3.5-2 Человечность в бесчеловечии.
24 июля 2021 г., 20:00
Humanity in unhumanity
Индианополис, Индиана Ночь с 5 на 6 апреля 1986 Всё свелось к тому, чего Макс давно желала: сбежать подальше от повседневности. Откровенно, в один миг ей стало плевать на всё и всех: нет, конечно она предупредила Лукаса и Майка о том, что покидает Хоукинс. Но почему - не сказала: Лукас, привет. Я знаю, ты уже спишь, но хотела сказать: я пропаду на несколько дней. Нужно разобраться к кое-чём. Не переживай, всё в порядке. Люблю тебя. И сейчас, оказавшись в ночном Индианополисе, она ощутила свободу. Всё что её сковывает - лишь адрес в Нью-Йорке. Но в данный момент он не играл особой роли. Всё, что окружало девушку - ночной город, терпкий запах бензина и небольшое скопление людей, ожидающих автобус на Нью-Йорк - давало ей некую надежду. Что ещё немного, и она окончательно примет всех своих демонов. Примет боль от утраты Билли. Да чёрт её побери, год назад она бы в жизни не подумала, что поедет на другой конец страны чтобы узнать, каким он был до всего дерьма, в которое его окунул Нил. Ночь была на удивление ясной и тёплой: кажется, южный воздух впервые за несколько месяцев прорвался в Индиану. Звёзды пусть и тускло, но показывались лёгким силуэтом на ночном небе. В полном бессилии Макс прождала автобус порядка двух часов. Хотя казалось, что эти два часа длились вечность. За это время она успела задремать и завести философский диалог с местным бомжом, который, откровенно, и не был похож на бомжа. Он успел поведать ей всю свою беспросветную жизнь: начиная от того, как отец заствлял его ковыряться в машинах, дойдя до предательства жены, которое спешно старался обойти стороной. -Ты милая девочка…а у тебя милые друзья. Но помни, что мир жесток. И нам, откровенным слабакам, нужно быть в нём сильными. -Конечно… Разговорившись со случайной девушкой, Макс узнала, что думают в мире о различных версиях произошедшего в Хоукинсе. Откровенно, никто не верил ни в каких демонов. Настоящим злом все считали людей. Все верили в маньяка и, чтобы правительству не кануть в небытие, официально заявили о химической катастрофе, неизвестном вирусе…подкидывая по другую строну и так неутихающие слухи про демонов на фоне сатанистской паники. А вскоре приехал и автобус...Макс предстояло провести в нём как минимум, полутора суток. Как только пробили билеты и автобус тронулся, рыжая отрубилась: впервые за месяц её душу ничего не беспокоило. Как же ей этого не хватало… Проснулась она уже ближе к полудню: солнце, благо, светило с другой стороны – познания Макс в географии не подвели её. Кажется, Индиана осталась далеко позади…и правда. Указатель, что до Уилинга осталось 40 миль, свидетельствовал о том, что позади вот-вот останется и Огайо…Это было весьма необычно: ведь раньше её тянуло исключительно в Калифорнию, а теперь она отдалялась от неё настолько, насколько никогда не была далеко. И то, что она видела из окна - леса вперемешку с городами, небольшие заторы на шоссе, вывески заправок и небольших магазинов, улыбки автостопщиков, щедро махавших каждому водителю в надежде, что их подберут - показывало, насколько различен и прекрасен мир. И правда, его масштабы невозможно описать. Настолько огромным было пространство, которое преодолевала рыжая прямо сейчас. День погрузил Максин в себя. Здесь ей не мешает никто - ни Майк, вечно переживающий о последствиях, ни Лукас, постоянно осуждающий любые действия девушки. Здесь она наедине с собой. Наедине с целым миром. С бесконечной дорогой. Её даже не волновало, что подумают про неё друзья. Ведь о том, что мог творить Нил, знала только она. Пусть он и пытался что-то изменить в себе, но Макс знала правду: от себя не убежишь. Твоё нутро, твоё собственное я - от него не скроешься. Рано или поздно оно даст знать о себе. Хотя, есть один способ контролировать его - не быть одиноким. Делиться болью с окружающими. Тогда ты становишься сильнее, и это перестаёт быть проклятьем. У Макс это получалось, а вот у Нила…кроме Сьюзан никого не было. И то, Макс видела, как мама, откровенно, мучается. Она не чувствует себя свободной. Но она всегда успокаивала дочь тем, что не считает понятие «Счастье» и «Свобода» равнозначными. А вот Макс всегда стремилась к свободе. Она не выносила чей-либо