной скоростью. Через несколько мгновений донёсся звук бьющегося стекла. — Блять! Ваза! — выругался кто-то недалеко от входа в комнату. Я открыл глаза, и тут же моя дверь распахивается, внутрь ворвался Бортник и начал что-то торопливо говорить, но я не слушал. Сейчас я думал о сне. Было только пять утра. Кто-то хочет спать, а кто-то уже носится как угорелый. Вдруг с меня слетает одеяло, и на край дивана садится Лёва. — Слушай, что сегодня ночью сочинил, — бодрым голосом произнёс он. — Лёва, только пять утра, дай поспать, — вяло отмахнулся я и стал натягивать одеяло на себя. — Потом выспишься, — звонко ответил Егор. — Ты что, не спал всю ночь и пил кофе? — спросил я. — Не спал. Я пил, но не кофе, но совсем немного, — сказал он.       И, действительно, от Лёвы чуть несло алкоголем и сигаретами. Он был одет в чёрную футболку, затёртые джинсы и чёрные сланцы, хотя в квартире было холдновато. Лёвины кудрявые волосы немного засалены, а чуть загоревшая кожа поблёскивала от пота. Однако это не вызывало у меня ни малейшего отвращения. — Дайте небо под крылья подстреленных птиц, журавлиному клину скорую помощь, — читал Лёва из своей толстой тетрадки со стихами. Я сел рядом с ним и почувствовал жар его тела. — Лёв, — прервал я друга. — У тебя температуры нет? Он повернулся ко мне, и я потрогал его лоб, а затем свой. На удивление, температура у нас была примерно одинаковая, но мне было жутко холодно без одеяла. В эту же секунду я почувствовал над своим ухом его горячее дыхание. Для меня это не обычное дыхание какого-то человека. Это дыхание, которое колеблет душу мою, дыхание, которое отшибает память. — Шурик, ты закурить не хочешь? — спросил Лёва, доставая из пачки две сигареты. Я опомнился и тут же ответил положительно. Чтобы не задымлять комнату, мы вышли на балкон. Я сразу же промёрз до костей. Одет я был в лёгкую белую майку и синие короткие шорты, в чём проснулся.       Было раннее утро, на улице холод собачий, как, впрочем, и днём… Небо затянуто облаками, а на горизонте виднелась темень. Ветер иногда задувал прямо в лицо. Ничего хорошего этот день не предвещает…       Лёва задумчиво смотрел вдаль на просыпающийся город. У меня было сильное желание прижаться к нему, чтобы согреться. В то же время я не мог. У меня на это есть две причины. Во-первых, не хочется нарушать его личного пространства и сбивать с мыслей, вдруг он думает о чём-то или о ком-то важном?.. Во-вторых… а что он подумает обо мне? Я, конечно, мог бы сказать что-то в роде «задумался и не уследил» или ещё что-то, но мне бы помешало моё абсолютное неумение врать. Мои глаза, да и речь, наверное, тоже, сразу бы меня выдали…       Я уже совсем продрог, но уйти не мог. Невидимые нити меня держали. — Шури-ик, ты чего? — дотронулся Лёва до моей ледяной руки. Ну да, я утонул в мыслях о нём, что, скорее всего, было видно по моим глазам. Что прикажете ему на это ответить? — Да так… просто… впрочем, ничего… — промямлил я. М-да, как нелепо получилось… мне хотелось сквозь землю провалиться. — Шур, ты уже замёрз совсем, пошли давай, — сказал Лёва, разворачивая к выходу. Спасибо, Бортник, сам бы я не опомнился…       Выкинув окурок в окно, я вошёл в спальню. У левой стены стоял диван, у его изголовья небольшая тумбочка. На ней было много всякого хлама, который кочевал туда-сюда с последней генеральной уборки. В углу комнаты стоял маленький шкафчик с одеждой. Я сразу же увалился на диван и замотался в одеяло. Через несколько мгновений я уснул.