А каково это - быть человеком?

На часах было 23:56. Мими незаметно выскользнула из комнаты и вышла в покрытый полумраком сад, который озарялся слабым светом звёзд. Девушка была в отчаянии, не знала, что делать и постоянно терялась в сомнениях. Последнее время она буквально жила этим состоянием, каждый день слепо пытаясь найти выход из лабиринта, который сама же и создала. Ей нужно было хоть немного, любыми способами, придать своим мыслями хотя бы какое-то подобие порядка, поэтому единственным решением, которое казалось ей более-менее действенным, была ночная прогулка по пустынной территории школы. Она легко шагала по зеленой траве, а царица ночи, покрытая легкой прохладной дымкой, освещала ей дорогу. Куда? А и впрямь, куда? Мими было все равно куда идти, главное — больше не находиться в стенах этой школы, чтобы никто, даже сам Шепфа не смог сейчас ей помешать. Здесь, в полном одиночестве, она чувствовала себя такой жалкой, беспомощной и слабой, однако продолжала проводить ночи за этим занятием, тем самым пытаясь освободить себя от тяжелейшего груза, которых каждый день сдавливал хрупкие плечи. Лунный свет настойчиво пробивался в её душу, сеял надежду, и прогонял всю суету и тревогу, а сама дьяволица этому даже не противилась. Впереди показался фонтан Плачущих дев, переливающийся как жидкое серебро. Что-то знакомое, ностальгически родное было в этом сиянии. По спине пробежали мурашки, и всё тело обдало неуютным холодом. Мими попыталась воссоздать в своей памяти те короткие, но такие дорогие для нее моменты вместе с Вики, чтобы хоть немного согреть свое оледенелое сердце, но девушку сковала горечь. Не хватало силы воли, не хотелось опять разрушать себя, ведь любое воспоминание о подруге оставляло на девушке новые болезненные шрамы. А Луна все так же сияла, продолжая рассеивать надоедливые тучи, которые мешали ей проявить себя в полной мере. Как же она сама сейчас была на нее похожа. Вдруг Мими начала вспоминать… да, да! Она вспомнила, где раньше видела подобное сияние! Мысли с бешеной скоростью проносились в голове, отматывали время назад, к тому моменту, когда… Вода в водопаде была, как всегда, девственно чиста и спокойна. Неподалёку сидели две тёмные фигуры, скрытые под огромными черными крыльями, перья которых легонько дрожали при каждом всхлипе. Они, как будто, пытались спрятаться от чужого внимания, так близко возлюбленные сидели к друг другу, и так дрожали их голоса. Мими не любила плакать, точнее ненавидела. Она считала, что подобное выражение чувств делает её слабой, но сейчас непрошенная влага сама собой текла из глаз девушки и тут же моментально испарялась, успевая лишь обжечь раскрасневшиеся щеки. Предаваясь поглотившим ее воспоминаниям, Мими смахнула со щеки только что подступившую свежую слезу, сделала как можно более серьёзное лицо и… И разревелась! Ей больше не было смысла сдерживать свои эмоции… не было сейчас того, перед кем хотелось бы их скрыть, и вновь вернуться в облик всемогущей дьяволицы, просто не было ни малейшего смысла. А в голове как назло звучал тот самый мелодичный нежный голосок: — Чувства и эмоции не нужно скрывать. Они делают нас такими, какие мы есть, живыми и уникальными во всём! Это было уже слишком. Да вспоминать было невыносимо, однако в то же время всегда приятно осознавать то, что есть хоть кто-то, кто может по-настоящему понять все твои чувства и переживания. Звуки рыданий пронизывали глухую тишину. Медленная мелодия вальса доносилась от куда-то издалека, а чуткий слух мокрой от слёз дьяволицы не мог не уловить знакомое звучание… «Игры воображения! Я точно схожу с ума», — подумала про себя Мими. Она знала, что это фантазия, что это всего лишь жалкая иллюзия, однако возможность вновь услышать её голос, одновременно нежный и соблазнительный, вскружила ей голову, заставляя вновь и вновь погружаться в события той роковой ночи. Ревность, злость, непонимание, обида. Вики, иногда срываясь на крик из-за удушающего напряжения, старалась ответить на все вопросы девушки. Мими то и дело силилась, предпринимая попытки внимательно ее слушать, однако в мыслях опять всплывали неприятные картинки. Вики, Люцифер, и та его фраза «Хочу тебя…». Она не испытывала ненависть к своей девушке, просто все ее нутро старательно пыталось избавиться от мыслей о возможности каких либо отношений между Вики и Люци. Мими была в ярости от наглого поведения Люцифера, её глаза отливали алым, а сжатые губы выражали негодование. И теперь, вспоминая свою прошлую влюблённость в этого самодовольного нахала, она