Приятный вечер в Корво-Бьянко

Домой Геральт вернулся затемно. Вообще-то он не планировал задерживаться в Боклере дольше обычного, но так получилось. Больше всего в данный момент ведьмаку хотелось удариться головой о край подушки со всеми вытекающими, тем не менее, он усталым шагом направился в одно из многочисленных подсобных помещений Корво-Бьянко, с недавних пор переоборудованное под своеобразную купальню. Греть воду было недосуг, так что волей-неволей потребовалось довольствоваться холодным омовением. Скинув покрытую пылью и пропитавшуюся конским (и не только) потом одежду, Геральт «нырнул» с головой. С тех пор, как он на регулярной основе делил ложе с Йен, приходилось лезть в бадью после каждой продолжительной прогулки. Иначе его ожидало неизбежное ворчание чародейки о том, что она издалека сможет угадать где, как и с какой интенсивностью они с Плотвой путешествовали. Покончив с купанием, Геральт принял решение отказаться от бесполезного – в наступившее время суток – посредника в лице домашней одежды и, обмотавшись полотенцем, направился в спальню. Йеннифэр спала в любимой позе – отвернувшись лицом к стене и слегка подогнув одну ногу. У Геральта предсказуемо перехватило дыхание, несмотря на то, что открывшуюся картину он имел удовольствие созерцать не впервые. – Даже лучше, чем будь она полностью голой, – мелькнула знакомая мысль. И правда, черное кружево белья не только не скрывало, а, казалось, еще более подчеркивало достоинства чародейки, а слегка задравшаяся полупрозрачная сорочка лишь подстегивала воображение. Спасть расхотелось. Совсем. Однако Йен, скорее всего, досматривала десятый сон, а грубо вырывать ее из объятий морфея в собственные, Геральт не хотел. Сам виноват, нечего было по пути домой давать лишний крюк. Обойдя кровать с другой стороны, ведьмак заботливо накрыл Йеннифэр одеялом; несмотря на благоприятный климат, ночи в Туссенте стояли на редкость прохладные. Убедившись, что чародейка больше не дрожит, Геральт вернулся обратно и со всей присущей осторожностью, истинно по-ведьмачьи, скользнул под свой край покрывала, что, однако, незамеченным не осталось. – Я ждала тебя, – сквозь сон упрекнула чародейка. – У Лафарга не оказалось некоторых деталей для меча, чертеж для которого я недавно добыл. Я говорил тебе, помнишь? – Угу. – Пришлось заехать к кузнецу на Турнирных полях. Простишь? – Возможно, – она по-прежнему не открывала глаз. – Завтра подумаю, чем ты сможешь искупить вину. – У меня идея получше. Выбросив руку вперед, Геральт мягко притянул Йен к себе. Довольное мурлыканье подсказало, что чародейка не только почувствовала поцелуй, направленный в шею, но также и то, что он ей понравился. Отстранившись на мгновение, ведьмак невольно залюбовался: черные локоны, разметавшиеся по подушке, фарфоровая кожа, приоткрытые манящие губы. Как часто он мечтал о ней во время многочисленных привалов под открытым небом, во времена, когда их разделяли сотни тысяч километров, политические и чародейские интриги, взаимные обиды. А теперь она здесь. Рядом. Сонная. Мягкая. Теплая. Его. Подавшись вперед, Геральт накрыл губы Йеннифэр своими, вкладывая в поцелуй столько нежности, сколько был вообще способен испытывать ведьмак. Ответ не заставил себя ждать. Через мгновение руки чародейки, скользнув по спине снизу-вверх, обвили его шею, а все ее тело выгнулось навстречу, ища, нет, требуя очередной ласки. Однако, прежде чем перейти к более решительным действиям, Геральт планировал закрепить успех, для чего на мгновение навис над Йеннифэр, оперевшись на локти. Это было ошибкой. Окончательно освободившись от оков сна, Йен неожиданно толкнула его в грудь, отбросив на подушки и, прежде, чем Геральт успел опомниться, грациозно устроилась сверху. Ее волосы щекотали лицо, однако, он и не думал жаловаться, жадно касаясь губами тонкой ткани полупрозрачного неглиже, практически не скрывающего прелестей чародейки. Руки его, тем временем, были заняты не менее интересным и – самое главное (!) – важным делом. Не дожидаясь, пока Йен избавится от белья с помощью магии, он привычным еще со времен Скеллиге рывком (благо на этот раз обошлись без единорога) освободил ее от избыточного в данный момент кусочка кружевной материи. – Опять ты за свое! – наигранно возмутилась чародейка, перехватывая его руки и, как будто бы в наказание, перекладывая их себе на талию, подальше от точки интереса. – Ты хоть знаешь, сколько они стоили?! Вместо ответа Геральт позволил ладоням прицельно «соскользнуть», вынудив Йен вздрогнуть от приятного прикосновения. Пару секунд провели неподвижно, оценивая возможности друг друга. Время от времени Геральту нравилось сдаваться на милость Йен, однако, сегодня такого желания не возникало. Наоборот, хотелось безоговорочно владеть ей. Полностью. Без остатка. Она прочла его мысли на долю секунды позже, чем требовалось. Резко развернувшись, он сбросил чародейку лишь затем, чтобы в следующее мгновение подмять под себя, одновременно одной рукой фиксируя ее запястья над головой. У Йен не было ни единого шанса, ведь данный финт был изначально разработан в Каэр Морхене, чтобы дать поверженному ведьмаку возможность избавиться от прижимавшего к земле противника, затем обездвижить его, и, в конце концов, довершить дело одним точным ударом спрятанного за голенищем клинка. С течением времени Геральт, однако, приспособил до автоматизма заученный прием для борьбы в более приятных условиях. Именно поэтому, вместо того, чтобы потянуться за воображаемым стилетом, его вторая рука, безошибочно скользнула вниз, заставляя Йеннифэр прерывисто дышать, извиваясь в предвкушении предстоящего удовольствия. И пусть по астрономическим меркам до утра оставалось лишь несколько часов. Их ночь в Корво-Бьянко только начиналась.