Эпоха Чанель: один рассказ семи судеб

***

Намджун, закончив все дела, устало перебирал старые документы. — Намджун, — Лекарь вздрогнул, когда внезапно голос Джина прозвучал рядом. Он мельком взглянул на лицо старшего, не решаясь задержать взгляд подольше. — Уже поздно, может, пойдешь в свои покои? — Джин обеспокоенно коснулся плеча Намджуна, из-за чего волна мурашек пробежала по спине. Лекарь отшатнулся от руки. Джин, секунду продержав руку, так же быстро прижал её к своему телу. — Я не понимаю, что происходит. — Джин опустил глаза. Намджун прочистил горло, уставившись обратно в бумаги, но не смог больше прочитать ни слова. — Я собирался сегодня отработать вчерашние посиделки. — Ты же знаешь, что я не об этом. — Нежный тон Джина, заставил дребезжать сердце, даже сильнее, чем при испуге. — Ты как-то отдалился. Сколько бы я не пытался поговорить с тобой, ты все время убегаешь от разговоров. Исчезновение брата сильно выбило тебя из колеи, я знаю, но если продолжишь держать все эмоции в себе, то рано или поздно взорвешься. — Джин пытался подбирать слова, чтобы лишний раз не ранить дорогого человека. — Всё в порядке. — Руки дрожали и Намджун опустил лист на колени и весьма удачно. Через мгновение плечи лекаря сжимали руки Джина. — Джун! — Старший слегка потряс лекаря, надеясь вывести его из этого странного состояния. Глаза младшего непонимающе уставились на Джина. Из-за этого взгляда старший потерялся, спину обдало холодным потом. В этих глазах он нашел что-то родное, а сейчас этих же глазах отражалось его измученное лицо. Внезапно Джину стало жалко самого себя. Его руки соскользнули до локтей младшего, голова опустилась, а плечи задрожали. «Он плачет?» — Сердце Намджуна сжалось. — Я думал мне будет достаточно лишь находиться рядом с тобой, но я ошибся. Думал, что смогу сдержать эмоции при твоем виде и я почти смог, я почти выиграл. — Несколько капель упало на пхо Намджуна. — Но сейчас я за один твой взгляд, за одну улыбку готов отдать все что у меня есть. Я проиграл своим чувствам, понимаешь? — Кисти Джина сжались чуть выше локтя лекаря. — Я проиграл, когда впервые увидел твою улыбку, когда прикоснулся к твоим губам и почувствовал сладость. Мое сердце прыгало от счастья… — Младший сидел неподвижной статуей, а дыхание сбилось. «Улыбка, поцелуй…» Джин резко поднял заплаканные глаза. Если бы руки лекаря ничто не сдерживало, старший бы давно оказался в объятиях. — Я… Я люблю тебя. — потухший голос, казалось разорвал тишину. В ушах Намджуна звенела эта фраза, а глаза искали откровенности в глазах напротив. Хватка Джина ослабла и, ни минуты не сомневаясь, лекарь прижал к себе дрожащее тело старшего. Джин больше не мог сдерживаться, слезы водопадом хлынули из глаз, из груди вырвался стон. Все тело Намджуна содрогнулось. Все, что он мог, это лишь мягко положить свою ладонь на голову старшего, прижимая его к себе и ждать. Просто ждать пока слезы Джина иссякнут.

