Академия Юэй.

      Оставив номер своего мобильного Тодороки, Кацуки пулей выбежал из Академии, благополучно оставив в шкафчике сделанные им вручную бомбочки, за которыми он и приходил. А мысли о том, что Шото все еще может сидеть там, отметали вариант повторного возвращения в школу.       Какого хера он вообще там забыл в первый день каникул?       Воспроизводя образ сидящего перед ним одноклассника в своей голове, Кацуки припомнил перчатки в руках Шото. Белоснежные перчатки.       И сдались они ему в каникулы?!       Бакуго четко помнил, что на последней тренировке перед каникулами, когда они надевали свои геройские костюмы, сраные перчатки Шото были в полном порядке. Еще через секунду Кацуки напугало осознание того, в каких деталях он запоминал все, что связано с Тодороки.       Это было странно. Потому что Кацуки вообще не обращал внимание на окружающую его серую массу. Он не считал необходимым запоминать ни лиц, ни имен, ни способностей. Он всегда считал, что ему не нужно засорять мозг ненужной, бесполезной информацией. В голове стоял мощнейший информационный фильтр. Запоминалось только все необходимое, то, что пригодится в будущем, в его геройской карьере, пригодится при спасении сотни и тысячи жизней. И перчатки Шото явно не относились ко всему вышеперечисленному. А значит запоминать то, в каком они состоянии совсем нужно не было.       Похоже фильтр сбоил.

***

      Вечером, прогуливаясь по выставке геройских костюмов с Киришимой и Каминари, Кацуки чувствовал некоторое раздражение, ему казалось, что он бесполезно проводит свое время. Но в буклете было написано, что среди экспонатов в наличии имеются даже первоначальные тестовые костюмы самого Всемогущего, на что собственно Кацуки и повелся, при уговорах Киришимы. Каминари бегал от одного костюма к другому издавая громкие возгласы и раздражая этим не то что Бакуго, а всех находящихся там людей. В какой-то момент рядом промелькнуло что-то ярко-красное и заверещал уже Киришима. — Бакуго, мне кажется или там стоит наш семпай, ну тот, легендарный?! — Чего? Слово легендарный употребимо только к Всемогущему, и ко мне в будущем, усек? Никаких легендарных семпаев я не знаю. — Да знаешь ты. Нет ни одного студента Юэй который бы о нем не знал. Ты видишь какие у него огромные крылья?! — Ты похож на гомика. — прыснул смехом отлипнувший от стекла Каминари, при этом сам пытаясь разглядеть того самого семпая. — К слову я много наших видел, не то чтобы я их знаю, но точно видел в Академии. Можем нам стоило пригласить весь класс? — Я ваше общество то еле терплю, какой там весь класс. — снова проворчал Кацуки, а в голове всплыл образ Тодороки, которого бы точно никто никуда не пригласил. Ведь он сам от всех изолировался и ни с кем не общался. Наверняка он сейчас сидел дома в полном одиночестве забившись в угол в своей комнате. А может быть этот его образ в голове Кацуки был ложным и на самом деле Тодороки был капец каким отвязным парнем, который ходит ночью тусить со своей кучей друзей в какой-нибудь запрещенный ночной клуб. Мысленно улыбнувшись своим мыслям Кацуки тряхнул головой.       Да не. Точно не про него. Зато под этот образ идеально подходил старший брат Тодороки. Вот кто точно наверняка именно таким образом и жил. А вот что было удивительно, так это увидеть его учащимся в столь престижной Академии. Хотя, учитывая его фамилию, ничего удивительного не было. — О, смотри, костюм Старателя. — из раздумий вырвал голос Каминари.       Ну нигде не обойтись без семейки Тодороки. — Я слышал, что он лично посетит выставку, но возможно не сегодня. Она продлится около трех дней.       Интересно, если бы я пригласил его, он бы согласился?.. — Мне надоело, где костюмы Всемогущего? Смотрим их и я ухожу! — снова тряхнув головой, Кацуки осек себя от собственных мыслей. Его раздражение нарастало в геометрической прогрессии. — Да вон они, рядом, главное не нервничай, не хватало нам еще подорвать выставочные костюмы… — сказал Киришима, подталкивая сопротивляющегося прикосновениям Кацуки в нужном направлении. — Не трогай ты меня!       Посмотрев костюмы и взяв кое-какие моменты себе на заметку, Кацуки, как и обещал покинул выставку, оставив ребят развлекаться дальше. Кажется они продолжали следить за знаменитым Ястребом. Бакуго тоже глянул на него перед уходом, и почему-то ему показалось, что краснокрылый пересекся с ним взглядом и еле заметно кивнул. По коже пробежали неприятные, но знакомые мурашки. Такие ощущения он испытывал не в первый раз. Кацуки знал, что сам он тоже был одаренным парнем, но был уверен, что подобных чувств ни у кого не вызывал. Ему не хватало этой статности и благородства.       Тодороки этим вечером не писал, как Кацуки и просил.

