Цыганочка с выходом. Продолжение.

      Лигита даже побоялась говорить матери и бабушке, кто оказался ее новым шефом. За эти несколько лет, что она выступала во Франции, Шандор стал одним из самых богатых рестораторов Мадрида. Люди уважали его, местные цыгане ходили к нему за советом, а он охотно поддерживал всех, кто был рядом. И театр, как оказалось, отреставрировали на его деньги. Все танцоры, балетмейстеры и местные цыгане наперебой расхваливали сеньора Кондора. Лигита не верила своим ушам. Казалось, что ей говорят о другом человеке, а не о том человеке, который превратил ее жизнь в кошмар.       И самое странное, Шандор не приставал к ней, не говорил про свою любовь, не устраивал тех диких ревнивых сцен. Но не проходило ни дня, чтобы Лигита не нашла в своей гримерке цветы от него.       И по настоянию балетмейстера ей дали ведущую партию в новом шоу. Дни проходили быстро в изнуряющих репетициях. Лейла больше не выкидывала таких сюрпризов и не сбегала от Маши. Девочке очень понравилась молодая девушка, которая повсюду водила ее с собой, присматривала за ней и охотно отвечала на все вопросы. — Тетя Маша, а кем ты работаешь? Тетя Маша, а почему в городе тепло? Ведь уже середина осени? Тетя Маша, а кем дядя Рустам работает? Тетя Маша, а дядя Алехандро — мамин начальник?       Маша терпеливо отвечала на все вопросы любознательной девочки, которая хвостиком бегала за ней. — А можно я порисую? А можно я помогу? А как будет на вашем языке «пирожок»? — Учи буквы! — улыбнулась Маша, протянув ей коробочку с кубиками.       Лейла долго и сосредоточенно раскладывала кубики по столу и вслух повторяла слова. Вошедший в кабинет Шандор покачал головой и наклонился к пишущей девушке: — Маша, купи ей еще и кубики с русскими буквами. Она должна и по-русски читать. — Хорошо. Согласна.       Шандор протянул Маше деньги и подмигнул: — Можете сейчас сходить в магазин.       Вечером Лейла похвасталась маме подарком. — Дядя Алехандро говорит, что я должна буквы учить, — заявила девочка, показывая маме коробочку с кубиками.       Лигита сердито посмотрела на малышку. Шандор вечно подсовывает ребенку подарки. — Доченька, у чужих нельзя брать подарки. — Он же твой начальник, — спокойно ответила девочка. — Подарки можно брать только у родных и друзей!       Лигита в обед приехала в ресторан и влетела в кабинет Шандора: — Я не ожидал тебя увидеть! — с улыбкой поприветствовал он ее. — Думаешь ко мне подобраться через ребенка? Ее подарками подкупить? — О чем ты? — Не смей ей приносить подарки, урод! — Лигита бросилась на мужчину с кулаками, едва сдерживая копившийся в душе гнев. Но цыган холодно схватил ее за руку и покачал головой. — Я не причиню вреда Лейле. Шандор слово держит, — хмыкнул он, — будет жить, как принцесса. — Нечего ее баловать. Не порти ребенка. Я хочу, чтобы она выросла, научилась зарабатывать своим трудом, а не думала, что ей в руки все само упадет.       Лигита бросила ему в лицо очередное ругательство и пошла к двери. — Я имею право баловать собственную дочь, — невозмутимо бросил он, засунув руки в карманы.       Лигита застыла у двери, боясь даже повернуться к нему лицом. Шандор знает о том, что Лейла от него? Как он узнал? Ей казалось, что клетка становится все теснее и теснее. И ловушка снова и снова захлопывается за ее спиной… И нет возможности убежать. — Она не твоя! — сказала через пять минут Лигита, уняв дрожь в голосе. — Это дочка моя и Вани.       Шандор громко рассмеялся. — Можешь не врать. Я знаю, что ты из-за этого развелась со своим балеруном. Он узнал, что девочка не от него.       Лигита повернулась к Шандору лицом и прижалась спиной к двери. — Можешь думать, что хочешь. Но клянусь, — она плюнула на пол, — если ты хоть пальцем тронешь мою дочь, удавлю тебя! — Она и моя дочь, — Шандор вытащил из стола конверт, — один добрый человек помог это доказать.       