контроль. Именно поэтому год назад она стремилась как можно быстрее вырваться из тщетных рук Билли, чтобы тот перестал носиться за ней словно телохранитель. Лишь спустя время она поймёт, каково Билли было следить за ней. Каково ему было под гнётом отца. И прямо сейчас километры сокращали расстояние между ней и той, кто могла рассказать о другом Билли, которого, к сожалению, Макс так и не смогла нормально узнать. В её голове всё ещё отдавалось эхом маньяческое «Оно идёт за ней». Но теперь она чувствовала в Билли героя, а не накаченного нарцисса. Героя, который навсегда исчез из её жизни, оставшись лишь незримым воспоминанием. Ночь прошла для девушки аналогично - пусть слегка затекла нога и воздух в автобусе стал терпким, чувствовала она себя вполне сносно. Вновь погрузившись в сон, Макс впервые за долгое время не увидела ни единого сновидения - асболютная тишина, перемешивающаяся отдалёнными звуками дороги и шоссе. Проснулась она лишь от некого грохота, оказавшегося чьей-то упавшей с полки сумкой. После рассвета наконец-то начало расти количество машин…это намекало на то, что большое яблоко уже близко. Город любых возможностей, как говорили рекламщики по телевизору. Зелёные леса постепенно сменились лабиринтом автострад, по которым словно песчинки суетливо сноровали автомобили, стремясь либо втиснуться, либо как можно быстрее покинуть эту чёртову дорогу. А дорогу и правда можно назвать чёртовой: машин стало так много, сколько Макс не видела в жизни. На подходах к городу образовались гигантские пробки, которым, кажется, и конца не было: потоки машин уходили далеко за горизонт, ну давая надежды на окончание автомобильного ада. Лишь местами после преодоления очередной многоуровневой развязки затор продвигался, но затем снова тормозил: казалось, автомобильный гул вот-вот разорвё голову. А воздух стал ещё хуже: валящий отовсюду дым вперемешку с парами бензина и автомобильных масел образовывал смог, оседающий абсолютно на всё: поверхность окон, подлокотники, кожу лица…но любые муки Макс воспринимала спокойно: её упокаивал тот факт, что всё это обычная жизнь. Никакой Изнанки, никаких существ. Всего лишь пробка, которая, рано или поздно, закончится. И правда: она закончилась, вот только закончилась минимум через часа три, когда сонце уже светило настолько ярко, что воздух в автобусе нагревался словно внутри духовки: спасала лишь форточка. А вот и оно… Спустя столь долгий путь рыжая наконец-то оказалась среди больших небоскрёбов и суетливой толпы людей, хаотично стремившихся проникнуть будто грызуны во всевозможные щели. Можно было подумать, что небоскрёбы это коробки из-под хлопьев и крупы, а люди – крысы, пробирающиеся внутрь каждой коробки всевозможными способами, лишь бы добыть себе тот самый лакомый кусочек. Понимая, что она оказалась в северной части Манхэттена, Макс решила сократить путь на метро - отец рассказывал ей самые странные вещи об этом подземной рельсовой паутине. Якобы, что каждый входящий туда проходит обряд посвящения - блуждания по подземке в надежде найти свой путь. Спускаясь по лестничному пролёту, Макс впервые подумала об отце. О том, как его ей сейчас не хватает. Когда-нибудь она доберётся и к нему тайком от Нила, но не сейчас…сейчас она бросает вызов этому обряду: уверенная в себе, она спешно спускается на одну из самых обыкновенных станций, и тут рыжей предстаёт, откровенно, ужасающая картина: она словно оказалась в заброшенной мельнице Trimborn – никакой архитектуры, пара тусклых фонарей, вонь от бомжа, отдыхающего после явного приёма алкоголя или наркоты, стены исписаны граффити, наложенными друг на друга словно уличные художники воюют друг с другом. Макс слегка прищурилась, но сразу же заметила, что ни один человек не обращает внимание на эту откровенную жесть: все просто безмолвно либо смотрят в одну точку, либо на ходу читают газеты. Зайдя в поезд, рыжая столкнулась с ещё большим отвращением: казалось, что состав не мыли лет тридцать, а то и больше. Серьёзно, местами рызбитые стёкла, оторванный поручень, очередной бомж, пара хиппи, рисующих на глазах рыжей очередную бесформенную каракулю баллончиком с краской…не таким она представляла себе этот город. И пока она наблюдала за всем этим ужасом, она проехала свою станцию. Думая, что сможет