***

      Звонок раздался утром следующего дня, когда Бакуго спокойно себе совершал ежедневную утреннюю пробежку. Ухмыльнувшись увидев входящий вызов, в голове Кацуки промелькнула всего одна мысль: «Чертов псих». — У тебя все в порядке с головой, половинчатый? — бросил он, отвечая на вызов. — Поло.. винчатый? Судя по дыханию, ты на пробежке. Я мешаю? — Ты единственный человек, который после договоренности быть на связи, звонит на следующий день в 7 утра. Какого черта ты не спишь или там не завтракаешь? Каникулы знаешь ли. — Но ты ведь тоже сейчас не спишь и не завтракаешь?       Бакуго снова ухмыльнулся, при чем в голове было четкое понимание, что Шото скорее всего и не понимает того, что частично сейчас его подъебывает. Такая святая простота действительно существовала на свете, и это шокировало. — После пробежки перекушу, приму душ и я свободен. Если я сочту тренировку с тобой бесполезной, закину твой номер в чс. — Мне нужно точное время и место. — Скину смс, зайдешь за мной и двинем. — не дождавшись ответа Кацуки сбросил трубку.       Капли пота стекали по лицу, закатываясь под майку и щекоча шею. Лето было в полном разгаре. Даже утром стояла невыносимая духота. В такие моменты Кацуки казалось, произойди что-то, что выбесило бы его в секунду, и он бы подорвал самого себя. Но лето Бакуго любил определенно больше, чем остальные сезоны. Ведь его причуда напрямую зависела от выделяемого им пота, а значит летом можно было много экспериментировать. Тодороки мог ему в этом помочь, хотя пока Кацуки плохо представлял в каком именно формате они будут тренироваться. Само предложение о совместных тренировках было странным. Шото позиционировал себя как одиночка, справляющийся со всем самостоятельно. А на уроках при необходимости работы в паре или команде слегка презрительно кривил лицо, показывая всем своим видом, что в подобном он не нуждается. Ну или все это плод больного воображения Кацуки, который сам себе создал в голове образ высокомерного сыночка Тодороки Энджи. Подобный вариант он тоже не исключал, но менее раздражающим Шото от этого не становился.