Лигита с побелевшим лицом вчиталась в строчки на русском языке. Это тест на отцовство, и он подтверждал, что Шандор является отцом Лейлы. Шандор ловко убрал в стол этот документ и победно посмотрел на молодую цыганку. — Хотя и без анализа видно, что она моя, — довольно сказал он. — Ты подонок! Следил за мной все эти годы! — заорала она так, что на столе звякнул бокал. — Я должен был знать, что ты в порядке. — Клянусь, что отработаю сезон и уеду. Меня и Лейлу ты больше не увидишь!       Она выскочила в коридор, едва сдерживаясь от гнева. Шандор вышел из кабинета и громко сказал: — Лигита, спасибо. — За что? — она остановилась и удивленно обернулась на своего бывшего жениха. — Что оставила дочку и родила ее! — Пошел к черту, — буркнула она, хлопнув дверью.       Официанты пожали плечами, глядя на то, как сеньора из театра в бешенстве уходит из ресторана.       С этого дня Лигита старалась после репетиций сразу уходить домой. Перевела Лейлу в другой детский сад и не оставляла ее с Машей и Рустамом. По вечерам Лигита учила девочку читать на русском, старалась уделять ей побольше внимания.       Наконец-то прошло первое выступление Лигиты в театре. Публика тепло приняла танцовщицу, которая уже успела прославиться в Париже, и критики в утренних газетах оценили новое танцевальное шоу. Шандор сидел в первом ряду и безотрывно смотрел за Лигитой, ее танцами и движениями. Малышка Лейла тоже пришла на премьеру и с восторгом смотрела на маму, которая легко двигалась по сцене вместе со своими партнерами. — Мамочка, ты такая красивая, — восторженно заметила дочка, когда Лигита откланялась и пришла в гримерку, где ее ждали Маша с цветами и дочка. — Как мы давно не виделись, сеньора. — Работа, — улыбнулась Лигита.       В гримерку просунулась голова Рустама. — Стучаться надо! — сердито крикнула Маша. — Сеньора, вас просят выйти. Режиссер собирает всю труппу.       Лигита кивнула и вышла. — Я присмотрю за Лейлой, — крикнула Маша.       Через пару дней Лигита заметила, как Лейла сидит и раскладывает кубики с буквами сразу из обеих коробочек: из русской и из испанской. — Буква А похожа и в русском, и в испанском, а вот буква Ш есть только в русском. Буква Ñ есть только в испанском, — громко вслух говорила девочка, раскладывая кубики на три кучки. В одной группе были буквы, похожие в обоих языках, в другой — испанские, в третьей — русские. — Какая ты умница.       Лигита была права. Девочка быстро научилась говорить по-испански, и не путала два языка. Пусть она говорила простыми фразами, но без акцента. Даже удивительно, что пятилетняя девочка оказалась такой умной и сообразительной.­ — Пойдем спать. Нам завтра рано вставать, — сказала Лигита, гладя дочку по голове.       Малышка сонно повернулась на кровати и прижала к себе плюшевого мишку. — Мама, я спросить хочу. — Что, доченька? — Мама, дядя Алехандро сказал, что он мой папа. А ты говорила, что у меня папы нет, и что он живет на облачке.       Лигита едва не упала со стула, услышав такие слова от дочки. — Глупости какие. — Тогда почему он это сказал? — села на постели девочка.       Лигита не нашлась, что ответить. — Пошутил, наверное. Ты ему понравилась, вот и решил стать «твоим папой», раз у тебя папы нет, — неуклюже соврала Лигита.       Девочка ничего не ответила и закрыла глаза. И молодая цыганка поняла, что дочка ей не поверила. Шандора убить мало!       На следующий день она влетела в кабинет Шандора и отвесила ему пощечину. — Ты зачем Лейле голову дуришь? — О чем ты? — невозмутимо спросил он. — Зачем ты ей сказал, что ты ее отец? — Она должна знать правду.       Лигита бросилась на Шандора с кулаками и начала отвешивать ему оплеухи, забыв, что он может дать сдачи. — Никогда я тебя не прощу! И никогда Лейла не назовет тебя папой.       Шандор повалил ее на диван и придавил своим телом. — Ты думай, что делаешь! — закричал он, придавив ее руки. — Ты забыла, что я твой шеф? — Убью тебя, урода!       