вернуться, она выходит на следующей станции и садится в обратный поезд. Но к её удивлению тот движется в другую сторону и привозит девушку в неизвестный ей район: но зато станция стала более ухоженной. Понимая, что обряда посвящения ей избежать не удалось, Максин смиряется с тем фактом, что она заблудилась. Каковым же было её счатье заметить на одной из станций группу туристов: незаметно примкнув к ним, Макс последовала за ними и даже проникла в туристический автобус, но попасться ей всё-таки было суждено: -Хей, ты от Миранды…Грейс, да? -Грейс…? – слегка покосилась Макс на смуглую женщину в светлой куртке и тёмной кепке: -Проверку не прошла…на выход, милая – Макс в ступоре – НА ВЫХОД, Я СКАЗАЛА – и тут среди туристов раздаётся тонкий женский голосок: -Простите…она со мной! -Миссис Нейман, следите за своей дочерью! Я её чуть не вышвырнула – рыжая безмолвно подходит к женщине с тёмным зонтиком: бежевые штаны, стройная фигура и зоркий взгляд львицы, запертый в столь тонком женском теле. -Ты беженка? Я всегда помогаю таким… -Нет – шепнула в ответ Максин – Я просто потерялась. Я первый раз в этом городе. -Совсем одна? – с ярым удивлением посмотрела на неё миссис Нейман – Ты знаешь, что здесь в каждом переулке орудуют маньяки? А если бы ты привлекла внимание одного из них? -Я могу постоять за себя. Я сама как маньяк – спокойно ответила девочка. -Так говорят только те, кто не сталкивался с ними. Как тебя хоть зовут, дитя? -Макс… – слегка обиженно произнесла рыжая. -Интересное имя…и зачем же ты здесь? В городе больших, как говорят те кто тут никогда не был, надежд… -Я не гвоорю с незнакомцами – Макс уже пожалела, что связалась с той группой туристов. Хотя, откровенно, не всё было так плохо. -Брось, я тебе уже не незнакомец. Габриэлла Нэйман, руководитель одного из множественных приютов для детей. -Тогда что вы делаете на экскурсии? -Ну, по статистике раз в рейс попадётся одичалый ребёнок. Вон, ты же попалась – загадочно улыбнулась женщина. -Мне не нужно в ваш «приют» - дерзко ответила рыжая. -Расслабься, ты слишком большая. Я лишь вступилась за тебя ради интереса: что привело столь юную особу в наш город…? – в конце концов, Макс сдаётся: -Я ищу одного человека…у меня есть адрес, но ваше метро… – женщина улыбнулась шире словно ведьма: -Ха, ну что, прошла посвящение? -Да… – Макс тоже не сдержала улыбку, предательски прорывающуюся на её щёки и губы. -Ладно, расслабься, путешественница. Дашь мне свой адрес, я отвезу тебя туда. Но впредь ты не станешь шастать одна. Пообещай мне – словно мать сказала женщина. -Что? -Прости…привычка – слегка рассмеялась женщина – но всё равно ты не будешь шастать по городу одна. Чужаков сразу видно…особенно тех, кто с Калифорнии – после женщина бросила взгляд на одну из многочисленных рекламных витрин, появлявшихся даже на канализационных люках – Ну всё, не буду тебя запугивать. Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно, но после окончания экскурсии – заверила ту женщина. -Clinton Place…далеко отсюда? – на вопрос рыжей женщина ответила туманно: -Не очень… – и вновь слегка улыбнулась – А теперь наслаждайся бесплатной экскурсией, дорогая – женщина слегка растопырила свои ноги и облегчённо вздохнула, задремав у окна. Макс слегка расслабилась и приняла эту случайную встречу как нить спасения. Можно считать, что этот случай показывал, насколько идеально могу сложиться обстоятельства. Через час Макс уже забыла обо всех переживаниях и поняла по мудрому взгляду женщины, что ей можно доверять. Эккурсия не оказалась столь насыщенной: вместо Статуи Свободы и Эмпайер-Стейт Билдинг Макс заводили в самые скрытные места, о которых заядлый турист и не узнает. В конце концов спустя пару часов она подошла к концу: попробовав на вкус местный фаст-фуд, Макс ужаснулась: у него попросту нет вкуса. Такое ощущение, что это не в еду добавляли в масло для жарки, а наоборот: в масло еду - это просто было невозможно есть! Макс сразу поняла, что в Нью-Йорке скорее больше минусов, чем плюсов. Душой она хотела уже назад, в Хоукинс. Но мама Билли…до неё было всего каких-то пара районов. -Заедем в Крейнберг, мне надо взять там оттуда кое-что – вальяжно улыбнулась женщина, раскрыв свой зонтик. -Что это за место? -Приют, дорогая – тень от зонта накрыла и