Академия Юэй.

      «Удушье».       Именно так мог назвать свое состояние Даби, когда находился рядом с отцом. Горло стягивалось невидимым кольцом, не давая пройти в легкие и капле кислорода. Показная агрессия была спасением. Улыбка Франкенштейна отпугивала всех: даже собственные страхи прятались под воображаемую кровать. Бояться себя самого было проще. Намного.       Понять тирана-диктатора было сложно всем детям семьи Тодороки. Даже Тойя пытался это сделать. До некоторых пор: пока хватало терпения. А затем он просто собрал вещи и ушел, в надежде почувствовать хоть немного свободы и вкуса нормальной жизни. «Нормальной» — ухмыльнулся Даби, мысленно смакуя это слово. В его жизни было примерно «ноль» нормальности. Как бы Даби не хотел убежать от отца, от себя самого не убежишь. Тодороки Тойя не был нормальным, и он сам же знал об этом лучше всех остальных. В прочем его это почти устраивало. Пусть и показная, но эта независимость ему нравилась. Быть подальше от отца стало одним из жизненных приоритетов. Но избавиться от него на совсем у Даби не получалось. А стоило с ним пересечься, как воздух накалялся почти до предела. Тик-так. Бомба замедленного действия запускалась каждый раз, держа в напряжении всю семью, ожидающую очередного взрыва. — Вам понравится эта школа. — Тодороки Энджи говорил с нажимом, почти что приказывая. Потому что отец семейства Тодороки был именно таким: не терпящим каких-либо пререкательств и желающим полного повиновения. Нормальный родитель поинтересовался бы у своего ребёнка, хочет ли он вообще этого.       И вот именно, что Даби не хотел, и молча выслушивать Героя #2 не собирался. — Я удивлен, отец. Ты даже меня туда решил закинуть. — Тойя улыбнулся отцу ядовитой улыбкой. Хирургические скобы, скрепляющие его обгоревшую кожу и нормальную плоть, блеснули в свете лампы. — Если бы не твоя мать, попросившая за тебя, я бы этого не делал. Она все еще верит в то, что тебя можно спасти. — захватив палочками креветку и закинув в рот, он добавил. — Я нет.       Старший из братьев Тодороки снова ухмыльнулся. Упоминание матери из уст Энджи звучали действительно смешно. Идиот-отец довел ее до психушки, а теперь ведет с ней переписку, пытаясь помириться. Ни один из детей этой семьи не считал это хорошей идеей. Разве что Фуюми все еще пыталась быть понимающей. И не сказать, что Даби это одобрял. — Фуюми, я просил тебя не звать его. — Энджи снова подал голос, заставляя дочь вздрогнуть. — Это мой День Рождения. Я его пригласил. — заговорил Нацуо.       Встретившись с отцом взглядами, он выглядел так, словно сейчас наброситься на него и расквасит лицо, однако вмешался Шото, пытаясь по-своему разрядить обстановку: — Переводиться посреди учебного года. Мы привлечем к себе много внимания.       Энджи обратил взгляд на младшего сына. — Мы — Тодороки. Мы всегда привлекаем к себе много внимания. Нужно привыкать к этому, сын. — «Сын». — повторил Тойя за отцом, улавливая боковым зрением осуждающее лицо Нацуо, кажется уже жалеющего о том, что позвал старшего брата на этот «праздник». — Даже в такой ситуации ты выделяешь нашего золотого мальчика. С какой же гордостью ты произносишь это слово именно когда обращаешься к Шото. — Тойя, перестань. — Шото произнес это спокойно, но с нажимом. Вылитый отец. Даби аж передернуло. — Я пойду. — ответил Даби. — Завтра соизволь не опоздать. — произнес Энджи в спину старшему сыну, — Эта школа самая лучшая, понимаешь? Там обучаются будущие герои из элитных семей. Хотя и без сброда не обходится… Есть там некоторые личности сомнительного характера. — А еще есть сброд по типу меня, да? Не представляю, чего тебе стоило попросить за фрика позорящего семью. — В Юэй все строго. Ты там все равно долго не протянешь. А потом все о тебе забудут. — Как забыл обо мне ты, когда я перестал быть многообещающим? — Проваливай, Тойя! — Энджи ударил по столу так, что его палочки улетели в сторону.       Даби одарил отца презрительным взглядом. «Проваливай» - ещё бы, что ещё можно ожидать от этого ублюдка. Потрепав по голове поникшего Нацуо, Тойя покинул дом Тодороки молча.       Очередной День Рождения в их семье прошел отвратительно. Но никто ничего хорошего и не ждал изначально. Любой сбор заканчивался очередной ссорой. Казалось, отец вообще не умеет общаться со своими детьми. Бить, орать, приказывать совершить невозможное — вот что он умел. И ничего более.       Даби достал телефон и быстро напечатал сообщение Нацуо:       «С Днем Рождения, братишка. Извини, я не смог сдержаться».       Нацуо не нужно было этого говорить, он ненавидел отца разве что чуть меньше, чем старший брат, поэтому все прекрасно понимал и никогда не осуждал.       Вспомнив о завтрашнем дне Даби снова разозлился. Он не хотел поступать ни в какую школу. Особенно престижную. Тойя давно уже всех разочаровал. Одна только мать еще что-то пыталась для него сделать. Пожалуй, только благодаря ей он все еще и не опустился на самое дно. Хотя ему иногда казалось, что он уже на этом самом дне. Вылетев из дома, он тут же достал сигарету, судорожно ее поджигая и долго затягиваясь. Вместе с дымом, выходящим затем из его легких, словно выходила и часть злости. Становилось немного легче. Ровно настолько, чтобы хватало сил двигаться дальше.