***

      Разноцветная макушка Тодороки показалась под окнами дома Кацуки ровно в назначенное время. Еще через секунду Бакуго прилетела смс. Половинчатый (Тодороки) 22.07.21, 09:00 Я на месте. — Я вижу, кретин. — выкрикнул Бакуго из окна, заставляя Шото поднять голову наверх.       Тодороки зачем-то неловко махнул рукой, видимо, в знак приветствия. Какой же ты неуклюжий. Это совсем не пересекается с образом идеального сына Старателя.       Кацуки быстро сбежал по лестнице вниз, открывая парадную дверь с ноги и тут же вспоминая, что обычно за такое мать стучит ему по голове. Слава богу матери дома не было.       Лицо Шото на секунду показалось растерянным. — Привет. — сказал он, слегка кивнув. Даже в подобной ситуации оставался настолько вежливым, что сильно раздражало итак все время взвинченного Бакуго. — Привет.       Кацуки никогда не чувствовал неловкости. Никогда за исключением одного «но», стоящего сейчас прямо перед ним. Бакуго отвернулся, считая невежливым разглядывать одноклассника, но четко ощущал на себе изучающий взгляд Шото. — У меня знакомый работает на свалке тут недалеко. Для меня самое то, чтобы мне не мешали все крушить налево и направо. — Значит пойдем туда? — спросил Шото. — А что? Только не говори, что тебе твой статус не позволяет. — Я просто уточнил. — Ладно, идем.       Первую половину дороги одноклассники молчали. И почему-то даже молчание это злило Кацуки. Неужели Шото не мог начать разговор первым. Темы поговорить точно были, например, как именно они сегодня будут тренироваться. Мысленно собравшись, Кацуки все-таки решил уточнить это сам. — Ты что-то конкретное хотел попробовать на тренировке или как? Ты вообще удивил меня своим предложением. — Тренировки в одного не такие эффективные. Я надеюсь, что не отнимаю твоё время. — Нет, не отнимаешь! Перестань быть таким чертовски вежливым, ладно? Со мной этого не нужно. Как видишь сам я не особо вежливый парень. — казалось Кацуки злился каждый раз когда рот Тодороки открывался, выдавая очередную деликатную херню. — Извини, но я не совсем понимаю твоей претензии. Тебе не нравится моя манера общения? — Да ты каждым словом меня выбешиваешь. Если я согласился на тренировку, логично, что у меня есть время, разве не так? Если бы я не хотел этого я бы просто тебя послал. Раз уж мы решили тренироваться, давай попробуем друг друга начать понимать в конце да концов? — Кацуки говорил эмоционально, жестикулируя и размахивая руками. — Понял, — в подтверждение своих слов Тодороки кивнул, остановившись, — Если говорить о способностях, то пока у меня стоит задача научиться производить больше льда, не нанося при этом ущерба своему телу. Касательно конкретно тебя. Ты хорош в рукопашке. Я же в основном на дальних дистанциях сражаюсь, но и про ближний бой не забываю, поэтому было бы неплохо заняться спаррингами с использованием причуд и без их использования отдельно. Я проучился всего месяц, спарринги были всего два раза, но я успел понаблюдать за тобой со стороны.       Кацуки не подал виду, но ему было приятно это слышать. Он не замечал потому что во время боя, был занят только боем. Но когда был черед Тодороки он и сам за ним наблюдал, отмечая отличную физическую подготовку и навыки. И да, Кацуки не любил признавать, что кто-то был с ним на одном уровне. Но тут не признать этого было невозможно. — А что касается пламени? Знаю, что оно у тебя есть, но ни разу не видел, чтобы ты его применял.       Шото еле заметно изменился в лице, но Кацуки успел это уловить прежде, чем Тодороки отвернулся и продолжил идти. — Я просто не хочу его использовать.       Бакуго понимал, что это «просто не хочу» означало что-то совсем другое, но уровень близости был явно не тот, чтобы допытываться и уговаривать рассказать истинную причину. В случае с Шото был удивителен итак любой контакт и разговор, понятно дело в душу он себе залезть не даст. Слишком уж замкнутый и закрытый. Кацуки не мог сказать что ему все равно или что ему не любопытно, но сейчас явно не стоило продолжать эту тему.       Всю оставшуюся дорогу Шото молчал, и у Бакуго было ощущение некоторой виноватости, что зря вообще он спросил про это сраное пламя.       Молотить друг друга в таком настроение оказалось отнюдь не весело. Тодороки был серьезен нанося каждый удар, а временами Кацуки слышал характерное потрескивание льда, казалось вот вот готового вырваться из правой руки Шото, хотя сегодня они договорились провести спарринг без использования причуд. С друг другом они дрались в первый раз, в Академии жеребьевка таким образом еще не падала. Поэтому Кацуки впервые ощутил на себе, насколько Шото хорош в ближнем бою. Минут через 10 непрерывного боя, Бакуго показалось, что все это время он только уворачивался и отскакивал. Захотелось «дать сдачи» тоже и, уклонившись проскользнув снизу под рукой Шото, он собирался нанести ему прямой в челюсть снизу, но был перехвачен, оказываясь поваленным на землю. Шото сжимал его руку вплотную прижавшись к ней и частично грудью к груди. — Выиграл. — тихо сказал Тодороки, не меняя выражение лица.       Кацуки показалось, что его сердце сейчас просто выпрыгнет от накатившего адреналина после безостановочной молотиловки. Тодороки был настолько близко, что Бакуго слышал его сбившееся дыхание и чувствовал запах шампуня перемешанный с запахом его тела. Кровь ударила куда-то не туда и от осознания происходящего Кацуки резко дернулся, сталкивая с себя Тодороки. — Бакуго, все в порядке? — Шото выглядел немного удивленным. — Да. Просто… не люблю проигрывать. Не бери в голову. — Тогда второй раунд?       От слова второй раунд у еще не отошедшего Кацуки пробежали мурашки по спине. Он боялся повторения истории. А что если Шото бы понял? Что если бы он почувствовал? Осмысление произошедшего охватывало Бакуго с каждой секундой, заставляя паниковать. — Ты говорил, что хочешь потренировать причуду? — сказал он первое, что пришло в голову, не думая о том, как это выглядит со стороны. — Да, но… — Мне кажется я потянул мышцы на руке. Может, пока отложим рукопашные? — Правда? Извини. — Да, я плохо размялся. Если ты не против я бы хотел попробивать твой лед своими взрывами. Так будем тренировать и ты и я, идет? — Хорошо, я сделаю его плотнее. — сказал Шото, показывая свой самый виноватый вид.       Кацуки сам понимал, что ведет себя как сам не свой, но оставшуюся часть тренировки стоял через стену льда от Тодороки, разделявшую их и не дававшую пересекаться взглядами. Лупя производимый Шото лед, как ненормальный, он не хотел останавливаться, совсем не думая о том, что вообще-то должен отыгрывать роль парня потянувшего мышцу руки.       Эта тренировка была не последней. Кацуки надеялся на то, что она не будет последней. И это пугало. Пугало то, как сильно Кацуки хотел общения с Тодороки. Насколько сильно тянулся и насколько ненормальным для него было это тяготение. Признавать этот нездоровый интерес не хотелось, но и не хотелось никак оттолкнуть или напугать. А отталкивать и пугать Кацуки умел здорово.

***

— Родина апельсинов — Китай. — раздался справа голос Шото, вырывая Бакуго из своих мыслей, когда они шли обратно к дому, после тренировки. — Не понял. — ответил ошарашенно Кацуки. — Ты в тот раз говорил, что мне подают сок из свежевыжатых апельсинов, собранных на Мадагаскаре… Но было бы смешнее, если бы ты употребил Китай, а не Мадагаскар. Я полагаю…       Кацуки замер, раскрыв рот, а затем захохотал.       Кажется Тодороки пока не собирался от него бежать. Иначе бы он не придумывал такие занудные шутки. Все что требовалось сейчас Бакуго это не наделать глупостей. И первым пунктом было оставаться самим собой, а не творить всякую херню и вести себя как полный кретин. — Ну что, половинчатый, завтра придешь получать по морде? — спросил он отсмеявшись и выпрямляясь.