рыжую – Ну, идём? -Да – слегка растерявшись, ответила Макс. Дорога на такси не заняла столь много времени: как оказалось, приют находился всего лишь через несколько кварталов. Проехав явно не самый лучший район города, Макс оказалась перед небольшими трёх-пятиэтажными кирпичными зданиями. А за высоким забором, к которому направилась женщина, Мэйнфилд увидела большую металлическую вывыску: приют для детей Крейнсберг. -Идём – подозвала застывшую от небольшого удивдения Макс Габриэлла. Войдя в здание, Макс столкнулась с необычной для себя картиной: десятки подростков, даже её ровесники, сновали туда-сюда по множественным коридорам. Кто-то спорил с обидчиком, кто-то корчил равнодушное лицо, хотя на самом деле он не был равнодушен. И тут Макс приметила девушку, странно бубнящую про себя нечто похожее на молитву. -А, Беф…не обращай внимание. Она оправляется от суицида – учтиво сказала женщина. По коже Макс прошли муражки… -Суицида? – ошеломлённо спросила рыжая. -Брошенное поколение. Родителей застрелили, в жизни для неё больше не было смысла…пока я не нашла её. Мы даём ей то, чего сама она найти не способна - любовь к этому миру. -Я…слегка не понимаю. -Ну ты не была здесь. А в этом городе порой творятся ужасные вещи…конечно не как в семедесят восьмом, но всё же – миссис Нэйман принялась открывать заевшую дверь: та поддалась лишь с третьей попытки. -Вы о той самой тёмной ночи? -Да – нервно закусив губу, ответила она – Никому не пожелаю пережить тот ад. Хаос в чистой плоти – они входят в небольшой и весьма уютный кабинет. Макс ещё раз бросила взгляд на странную девушку, которая, заметив, что на неё смотрят, мгновенно развернулась и стала шагать прочь, скрывшись за поворотом коридора. -Почему они это делают? – Макс явно заинтересовал данный вопрос. -Ну…я лично считаю, что это заложено в ДНК города. Еженедельно в метро находят суицидников, и порой это…твои ровесники, дорогая. Живя среди эгоистов, они не находят себе места, считают, что их не слышат. Не видят. Не чувствуют. -Это же…абсурдно. -Этот город, к сожалению, так не считает – слегка поникше ответила женщина, доставая свору бумаг – Я надеюсь, что ты никогда с таким не столкнёшься – миссис Нэйман прикрыла форточку. -И не думала – резво ответила Мэйнфилд. -Вот и хорошо. Так…Хоуп Шлотманн. Бедняга… -Документы на неё собираете, да? -Завтра её переводят от нас. Я старалась изо всех сил, но правохранителей не переубедить – Макс почувствовала, как ей больно. Насколько неравнодушна к этой девочке миссис Нэйман. -Куда её переводят…? -В психиатрическую больницу. Но, честно, этого следовало ожидать… -Почему? – Макс казалось, что она уже вот-вот достанет женщину своими распросами, но та уверенно ответила: -Она застрелила своих родителей, при этом не понимая, что делала. Утверждает, что ей якобы приказал голос в голове. Бред в общем…последствия психического расстройства – стопка документов упала в небольшую сумку, которую женщина накинула на своё плечо – Она на самом деле девочка хорошая. Просто ей не повезло. И с адвокатом не прокатило…в общем, я тут ничего не решаю – бегло произнесла она. -Меня всё больше пугает этот город – призналась Максин. -Поэтому и говорят, что люди и есть демоны. Мы сами создаём их, а потом сваливаем вину на несуществующих демонов как в Хукинсе. -Хоукинсе – слегка улыбнувшись, поправила ту Максин. -Интересуешься тем, что там произошло? Только не говори мне, что ты веришь в то, что город подвержен влиянию дьявола и существовании некой девочки, способной на джедайские фокусы – всё также бегло спросила миссис Нэйман. -Может быть – загадочно ответила Макс. Если сейчас сказать, что она из Хоукинса и стала свидетелем такой жути, перед которой обычный суицид будет равнозначен пушинке в воздухе, то миссис Нэйман посчитает её невнимяемой. Да и откровенно, Максин не хотела грузить её своими проблемами - у неё-то жизнь наладилась. А у всех этих детей…девушек…мальчишек…у них всё одновременно и хорошо, и плохо. Макс всей душой хотела, чтобы все эти кошмарные истории никогда не повторились. Чтобы все жители этого приюта оправились от ужасов, заложенных в них самих. Спустя пять минут Макс покинула приют и вместе со смуглой женщиной ехала в направлении Clinton Place. Как оказалось, там неподалёку находятся органы