Сатана

Ей было двенадцать, тринадцать - ему. Им бы дружить всегда. Но люди понять не могли: почему Такая у них вражда?! Юра жил в обычной московской квартире, все было прекрасно, кроме одного, у длинноволосого мальчика с изумрудными глазами был сосед живший в квартире напротив, противный мальчишка. Они никогда не ладили, он также как и Юра жил с дедушкой, никто из стариков не мог понять, почему такая у них вражда?! Он звал ее Бомбою и весной Обстреливал снегом талым. Она в ответ его Сатаной, Скелетом и Зубоскалом. — Эй, Бомба! - позвал кареглазый мальчишку и кинул снежком попав прямо в лицо. Плисецкий не растерялся: — Сатана! - снаряд литит уже в обратную сторону, — Скелет! - не унимался блондин и швырял снежок за снежком, — Зубоскал! - наконец снаряд попадает в убегающего наглеца. Когда он стекло мячом разбивал, Она его уличала. А он ей на косы жуков сажал, Совал ей лягушек и хохотал, Когда она верещала. Треск и испуганный взгляд Отабека, когда он увидел Юру, тот подобрал мяч и неспеша подошел к Алтыну. — Дядя Арест, а ваш внук... - тут он умолкал и смотрел на злые карие глаза. "Ну погоди, ты у меня еще попляшешь!" - думал мальчик отбирая мяч и уходя пока соседи не увидели кто разбил окно. На следующий день они встретились около пруда в парке и Отабек с удовольствием отыгрался на блондине, посадив тому на длинную косу, не свойственную мужчинам, но которая так нравилась Юре, огромную лягушку. Плисецкий визжал, пытаясь снять противное существо с своей головы. Он не боялся нет, просто не любил лягушек, в отличии от змей. А маленький казах хохотал смотря на русского мальчишку. Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему, Но он не менялся никак. И все уже знали давно, почему Он ей не сосед, а враг. Что Николай, что Арест, думали, что с возрастом все изменится, дети повзрослеют, и даже если не станут друзьями, то хотя бы грызться как кошка с собакой перестанут, но нет, все таже холодная война. С их детства практически ничего не изменилось. Он Бомбой ее по-прежнему звал, Вгонял насмешками в дрожь. И только снегом уже не швырял И диких не корчил рож. — Эй бомба! - к полюбившему одиночество Юре подошла компания Отабека. — Рапунцель, покажи волосы! Как у девчонки, так ты что ж из этих? - смеялся Алтын, пока Плисецкий дрожал, нет не от злости, а от обиды. Почему он так с ним? Что ему надо? — Тебе не нравится? - поднял наконец изумрудные глаза блондин. Что - то екнуло в Отабеке, но он не придал этому никакого значения, и все с такой же усмешкой ответил: — Конечно, не нравится! - На самом деле очень, очень нравится, эти волосы Отабек очень давно хотел пропустить между пальцев, он слышал, когда на кухне их деды разговаривали, Николай упомянул что они на ощупь будто шелк, компания заржала, а Юра вытащил красивый нож. Его подарил Плисецкому двоюродный брат, для самообороны и даже научил пользовать профессионально, он приставил лезвие к волосам собранным в косу, как всегда... — Хорошо, - с улыбкой сказал блондин, миг и длинная коса теряет большую часть совей длины и теперь Юра стоя с волосами обрезанными под каре. — если тебе не нравится не буду тебя бесить! - улыбнулся он и ушел, а у самого стояли слезы в глазах, было жалко не волосы, они то отрастут, было больно от слов Отабека. Алтын шел в компании и не понимал зачем, зачем Юрий отрезал свои волосы?! Отабек промотал все моменты детства и вспомнил, что у Юрия всегда были глаза солдата, хоть его и звали феей во дворе, он был бойцом в жизни. Выйдет порой из подъезда она, Привычно глянет на крышу, Где свист, где турманов кружит волна, И даже сморщится:- У, Сатана! Как я тебя ненавижу! Юрий вышел из парикмахерской, естественно, он не ровно отрезал волосы и пришлось идти в салон. Он посмотрел на темно - синие небо, а потом перевел взгляд на крышу откуда часто слышался такой... ненавистный голос. Плисецкий поморщился: — У, Сатана! Как я тебя ... ненавижу! А если праздник приходит в дом, Она нет-нет и шепнет за столом: - Ах, как это славно, право, что он К нам в гости не приглашен! И мама, ставя на стол пироги, Скажет дочке своей: - Конечно! Ведь мы приглашаем друзей, Зачем нам твои враги?! Юрий всегда ел пирог который пек дедушка и слушал мурчание кота с мыслями, что кареглазому такое счастье и не снилось, он ни когда не поймет, что значит сесть вот так по семейному за столом и беседовать, так, ни о чем. Ей девятнадцать. Двадцать - ему. Они студенты уже. Но тот же холод