***

      Вовремя Даби на урок не явился. И не потому, что проспал, а потому, что просто хотел все сделать наперекор отцу. Беспардонно зайдя в класс посреди урока, он вызывающе улыбался. — Полагаю, Тодороки Тойя? — спросил недовольно учитель. — Правильно полагаете. — ответил Даби довольно меланхолично, затем оборачиваясь к классу. — Тодороки Тойя. Не скажу, что приятно познакомиться, но давайте жить, по возможности, дружно. Могу я сесть, учитель? Вот ты, девочка-зайка, сзади тебя свободно? — Ее зовут Руми Усагияма, и, нет, здесь не свободно. — что привлекло внимание Даби в первую очередь так это яркие красные крылья. А когда их обладатель приземлился, складывая их за спиной, взгляд Тойи переместился на лицо незнакомца, сталкиваясь с наглым взглядом желтых глаз.       Тойя оказался вовсе не единственным опоздавшим, да и появился при этом не настолько эффектно. Ему определенно утёрли нос. Крылатый влетел прямо в окно, нагло усаживаясь туда, куда вообще-то собирался сесть Даби. — Вопрос исчерпан. - сказал Тойя довольно ровным голосом, несмотря на свою секундную заминку. Что-то подобное не могло выбить его из колеи. - Сяду за последнюю парту, как и полагается парням вроде меня. — зловеще сверкнув глазами Даби прошел назад, скучая весь оставшийся урок и периодически ловя на себе не очень доброжелательные взгляды.       Когда прозвенел звонок, Тодороки довольно быстро покинул кабинет. Не знающий человек мог бы подумать, что ему неприятно было находиться в классе, но это был всего лишь его зов к никотину. Пробравшись на крышу, куда вход для учеников вообще-то был запрещён, он поджег сигарету, тут же прикладывая к губам. Но даже здесь Даби оказался не единственным нарушителем. Стоило Тоей затянуться, как он услышал уже знакомый голос. — Знаешь, гадкая вещь. — краснокрылый парень появился словно из ниоткуда, указывая на сигарету в руке Даби. — Будешь читать мне нотации? Скажи еще, что ты староста класса. — Шутишь что ли? Старосты разве опаздывают на уроки? Руми — наша староста. Хотя ей это тоже не идет. И вообще она староста чисто формально.       Даби промолчал, вновь затягиваясь и выпуская дым. — Эй, ты ведь не обижаешься? Меня зовут Таками Кейго. Я не хотел показаться грубым или типо того. А вот ты, по-моему, очень стараешься именно таким и казаться. — А что если я не стараюсь? — вопрос не нуждался в ответе, и Кейго это, кажется, каким-то образом понял, так как промолчал, вопреки ожиданиям Даби, докуривавшего сигарету в полнейшей тишине. Затушив бычок, Тойя швырнул его в сторону, наблюдая за тем, как Таками поднял его. — Ты такой правильный. А может больше лицемерный. — Скажем так, Тодороки, во мне есть и то, и то. — Кейго ухмыльнулся. — Не зови меня по этой гадкой фамилии. Либо Тойя, либо Даби. Второе предпочтительнее. — Как скажешь, Даби. А ты если хочешь, можешь звать меня Ястребом.       Кивнув, Тойя покинул крышу первым. Когда начался второй урок, он не мог оторвать взгляда от красных крыльев Ястреба, что шевелились каждый раз, когда он то выпрямлялся, то начинал горбиться над тетрадями. Крылатый вовсе не был таким простым, каким хотел казаться. Да и Тойя понимал: такие, как Ястреб, обычно не водятся с такими, как он.       В прочем проверить будет ли Ястреб с ним общаться и дальше Даби не удалось, по причине недельного отсутствия пернатого. Даже Даби ходил в школу исправно каждый день, хоть и с опозданиями. А что касалось Кейго, так его пропажа, кажется, даже и не отмечалась преподавателями. Что, настолько золотой мальчик? Задавался вопросом Тойя, злясь и на него, и на себя, за то, что слишком много думает об этом. Ему и без Ястреба проблем в жизни хватало. Помимо всего еще и учеба добавилась.       В Лиге над ним ржали как кони, когда узнали, что Даби учится в Юэй. В последнее время шайка изначально просто трудных подростков стала вести разговоры о по-настоящему серьезных вещах. Разумеется, никто из без пяти минут злодеев, геройских школ не заканчивал. Брошенка Шигараки, слетевшая с катушек Тога, Твайс со своими психологическими травмами и все в этом роде. Фриков там хватало. И Даби вписывался туда как нельзя кстати. Все как на подбор: обиженные на геройское общество и фанаты Пятна и его идеологии, недавно пойманного Старателем. Те, кто знал, чей Даби сын даже косились на него первое время. Но он однажды не выдержал и преподал им урок, не хило так спалив пол базы. После этого коситься перестали. Срать Даби хотел на то, кто там, что про него думает. Он ненавидел своего отца больше, чем кто бы то ни был. И вовсе не из-за пойманного Пятна. Доказательство его ненависти каждый день смотрело на него из зеркала. То, во что он превратился, полностью было виной отца. Даби даже не знал, сколько еще выдержит его тело. Но продолжал использовать причуду раз за разом, потому что ему и на себя самого уже давно было насрать.