социальной защиты, куда и было нужно миссис Нэйман. Проехав несколько кварталов, такси наконец-то заворачивает на ту самую улицу, которая впервые оказалась прелестным местом. Откровенно, это был словно уголок Калифорнии в этом восточном городе. Уютные дома, доброжелательные жители…это был другой Нью-Йорк. Такое большое яблоко Максин нравилось. Такси остановилось напротив трёхэтажного дома, коими кишил этот район. Ничем не примечательное, но в то же время ухоженное крыльцо показывало, что здесь живут иные люди. Макс понимала, почему мама Билли оказалась здесь. Ему бы понравилось это место. -Clinton Place, 13 пожалуйста – вежливо сказал водитель. -Ну, вот и всё. Уверена, что не ошиблась с адресом? – учтиво спросила женщина. -Думаю, что нет – улыбнулась рыжая. -Иди, узнай, тут ли живёт нужный тебе человек, только тогда я тебя отпущу – Макс поражалась тому, насколько заботлива мисси Нэйман. Казалось, что ей не всё равно на каждую душу. Что она чувствует себя ответственной за неё. -Хорошо – Макс не стала сопротивляться, а выскочила из такси и спешно поднялась по крыльцу: навстречу из подъезда выскочил парень, на вид лет двадцати пяти-тридцати. -Прости,…здесь не живёт Дженис Харгроув? – на что парень спешно отвечает задорной девчноке: -Никаких Харгроувов не знаю, а Дженис Мак Кейн…есть такая. А ты кто? – опешил парень. -Я…её дальняя родственница. -Никогда не видел у Дженис кого-то рыжего…странно. -Через сводного отца. Я не кровная ей… -А, ну…шестая квартира, дорогуша. Поспеши, пока она не ушла – Макс почувствовала, как по всему телу пошли муражки: она добралась. Подбежав обратно к такси, рыжая полностью заверила миссис Нэйман, что адрес тот. -Чтож, тогда удачи тебе, Макс. Буду скучать по тебе – слегка улыбнулась она. -Спасибо вам за всё, миссис Нэйман – та вновь бросила мудрый взгляд в самую душу рыжей девочки: -Для тебя Габриэлла. Ну, пока… – и такси тронулось с места, свернув через десять секунд в сторону некой авеню, коих было много в Бруклине. Макс остановилась перевести дыхание: казалось, что сейчас ей необходимо подумать, как представиться. Что сказать совершенно незнакомому человеку…зачем конкретно она поехала сюда? Что, если Дженис не хочет вспоминать о Билли? Что, если детские воспоминания Билли, о коих ей рассказала Джейн ещё летом, всего лишь воспоминания из дества, никак не отражающие реальную Дженис? Гадать было бессмысленно, да и у Макс не было выбора: от мамы Билли её разделяет не тысяча миль, а всего лишь два лестничных пролёта. Остались последние шаги… Вот и лестничные пролёты позади: осталось лишь позвонить в звонок. Не сомневаясь в себе, Макс притрагивается к нему: терять ей уже, собственно, нечего. Правда вот-вот откроется ей. «Ох, Билли, если бы ты видел меня!». За дверью слышатся некое дребезжанье: очевидно, что это неуверенные женские шаги: мужчины так не ходят. -Кто там? – спросил тонкий женский голос. -Простите, вы…Дженис…Мак…Мак…чёрт – последнее слово Макс произнесла шёпотом. -Мне не нужны газеты, красавица. Можешь оставить их на крыльце седьмой – Макс быстро ответила: -Я знаю вас по другой фамилии. Дженис Харгроув – мгновенно затишье. Через несколько секунд издаётся скрежет замка и дверь приоткрывается - перед Макс оказывается женщина чуть выше среднего роста, с блондинистыми ветвящимися в лианы волосами. -Кто тебя прислал? – испуганно спросила женщина – Я не слышала о нём больше пяти лет и слышать не желаю – Макс быстро сооринетировалась: -Я нашла вас сама. Я на счёт вашего сына, Билли – мгновенно испуг с лица женщины сошёл на нет, но тревога всё равно была видна по слегка трясущимся рукам. -С ним что-нибудь…случилось? – Макс мгновенно закатывает глаза, а губы вырисовывают жуткий овал: -Он вам даже не позвонил? – Макс еле сдерживала поток слёз, готовых вот-вот получиться ручьями из голубых глаз: -Кто он? Девочка, что стряслось? Кто ты вообще такая? -Он даже вам не позвонил…говнюк хренов – и сделала неуверенный шаг в квартиру. -Да что случилось? -Я его сводная сестра – очень тихо произнесла рыжая. Дженис мгновенно осмотрела рыжую и поняла, что и ей досталось от Нила…ей было хорошо без него. Но сейчас у неё на пороге стоит рыжее чудо, которое смотрит на неё словно та была её спасительницей. -Так…хорошо…случилось что-то серьёзное, да? – белокурая