А каково это - быть человеком?

Да уж, мое приземление явно нельзя было назвать мягким. Чёрт, я даже не могла использовать крылья, чтобы сделать свое падение более или менее плавным. Ладно, подумаю о своих синяках позже. -Хммм, интересно. Ну и где я? Было бы неплохо хотя бы страну знать. Немного побродив, я вышла на широкую дорогу, окружённую по обеим сторонам небольшими аккуратными домами. Я и не ожидала, что водоворот будет так благосклонен, чтобы дать мне выбор места приземления. Разумеется, я оказалась рядом с нашим с отцом домом. Несмотря на моё обещание больше к нему не наведываться, я поняла, что теперь предоставлена сама себе и никакой Фенцио больше мне не указ. Дойдя до дома, я поняла, что даже не знаю который час. А вдруг он уже спит, и я его разбужу посреди ночи? Так, а сколько меня не было по земным меркам? Месяц? Два? Год? Ничего страшного же не произойдёт, если я просто постучусь в дом? Я стояла в неуверенности перед дверью и долго не решалась постучать, однако легкий вечерний ветерок будто подталкивал меня, в спину, заставляя скорее принять решение. К моему удивлению, дверь открыл не помятого вида отец, скорбящий по своей дочери, каким я застала его в прошлый раз, а довольно неплохо, хоть и немного заспано, выглядящий мужчина. Внешне по нему даже нельзя было сказать, что он недавно пережил утрату близкого человека. В порыве нахлынувших на меня эмоций я подалась вперёд и очень крепко обняла его. Так мы простояли несколько секунд, о которых я мечтала с момента попадания в школу. Тут донеслось тихое: — Извините, мы знакомы? Ах, как неловко получилось-то. И почему я сразу не подумала о том, что он может меня не узнать? Кто знает под каким обликом меня вернули? Видимо, мой непрекращающийся поток мыслей о том, как объяснить странное поведение незнакомой для него девушки, слишком затянулся, и ситуация с каждой секундой становилась все более и более неловкой. Надо было сейчас же что-то придумать. И срочно. — Простите, извините за этот спонтанный поступок. Просто, просто меня ограбили, украли сумочку, а в ней было все: деньги, документы, телефон, и я совсем не знаю, что мне делать. Я в полной растерянности. Я старалась говорить как можно быстрее, создавая атмосферу срочности. Затем, глядя на свое грязное платье и разодранные колени и локти быстро придумала объяснение и этому. — Да ещё и так грубо толкнули в лужу, совсем страх потеряли, а пока я силилась встать, от них и след простыл. А я даже этот район не знаю, случайно сюда забре... — Ладно, ладно это я понял. А зачем ко мне постучались? И это объятие… что оно значит? — Я подумала, что сначала стоит привести себя в порядок, а потом идти писать заявление на этих мерзавцев, и восстанавливать документы. Все равно в такой поздний час все уже закрыто, а живу я далеко, все деньги были в украденной сумке и возможности вызвать такси у меня не было, поэтому просто пошла стучать во все дома в надежде, что откроют. Я уже счёт пройденным домам потеряла, но видимо никто не хочет открывать девушке, которая выглядит мягко говоря потрепанной. Вы первый кто открыл, вот я переволновалась и на радостях обняла. Кстати, я искренне извиняюсь за это. — Ничего страшного, я вас не осуждаю. Проходите, снимайте обувь, а я пока пойду наберу вам ванну и согрею чай. Тараторя «спасибоспасибо», я зашла в дом и невольно начала его осматривать. Мало что изменилось с того времени, как я тут жила. Все как раньше, все как было. Вот только нет моих фотографий над камином, куда-то подевалась моя любимая кружка, больше не висят на стене детские рисунки-подарки папе на все праздники. Создавалось ощущение, что этот дом, как и его хозяин, никогда и не знали меня. Я предположила, что так папа пытается смириться с осознанием моей смерти и смягчить последствия своей утраты, поэтому больше об этом даже не задумывалась. Пока я ждала ванну, мне удалось собрать свои мысли воедино и я вспомнила про небольшой настольный календарь, который неприметно стоял на тумбочке рядом с диваном. До этого я находилась между прихожей и гостиной, поэтому мне не составило труда пройти глубже в дом и узнать сегодняшнюю дату. К счастью, у папы была привычка отмечать каждый новый день карандашом, и я невзначай взглянула на календарь. В эти секунды мое лицо должно быть выражало тысячи эмоций, но ведущим в этом букете чувств был страх, ведь как оказалось, с момента моей смерти прошло почти полгода. Сказать, что я была в полном недоумении — ничего не сказать. Но как на земле могло пройти так много времени? Для меня, на небесах эти пол года пролетели от силы как два месяца. Не успела я полностью смириться с нахлынувшим на меня чувством, как в гостиную вышел папа, и сообщил, что я могу идти в ванну. Я ещё раз поблагодарила его и прошла в указанную комнату. Однако чтобы полностью осознать в какой ситуации я нахожусь, хватило одного взгляда в зеркало, висевшее над небольшой белой раковиной. В отражении я, как бы это смешно ни звучало, увидела себя. Я увидела обычную Вики, водоворот не поменял мою внешность! Но как, почему тогда отец не узнал меня, свою родную дочь?! И опять моя голова была переполнена разрозненными мыслями. И да, последнее время это случается слишком часто. Я решила напрячь оставшиеся после этих напряженных дней мозговые извилины, и поняла, что тёплая ванна это определенно то, что мне сейчас нужно. Помогает расслабиться и даёт возможность поразмыслить по поводу моих дальнейших действий и о том, что изменилось за время моего отсутствия. Итак, что мы имеем? Первое, меня не помнят. Второе, все воспоминания обо мне, включая материальные, словно бы испарились. Третье, меня будто бы никогда не существовало. А ещё у меня нет ни документов, ни денег, ни идей, как все это получить. Я пыталась сохранять трезвый ум и смотреть на ситуацию здраво, я считала, что уже смирилась с тем, что в жизни отца теперь нет места мне, но, увидев его здесь, счастливого, жизнерадостного, немного изменила свои планы. И вдруг, ни с того ни с сего из моих глаз потекли слезы. Они стекали единым непрекращающимся потоком и я всеми силами старалась остановить их, но они продолжали обжигать мои щеки. И было понятно, что мне нет смысла их сдерживать. Я слишком много пережила за эти дни и это будет лучшим способом освободить накопившиеся эмоции. Я убрала руки с лица, опустилась глубже в воду, оперлась головой о стену и дала волю слезам. Просидевший так минут 20, мое ментальное и физическое состояние значительно улучшились. Я обмоталась оставленным на краю ванной полотенцем и выходя, твёрдо решила, что этот раз — действительно последний, когда я вижу отца, и мне не нужно себя мучить. Придя в свою бывшую комнату, которая теперь была переделана под гостевую спальню, я увидела на кровати заботливо сложенную одежду. По правде говоря, я удивилась откуда у холостого мужчины в возрасте могут быть женские вещи, однако спрашивать об этом было бы верхом человеческой грубости. Поблагодарив его за все, включая оставленную на тумбочке чашку чая, я провалилась в глубокий сон.