***

      «Сегодня сбор».       Прочитав короткое сообщение от Шигараки, Даби убрал телефон в карман, обернувшись на звуки играющих на уличном поле футболистов. Пока он в очередной раз смолил на крыше школы, кто-то вполне себе вел обычные жизни подростков. Поймав себя на мысли, что он немного завидует, Тойя прикрыл глаза. Солнце сегодня светило слишком ярко. Было душно, а гадкий привкус дешевых сигарет во рту делал только хуже. Почувствовав на себе резко появившуюся тень Даби довольно медленно, почти лениво открыл глаза, уже зная, кого перед собой увидит. Летать бесшумно пернатый еще не научился, да и вряд ли вообще это возможно, беря во внимание размер крыльев. — Снова будешь меня отчитывать, мамочка? — проговорил Даби, выдыхая дым и ухмыляясь.       Ястреб даже не улыбнулся в ответ, просто молча подошел и осторожно забрал из рук Тойи сигарету. Посмотрел на нее, а затем так же молча приложил ее к своим губам, затягиваясь. Даби слегка ошалел, но виду не подал. Просто смотрел как завороженный, на то, как красивые тонкие, но слегка припухшие губы Кейго накрывали фильтр там же, где только что были его. И даже дым он выдыхал как-то по-особенному. На душе противно заскрежетало. Знакомое чувство проснулось очень резко. В их классе… Да какой там в классе, во всей школе, а может быть и за всю историю школы, Кейго был лучшим учеником. Даби это знал. Но почувствовал на себе только сейчас. Даже такой гадкий процесс как курение, в исполнении Ястреба выглядел до жути привлекательно и эстетично. Даби испытывал подобное вовсе не в первый раз. Рядом с ним собралось слишком много «идеальных» мальчиков. И второй тут был явно лишним, ведь Тойе хватало и младшего брата. — Наглость второе счастье, да? — прошипел Даби, доставая новую сигарету. — Извини, я немного не в духе. — докурив свою до фильтра, Ястреб закинул бычок в какой-то пакет, убирая его затем в сумку. — И как? Помогло? — Не очень, но спасибо. — прислонившись к сетке, Ястреб поднял взгляд к небу. — Знаешь я не твой лучший друг и спрашивать, что у тебя случилось, я не собираюсь. — Знаю.       Докурив, Даби молча вышел. Стоять там, рядом с Кейго, подставляя ему плечо, чтобы тот поплакался, ему вовсе не хотелось. Да и самому Кейго это было не нужно. Просто Даби занимал место, которое давно уже было занято. Задолго до него. Но крылатый слишком вежлив, чтобы сказать что-то типа: «съебись». Это тоже бесило Даби. Вежливость и тактичность для него были просто прикрытием для лицемерия. А Ястреб весь был покрыт этим лицемерием. Смотришь на него и думаешь: «да у этого парня скелетов в шкафу больше, чем у того серийного убийцы, пойманного в девяностых». Именно такие вот люди и скрывают в себе больше тайн, чем кто бы то ни было. Но Тойя соврет, если скажет, что ему не хочется узнать об этих тайнах. Ведь ящик, закрытый десятком замков, хочется вскрыть больше всего.