мгновенно нарисовала одну из ужасающих картин, в которую не хотела верить – Он же не…? – и тут из глаз рыжей вновь полились слёзы. Словно на неё всё опять навалилось. Словно она вновь в Стар-Корте, смотрит на очернённое тело Билли, который издаёт последние вздохи. А ведь он просил её быть сильной. Все её просили быть сильной. Но слабость окончательно окутала её душу – Господи… – Дженис мгновенно прижала к себе рыжую девочку, приобняв ту за талию: мгновенно Макс почувствовала нечто одновременно отвергающее и родное и убрала с лица слёзы. -Простите… -Не стоит извинений – сдержанно ответила женщина. Тяжело такое принять. Очень тяжело – Когда всё случилось? -Летом…вы слышали про катастрофу в Хоукинсе на день Независимости? – слегка захлёбываясь, Макс стала развязать шнурки своих кроссовок. -Отчасти да… -Всё что там сказано о ней это ложь – женщина лишь заверительно посмотрела на Макс, которая уже сняла свои кроссовки. -Ну, то, что журналисты врут…не удивительно. -Вы мне не поверите – сдержанно ответила Максин – Об этом не знает никто. Кроме тех, кто там был. Включая меня. -Где, дорогая? Прости…я очень давно не интересовалась всем этим…может чаю? -Я не откажусь – окончательно вытерев остатки слёз, Макс слегка расслабилась. -Когда мы переехали в Хоукинс, полтора года назад, компания новых друзей рассказала мне о странных вещах, происходивших в городе уже не первый год. Чудесное возвращение одного мальчика из мёртвых, монстры и телепаты…всё это правда. -Слушай, прости, но я не хочу выслушивать всю долгую историю. Я сказала себе нет. Я с этим покончила. Но скажи мне одно: как он умер? – на Дженис словно вновь наваливается вся тяжесть. Все терпкие воспоминания об этом зверском Ниле, оклеветавшем её сына. -Я хочу, чтобы вы всё знали. Я хочу, чтобы вы знали, что ваш сын умер героем. Он спас меня. Он спас нас всех. Ценой своей жизни – Макс говорила так, словно была на митинге. -Он всегда мечтал быть героем…моряком. Море всегда его успокаивало. Нил решил сделать из него кремень, но видимо не вышло… -Нил ничего не знает. -Я бы ему сама не сказала – совершенно спокойно ответила белокурая – Но скажи, ты приехала загладить его вину передо мной? -Я приехала вовсе не из-за него. Я хочу знать, каким был Билли…до всего этого – глаза Макс надулись словно два воздушных шарика, готовых вот-вот лопнуть от посинения. -Под гнётом Нила любой человек покажется плохим…ты уж прости, но твоей матери следует от него держаться подальше. -Он меняется, он не делает то что было раньше – заверила женщину Макс – Он пытается жить без этого гнёта – но в глазах девочки Дженис заметила небольшую тревогу: -Но не может, да? – и слегка улыбнулась – Эта его черта...Эх. Но ты не вини его, просто…держись подальше. Не давай ему повода…ну, ты поняла. -Билли умер почти у меня на руках. Мы пытались всё исправить…но…я боюсь дальше я не могу вам сказать. И нет, не из-за монстров или телепатов. Есть вещи более странные, чем телепатия, которая давно описывалась в книгах и комиксах – бегло говорила Макс, а Дженис впитывала в себя каждое слово… -Ладно…не могу я. Что случилось с Билли? И виноват ли Нил в этом? -Я же сказала, Нил ничего не знает. Он считает Билли лишь невинной жертвой, для него так лучше. -Если он считает себя…невинной жертвой, то что же случилось на самом деле? -Он… – Макс сделала паузу, набрав в рот порцию воздуха – …В него вселилось какое-то существо из параллельного нашему измерению. Только умоляю, не считайте меня поехавшей. Я понимаю, что всё это звучит…будто мы с вами герои какого-то фильма ужасов, но это не так. Это было по-настоящему. -Я не собиралась считать тебя психичкой…хей! – Макс почувствовала, как сердце начало слегка покалывать – Ты нормально себя чувствуешь? -Да – вновь набрав в лёгкие воздух, Макс взяла под контроль свои эмоции. -Говори всё как есть. И не оправдывайся. Это нормально…правда людей пугает, но меня нет. -Два с лишним года назад под Хоукинсом произошёл удачный эксперимент: учёные открыли врата в Изнанку…так мы называем то измерение. Там…случился конец света: люди вымерли, а жизнь представляет собой единый сплочённый организм, пожирающий всё вокруг. Это то, что мне говорили, но это может быть и не всё, что мы знаем. Так получилось, что со временем всё вышло из-под