на их этаже, Недругам мир ни к чему. В квартире Плисецких: — Юрий, твоя мать решила сделать тебе подарок и купила квартиру, - Плисецкий старший отдал ключи радостному внуку и они обнялись. Николаю было немного грустно ведь теперь его покинет и любимый внук, но тот видимо поняв в чем дело пообещал приезжать каждые выходные. В квартире Алтынов: — Пиздуй сюда, оболтус! - позвал Арест Алтын своего внука. — Что?! - раздражение прям сочилось. — Родители купили тебе пиздюку, квартиру. Держи, - дед кинул внуку ключи. — Приезжать каждые выходные не чаще, хоть с Петровичем отдохнем от вас спиногрызов! - как бы не в значай произнес пожилой мужчина. — Фее тоже купили квартиру? — Ага, пиздуй, я тебе тут вещи уже собрал, вали вали. Пока Отабек собирал остатки вещей слышал разговор по телефону своего дедушки и дяди Коли. — Ало, Петрович? Бери пиво и давай ко мне в гараж через 10 минут буду. Наконец сваливает этот огузок. Ага ниче не говори! На самом деле Отабека дедушка любил, но за любовь к неприятностям называл по всякому. Как на зло оба парня поступили в Щукинское, оба на актеров, соответственно квартиры обоим покупались как можно ближе к месту учебы. Когда Плисецкий по традиции первым в квартиру пускал кота, кто - то окликнул его. — Красавица, только переехала? Юра обернулся, в дверном проеме квартиры напротив стоял улыбающийся Алтын, но как только он увидел старого знакомого улыбка тут же спала с его лица. Плисецкий выпрямился, сейчас он был ровно на 2 сантиметра выше Отабека, волосы к слову он тоже отрастил как раньше, они были длинные, заплетенные в косу. — Пошел на хуй! - сказав это блондин закрыл дверь. Отабек не понимал почему, но тот факт, что они с Юрой будут вместе на одном этаже его радовало, да в институте они пересекались, но так как курсы были разные, то не слишком. Теперь он Бомбой ее не звал, Не корчил, как в детстве, рожи, А тетей Химией величал, И тетей Колбою тоже. Она же, гневом своим полна, Привычкам не изменяла: И так же сердилась:- У, Сатана! - И так же его презирала. В школе Юра очень любил химию, всегда с колбами, пробирками, за это и длинные волосы, одноклассники называли его тетей Химей, а также тетей Колбою. Алтын хоть и был на класс старше, но ему тоже нравилось называть блондина этими кличками, впрочем тот привычкам своим остался верин и величал казаха - Сатаной. Был вечер, и пахло в садах весной. Дрожала звезда, мигая... Шел паренек с девчонкой одной, Домой ее провожая. Он не был с ней даже знаком почти, Просто шумел карнавал, Просто было им по пути, Девчонка боялась домой идти, И он ее провожал. Плисецкий шел от однокурсника и вдруг увидел Отабека в компании какой - то девчонки, она была в красной кожаной мини - юбке, колготках в сеточку, сверху кружевной том и накинутая на плечи косуха. Отабекова косуха... Юра вскипел от ревности и решил проследить за парочкой. Алтын мучительно за катил глаза, когда Жан Жак попросил проводить сестру до дома, мол сам не может свою даму надо проводить, а Ренесма, так звали девушку, давно смотрит на казаха, может что и наклюнется. Но Отабека раздражала эта вульгарная девушка он не любил таких, она отжала у него куртку, видите ли ей холодно, но Алтын не хотел показаться грубым и отдал ей кожанку. Как было сказано ему не нравились такие дамы, кроме того, что она была вульгарной, в добавок вешалась на всех и была сероглазой брюнеткой, как брат. Но Отабек Алтын предпочитал блондинов с зелеными глазами. Если честно ему было очень больно когда он пытался наладить с Юрой контакт по хорошому, а он его посылал называя педиком. И вот пытка закончилась девушка вернула, куртку, ура они дошли и на прощание чмокнула его в щеку оставив след красной помады, которую Отабек брезгливо стер. Потом, когда в полночь взошла луна, Свистя, возвращался назад. И вдруг возле дома:- Стой, Сатана! Стой, тебе говорят! Все ясно, все ясно! Так вот ты какой? Значит, встречаешься с ней?! С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной! Не смей! Ты слышишь? Не смей! Даже не спрашивай почему! - Сердито шагнула ближе И вдруг, заплакав, прижалась к нему: - Мой! Не отдам, не отдам никому! Как я тебя ненавижу! Алтына переполняло безумное счастье, глаза сиявшие в полумраке фонарей сияли ярче любых изумрудов. И он решился, сделал то о чем мечтал многие годы, за счет того что казах носил обувь на высокой подошве он был выше Юры и подняв того за подбородок прижался к так давно желанным губам.