Шандор закрыл ей рот поцелуем, и она сдавленно завизжала. Неужели ей снова придется стерпеть то, что преследовало ее в кошмарах? Но в этот раз он отстранился. — Иди отсюда. Я больше не сделаю ничего насильно… — тихо сказал он, отпуская ее.       Лигита села на диване, дрожа от страха. — Не прикасайся ко мне. Я умирать буду, но никогда к тебе не вернусь. — Но дочь ты у меня не заберешь! Позволь мне стать ее отцом. — Нет! — крикнула Лигита и выбежала из кабинета.       Она спряталась в туалете, дрожа от волнения. Или от страха? Шандор никогда не узнает, как она ненавидела саму себя после тех минут, не узнает, как она ненавидела свое тело почти целый год. Каких трудов ей стоило в первую ночь с Иваном преодолеть гадливость и позволить ему заняться с ней любовью.       И тут она вспомнила, что Шандор ни разу ее не целовал… ни разу у них не было настоящего поцелуя.       Она ушла на репетицию и весь вечер вспоминала этот поцелуй. Никто не целовал ее так страстно. Когда все тело словно переворачивается…когда внутри разгорается огонь, когда ноги не слушаются, и когда она покорятся мужчине…       Через десять минут в кабинет Шандора влетел взъерошенный Рустам: — Шеф, шеф. — Ты чего орешь? — Шеф, у нас того… каюк! — Не понял!       Рустам схватил Шандора за рукав и начал быстро что-то шептать ему. И Шандор побледнел, услышав эти слова. — Полиция шерстит подвал. Там найден труп… Марко, который машину Степану втюхал.       Побледневший Шандор побежал за другом и увидел труп мужчины, который полиция упаковывала в мешок. — Вы арестованы, сеньор Кондор. Есть свидетели того, что вы конфликтовали с погибшим.       Вечером после репетиции в гримерку к Лигите прибежали Маша и Рустам. — Сеньора Лигита, сеньора Кондора арестовали. — За что? За наркотики? — спросила она, вскочив со стула. — Нет, что вы. Он никогда не занимался нелегальными делами. Его обвиняют в убийстве.       Лигита отвела глаза… Шандор вполне мог совершить убийство. Ведь Сандра — это его рук дело. — Мне очень жаль, — вежливо ответила она. — Он просит вас прийти к нему на свидание. Вы сможете. — Меня? — удивилась она. — Очень важно, он говорит.       Лигита пошла в полицию, и ее привели в комнату свиданий. — Что ты хотел? — Лигита, ты можешь не верить, но я не убивал его.       Она ничего не ответила, внимательно глядя на Шандора своими темными глазами. — Я беспокоюсь не о себе сейчас, а о вас. — О ком? — О тебе, о дочери. О людях, которые на меня работают. — Что ты хочешь? — Ресторан… шут с ним. Если конфискуют, неважно. А вот театр… столько людей без работы останутся. Три труппы без помещения останутся, ты без работы…       Лигита замерла. Да, если полиция начнет копать, то узнает и о том, что Шандор живет под чужим именем, и о том, что он раньше промышлял наркобизнесом. Он потеряет все. — Что ты от меня хочешь? — Ты должна выйти за меня замуж. Я перепишу театр на тебя. — Что? — крикнула Лигита, вскочив из-за стола. — Спокойно. Я же вижу, что ты меня ненавидишь. Но так ты поможешь людям, которые танцуют. Подумай. Ты всегда хотела танцевать. У тебя будет свой театр. Свой коллектив. Ты будешь его хозяйкой.       Лигита замерла, переваривая его слова. В молодости она хотела танцевать у Головина. Но то, что происходит сейчас, никогда не приходило ей в голову. Она уехала в Европу, она стала известной в двух странах танцовщицей, а теперь Шандор хочет отдать ей театр. — Мне ничего от тебя не надо… — Считай, что театр я дарю я не тебе, а дочке. Хочешь ты этого, или нет.       Она опустила голову, не веря своим ушам. Ей придется выйти замуж за Шандора? Не по любви, а потому что надо спасти других людей от безработицы, спасти театр. — Думай, Лигита. Мне нужна твоя помощь, если мы не сможем отбрехаться от этого продажного министра и его подельничка-бизнесмена.       Она кивнула и ушла из камеры свиданий. Что же делать? Забыть о ненависти и спасти театр, или послать Шандора подальше и подвести людей, которые репетируют вместе с ней?