контроля, и наша подруга-телепат, она…закрыла портал в тот мир, но потом пришли они…мы не были готовы. -Кто они? – волнительно спросила Дженис. -Советы…под новым торговым центром оказалась лаборатория, где они открыли новые врата в тот мир. И монстр, что стремился…уничтожить нас, вырвался на свободу. Он выбрал себе носителя…Билли. Я без понятия, как он его поймал, но он…он мучался. Вы были последним лучом надежды в его душе, до которых этот монстр не добрался. -Прости…ты же понимаешь, тяжело такое принять. И всё равно всё смахивает…как на выдумку. Я имею в виду монстра. -Хорошо, я не буду его так называть. Пусть…другая форма жизни. Вот – выкрутилась Мэйнфилд. -И всё равно…я конечно тебе верю. И знаешь, я всегда верила что где-то там, на небесах, есть другой мир…рай. И сейчас я начинаю понимать, что рай вот он. Вокруг нас. А если мы уничтожим его, то приведём себя в тот ад, откуда явился твой монстр. -Вы не понимаете…это не ад. Это полное отражение нашего мира: те же машины, города, частичная растительность…но всё погибло. Ничего не осталось… -Или не останется? – выдвинула теорию женщина – То, о чём ты говоришь, может быть временными парадоксами. Вот в эту вещь я верю полностью. Теория Эйнштейна…будущее и прошлое вполне могут быть связаны. -Подождите…вы хотите сказать, что… -Смотрела «Терминатора»? Где Кайл Риз отправляется в прошлое, чтобы спасти девушку, которой суждено родить того, кто поведёт мир во тьме? Может быть, все эти порталы пытаются открыть кто-то с той стороны, выжившие, чтобы предотвратить это. Вот только люди не понимают одного – Дженис сделала маленькую паузу – Они же и приведут мир к апокалипсису. Когда Кайл Риз отправился в прошлое, он не знал, что станет отцом Джона. Тут то же самое. Ты, пытаясь исправить ошибки прошлого, сама же их создаёшь. Парадокс, но рабочий. -Откуда вы так много знаете о физике? -Это моё хобби, дорогая. Звёзды, их движения…они прекрасны. Но мы не задумываемся, что то, что мы видим, не происходит сейчас. Это было многие годы…тысячи световых лет назад. Это уже путешествие во времени. -Вы верите в то, что путешествия во времени возможны? -Это научный факт, дорогая. Просто мы не обладаем этими…технологиями. Боже, двадцать минут назад я собиралась готовиться к семинару по физике, а сейчас рассказываю тебе о путешествиях во времени…боже мой! Какая удивительная жизнь! – Макс удивлялась тому, что Дженис такая…сдержанная. Мудрая, и одновременно властная. И смерть Билли для неё особо ничего не изменила. Наверное, потому что для неё сын давно перестал существовать. И спустя столько лет вновь приоткрывать травмы прошлого…Макс бы не стала. Так что она понимает Дженис. -Тогда скажите… – замедлила свою речь Макс – может ли существовать технология, возможно связанная с ядерными элементами…в том, другом мире? – Дженис впала в ступор: очевидно, она не ожидала такого неоднозначного вопроса от такой юной особы. -Оу…знаешь, что я тебе скажу: любая недоступная нам технология является магией…как тот же телекинез. Но со временем магия становится наукой. И если там действительно есть что-то ядерное, то… -Чёрные дыры… -Ты бежишь вперёд моей мысли! – яро удивилась Дженис: её брови слегка задрались от неожиданного восхищения – Именно так. Чёрные дыры…искажают пространство. А значит, и время. Но всё-таки я думаю, что всё это пока что…нам недоступно. Вот если бы были доказательства…путешественники во времени, появившиеся не так далеко от порталов в то измерение, то любому учёному станет ясно, что ваша…как ты её назвала… -Изнанка – дополнила мысль Макс, внимательно следя за каждым словом этой мудрейшей женщины, которая, кажется, даёт ответы совсем не на то, за чем Макс ехала. Но говорить о русских из будущего, подтверждающих её теорию и о способностях ещё одной девочки из Гринвуда, она не станет. Всё-таки нельзя откровенничать обо всём, даже если знаешь, что этот человек фактически тебе как родной. Они ведь знакомы всего лишь минут двадцать… -Ваша Изнанка является способом телепортации. Возможно, в ней происходят процессы, меняющие пространство-время. Даже чёрные дыры не обязательны. Блин, ты меня заинтриговала! Ты прости, что я так резво несусь…просто физика это моя страсть. Если бы я знала, если бы могла всё это…увидеть своими глазами – Макс