A Disturbance in the Force

– Брайан, не знаю, как тебе это сказать, но… у тебя есть… Чёрт, ненавижу себя. Я делаю паузу, и тело Брайана мгновенно напрягается, а до меня доходит — это самое худшее, что можно сказать, если ты только что отсосал человеку, у которого был рак яичка, и твоё лицо ещё находится возле его оставшегося яйца. – Нет, нет, Брайан, нет! Там всё в порядке. – Блядь, Джастин! Брайан облегчённо выдыхает, а я виновато глажу его бёдра, пытаясь расслабить напряжённые мышцы. – Прости, пожалуйста. Видя моё беспокойство, он протягивает руку, взъерошивает мои волосы и затем легонько похлопывает по свободной от шрамов стороне головы. – Эй, перестань, всё нормально. Я ползу по нему вверх, пока мы не оказываемся лицом к лицу, и делаю вид, что не чувствую, как всё ещё сильно бьётся его сердце. – Брайан, поверь, если когда-нибудь найду на твоём теле что-либо вызывающее тревогу, то скажу об этом прямо, ничего не скрывая. Того же жду и от тебя. Брайан бурчит в ответ, что и мысли не допускает, что со мной может случиться что-нибудь плохое. Но его ворчание утвердительное, и мы скрепляем наш договор поцелуем. Я чуть дольше не отпускаю его нижнюю губу и, посасывая её, размышляю, как мне тоже неприятна мысль, что с ним может что-то произойти. – Хорошо. Возможно, теперь то, что действительно собираюсь сказать, не покажется таким уж ужасным... надеюсь... – Господи, да выплёвывай * уже, – не выдерживает Брайан. – Слишком поздно, я всё проглотил. Ладно, ладно, без шуток. Знаю, ты любишь говорить, что у тебя нет седых волос. И мы как-то весь день спорили, что в нашей ванне никогда не появится косметика Just For Men ** ... – Даже не думаю пользоваться этой дешёвой дрянью. – Дело в том... я почти уверен – это первый. Э-м-м, дорогой… Брайан закатывает глаза в ответ на моё ласковое обращение, сказанное до невозможности сладким и заботливым голосом. – У тебя седой волос, – наконец выпаливаю я и, скользнув рукой по его слегка вспотевшему животу вниз, любовно глажу лобок. – Здесь. – Очень смешно. – Тоже так считаю... немножко, но удивлён, что ты так думаешь. Его глаза сужаются, изучая моё лицо: – Ты на самом деле серьёзно? – Да. Хотя он скорее белый, чем седой. Однако это не самое худшее. – Говори. – Он... прямой. – Отодвинувшись немного в сторону, чтобы Брайан мог видеть, выделяю волос пальцем. Ослепительно белый нарушитель спокойствия угрожающе прямо стоит среди моря великолепных темных кудрей. – Какого хрена? – Брайан немного приподнимается, чтобы посмотреть, а затем драматично откидывается на кровать. – Блядь, после всех грёбаных унижений... Как будто лишиться яйца было недостаточно. – Это всего лишь волосок, и никто не узнает о нём кроме нас. – Замечательно. Значит, если трахаю сейчас только тебя, мне должно быть неважно, как я выгляжу? Могу стать старым, седым и отрастить живот... – Я такого не говорил. – Нежно скольжу зубами по его идеально плоскому животу. – Но не имею ничего против твоего пузика. Очень мило, как забавно он обижается на намёк, что я готов любить его старым и толстым. – Брайан, ты не старик. Тебе только 36 лет. Средний возраст для первых седых волос у мужчин – 34 года, поэтому... – Первых седых волос на лобке? – уточняет он. – Э-э-э, вообще-то не уверен, что знаю статистику по этому вопросу. – Аллилуйя, – Брайан горько усмехается. – Ты должен немедленно его вырвать. – Хочешь, чтобы я выдернул тебе волос? – Не знаю, почему меня это так удивляет. – А ты предлагаешь его покрасить и потом, может, блядь, ещё завить? – А если на его место придут пятеро, чтобы отомстить за смерть товарища? Брайан улыбается и задиристо рычит: – Они не посмеют. – Ладно, хорошо. – Осторожно отделяю волос и зажимаю его между большим и указательным пальцами. – Раз, два... Волос проскальзывает пару раз, и, когда я уже начинаю вспоминать, где находится пинцет, мне наконец удаётся его вырвать. – Три! – Торжественно поднимаю его, показывая Брайану. – Спасибо, – цедит он сквозь зубы, стараясь сделать вид, что ему не охренеть как больно. – И всё же это грустно и печально. – Что именно? – Бедный волосок изгнан только за то, что необычный ***. – Он уродливый, а не необычный. Тут есть разница. Я смеюсь и, опустив голову, провожу языком по крошечному больному месту потери, а затем дую туда прохладным воздухом. Потом седлаю бёдра Брайана и, держа волос на кончике пальца перед его лицом, говорю: – Загадывай желание. И неважно, что это примета для ресниц. Брайан загадывает желание и сдувает волос, а у меня появляется ещё один шанс хорошенько нас расслабить и постараться продлить это удовольствие как можно дольше.