с каждой секундой все больше заводилась. Дьяволица никогда не пыталась отрицать, что является ярой собственницей, но когда дело доходило до Вики, это ее качество не имело границ. Однако оно почти никогда не приносило девушкам особый дискомфорт, ведь так же как и ее собственничество, их взаимная любовь не имела рамок. Они были вместе, и ни одна из них не знала времени лучше, чем то, которое девушки проводили вместе. К счастью, в этот раз чувства оказались сильнее их буйных характеров, поэтому теперь в этом небольшом помещении стало не 4, а 6 плачущих дев. Они плакали без устали и казалось, будто смогут просидеть так в обнимку, ощущая тепло и сладкие запахи исходящие от друг друга, вечно, однако их идиллию потревожил мягкий луч рассвета, который неуверенно начал бродить по поверхности воды, то и дело отражаясь в светлых глазах Вики и как бы намекая на то, что время подошло к концу. Именно это сияние и возбудило воспоминания Мими, ведь свечение того утреннего луча означало лишь то, что последние минуты Вики в школе рядом с любимой теперь ускользают от нее навсегда, испаряясь будто бы слезы на опухших глазах. Теперь в нынешнем образе дьяволицы все более явно начал прослеживаться облик той Мими из её воспоминания, такой далекой, но одновременно до боли похожей. Сейчас настал момент, когда девушке вновь приходится переживать то, что уже когда-то было ей испытано, но от возможности решить все как раньше совсем не становилось легче. А все лишь потому, что опыт прошлого ни на шаг не приблизит девушку к ответу, ведь в данный момент на кону стоит что-то большее, а именно все ее существование. И теперь осознавая глобальность всего происходящего, дьяволица изо всех сил старалась справиться с бушующей бурей, которая то и дело выносила на берег ее сознания крупицы различных чувств, которые воссоединяясь, принимали облик страха неизвестного будущего и ненависти к себе за попытки обмануть всех вокруг без исключения, включая и саму себя. Она лгала. Нещадно скрывала все, что терзало ее на протяжении последних месяцев то, что не давало девушке обуздать внутреннюю войну. Войну с собой и своей нерешительностью. Теперь попытки оградить Вики от боли, которую может принести ей признание дьяволицы, обернулись против её же самой. — Лучше бы ты совсем для меня ничего не делала, Уокер. Зачем. Зачем все твои концерты, ночи вместе, а теперь ещё и эта квартира. Я ненавижу себя. За твою доброту, за твою любовь, ненавижу за то, что все это время я не могла по-должному ответить на твои чувства, поэтому, как всегда, отгородилась непробиваемой стеной из ревности, гордости, вспыльчивости и натянутых улыбок. Но я не могла поступить иначе, ведь то, над чем я думала все это время, моя мысль-полуночник*, заставляющая все сильнее погружаться в глубины скользкого страха, мысль захватившая меня в свои цепкие когти, руководила всеми моими действиями. Теперь жизнь девушки была похожа на огромные весы, которые меняли свой наклон во время каждой встречи с Вики, и от которых зависила судьба всего. Получить или лишиться? Одна чаша — концерты, любовь, и все жертвы, принесенные солисткой. Другая же — упоминания Эмбер, эллипсизм** и боязнь напрасности собственных жертв. Уйдя с головой в свои мысли, Мими не заметила, как начало светать, и сейчас, как и 3 с половиной месяца назад, все нарушил один единственный тёплый утренний луч, уже затерявшийся среди множества других ему подобных. На самом деле он и был ее спасителем тем, кто не дал ей окончательно погрузиться во мрак, помог вернуться из глухого самозабвения, и сама девушка где-то в глубине души это прекрасно это понимала. И теперь отбросив всю боль, неуверенность, все сомнения, страхи и разногласия, с твёрдой верой в завтрашний день и в то, что ее решение — единственное верное, девушка спешно отряхнулась и направилась к своей комнате, по дороге встретив недоумевающего Фыра, который с интересом разглядывал ни то потекшую тушь, ни то сверлил ее взглядом, пытаясь понять, что сейчас происходит у Мими на душе. Почувствовав ее сильную энергию, которая так и пылала решимостью и готовностью отбросить все ради главной цели, он хотел было приблизиться к дьяволице, однако она вовремя решила расправить крылья, чтобы больше не попасться никому на глаза, взлетела в два маха и бесшумно опустилась на подоконник своей комнаты. — Сегодня или никогда. Всё — только для тебя. Прости, Вики. * Полуночник — мысль, приходящая и усиливающаяся поздно ночью. ** Эллипсизм — страх неизвестности и неизбежности того, что будет впереди.