мгновенно перебила её: -Поверьте мне, там нет ничего хорошего. Тот мир, даже если…и открывает способ путешествий во времени, несёт лишь смерть. И Билли умер, чтобы больше этот мир больше никогда нам не навредил. И вы - ключ, спасший наши жизни. -Неужели он помнил обо мне все эти годы? – сдержанно просила женщина – Ведь мы с ним договорились, что чтобы он не делал, он будет сильным. И главное не ругаться с Нилом. -К сожалению, всё вышло с точностью да наоборот – огорчилась Макс – Они ругались постоянно. Нил его ненавидел! -Я поражаюсь…почему он не оставил его мне? Я бы сделала из Билли учёного, а с Нилом тот наверняка стал…прости, я не со злости, но…тупым качком. -Именно так – кивнула рыжая, задрав свои брови и слегка вытаращив нижнюю губу. -Билли погрёб свою человечность в бесчеловечии…но уже поздно что-то осуждать. Он всегда был…хорошим сыном – Дженис почувствовала, что по её телу проходят небольшие мурашки: всё-таки весь этот разговор…всё это даётся ей очень тяжело. Невозможно отвертеться от нахлынувших чувств. Крохотные слёзы вот-вот прорвутся из её карих глаз. -Что вы любили делать? – осторожно спросила Макс, словно сидя перед старой подругой, которую знала много лет. Она даже слегка удивилась тому, как находит общий язык с теми, кто старше на 30, а то и на 40 лет. Сначала Джойс Байерс, теперь она откровенничала с белокурой Дженис… -Он мечтал быть спасателем на берегу моря. Сидеть под ложей зонтика, наблюдая как за обитателями морского дна, так и за людьми. Он чувстовал в этом необходимость… -И он исполнил свою мечту – душевное тепло словно разливалось по комнате: сдержанная улыбка на лице Максин была столь естественной, что она даже не заметила её – Он успел проработать спасателем, правда в городском бассейне. Это конечно не океан,… – она слегка рассмеялась – …но тоже спасатель. -И это хорошо – тихо ответила Дженис, поправив свои расправленные волосы, предательски ветвящиеся по её телу и одежде – Слушай, ты…не хочешь у меня задержаться? -У вас…зачем? -Я вдруг поняла, что упускаю одну вещь: дети. Я бы не хотела, чтобы ты возвращалась к Нилу… -Но моя мама… -Ох, прости – Дженис изменила свой тон на более томный – Я думала, он тебя просто удочерил. Совсем я стала эгоисткой. Но всё равно, если что-то будет нужно. Если тебе или твоим друзьям некуда будет идти…я всегда могу вам помочь. Эта квартирка в вашем распоряжении – и после этого женщина задала последний вопрос – И всё же, мне кажется, раз ты преодолела такой большой путь, то решила сбежать. Ты можешь мне не признаваться в этом… -Нет – мгновенно ответила Макс – Я хотела убедиться, что Билли действительно был хорошим человеком – и тут Дженис прижимает рыжую к себе, а затем вновь высказывает простую мысль: -Не важно, что делал Билли, что делал с ним Нил. Важно то, кем считаешь его ты. Вот здесь – и она притронулась к грудной клетке Максин так, что почувствовала стук девичьего сердца, которое отбивало в груди спокойный ритм. -Спасибо – и Макс вновь прижимается к женщине. На этот день для неё она стала роднее, чем собственная мать. Ведь между ними нет никакой стены, нет никаких секретов. Ну, разве русских путешественников во времени, но это вне правил игры под названием «Жизнь». Уже глубокой ночью Максин покинула Нью-Йорк: Дженис проводила её до самого автобуса: благо, и в Бруклине есть большая автостанция с рейсами до Индианополиса. Это путешествие показало девушке то, что в этом городе кроме тьмы и разбоя на улицах есть и хорошие люди, готовые каждому помогать от всего сердца. Макс нужно стремиться стать именно такой. Доброй, отзывчивой и любящей. Каким бы человек ни был, что бы он ни сотворил, он всегда будет оставаться человеком. А каждый человек достоен спасения. Как она и пообещала Билли в последний раз, она станет сильной. Теперь уже точно. Потому что Макс знает правду. Правду о том, что Билли был прекрасным человеком и любящим братом. Она обязательно сохранит о нём память, пускай и на задворках своей души. Но сохранит. И самое главное: она не будет одинокой и поведает в первую очередь Дастину обо всём, что узнала: теперь она не сомневалась в том, что игры с Изнанкой и пришествие Насти и юноши из будущего связаны напрямую друг с другом. Осталось лишь понять, как эти процессы возможно контролировать…