***

Чонгук долго ворочался, пытаясь заснуть. В конечном счете парень просто сдался и встал с постели. Джин не вернулся и скрывать свое состояние не было смысла. Чонгук глубоко вдохнул, но чувство пустоты, давившее изнутри, уходить так и не желало. Снизу доносились пьяные голоса, на которые парень часто ссылался как на причину, из-за которой он не мог заснуть. Джин, скорее всего, уже догадался, что дело не в голосах, но говорить об этом не стал. Не зная как справиться со своим состоянием, Чонгук начал медленно закипать. Он злился, ненавидел всех и вся. Парень злился на Чимина: как он мог не заметить искренность в глазах, почему позволил завладеть его телом, ничего не чувствовав к нему? Злился на Джина: почему самый родной человек, которого он считает братом, не видит как страдает Чонгук? Злился, в конце концов, на себя: зачем позволил одурачить, как посмел влюбился, почему не смог удержать? Чонгук нервно рыкнул и со всего размаха пнул воздух. Не рассчитав расстояния, нога влетела в стену, но Чон даже не поморщился, хотя, казалось, он сломал пару костей. Стена издала неприятный скрип и как будто пошатнулась. Снизу кто-то громко возмутился. Медленное осознание наконец ударило в голову. Парень вцепился в волосы, надеясь что боль приведет его в чувства. Затуманенные глаза и не собирались прояснится. Чон нервно щёлкнул языком и решительно направился на улицу. Пару раз Чонгук чуть не ввязался в драку (некоторые прохожие захотели узнать, что с ним случилось). До леса он добежал полностью разъяренным. — А-а-а-а! — крик с рыком разорвал тишину. Парень, не останавливаясь, налетел с кулаками на невинно стоящее дерево. Сильные удары сыпались со всех сторон руками и ногами, пока боль не достигла разума Чонгука. Парень без сил упал на землю, не желая оставаться в сознании.

***

Юнги наблюдал, как младший выходит из пещеры с набитым до верху котелком. Тэхён медленно подошёл к принцу и улыбнулся. — Идите за мной. Домик находится не так далеко. — Ким обошел старшего и, думая что принц уже не видит его лица, прикусил губу. Юнги на секунду нахмурил брови. — Говорил же на «ты». — пробубнил Мин и догнал хромающего Тэхёна, сдерживая тупую боль в груди. Почти сравнявшись с Кимом, Юнги подхватил его под руку и закинул ее на плечо. Тэхён попытался отшатнуться, но крепкая хватка принца не позволила этого сделать. — Господин Мин, — Юнги поджал губы. Внутри младшего все вздрогнуло. Ким судорожно сглотнул. — Т-то есть Юн~и, з-зачем ты?.. — У тебя болит нога. — А у вас… тебя ещё ушиб не прошел. — Младший и не заметил, как они приближались к назначенному месту. — Токки, если ты не сможешь передвигаться, то кто будет обо мне заботиться? «Ну да, что же ещё». — Тэхён уставился себе под ноги, пытаясь не залиться краской из-за жаркого дыхания принца.

***

Чонгук очнулся от сильного жения кисть рук. Парень поднял руки и с недоумением рассматривал перебинтованные кисти. Бинты были окрашены в бордовый цвет. «Перебинтованные?!» Чонгук рывком сел на землю, преодолевая легкое головокружение. Гудели не только руки, но и правая нога. Чонгук устало опустил голову с закрытыми глазами, отрывисто выдыхая. Подниматься не хотелось, то ли от боли, то ли от потери какого-либо смысла. — О, вы уже очнулись. — Голос заставил Чонгука вздрогнуть и повернуть голову в сторону. Молодой парень переступал через невысокую растительность. — Это ты перевязал? — Чон качнул руками. Парень бодро кивнул, поставив на землю корзину. — Я принес обезболивающие травы. Если позволите… — Чонгук кивнул и протянул кисти. — Не обращайся ко мне с таким уважением. Я всего лишь слуга. — Парень поднял сверкающие глаза на Чона. — Я тоже слуга, — Парень проскользил по лицу старшего и снова опустил голову, — но самого низкого ранга. Я знаю это странно, что мужчину взяли куннё да еще во дворец, но так поступила моя семья… — Парень говорил быстро. Так же быстро, как перевязывал руки. — Меня, кстати, Чонин зовут. — Чонгук. — старший негромко шикнул, втягивая воздух сквозь зубы. — Это не моё дело, но… Что случилось? — Чонин закончил работу и опустился на землю рядом. Чонгук нервно прикусил губу. — Хей, нельзя так делать! — Чонин сжал щеки старшего в руках. Чон немного опешил, а потом и вовсе рассмеялся. Младший неловко опустился обратно. — Так тоже делать нельзя. — Извини. — Чонин немного поклонился. — Просто мой друг так часто делает, и у меня сработал рефлекс. — Ты учишься? — Чонгук рассматривал младшего. — С чего ты?.. — Обычные куннё не знают таких слов как «рефлекс». — Чонин уже открыл рот, но недалеко раздались голоса, и он замолчал. — Прости, кажется, меня уже потеряли. Мне пора. — Младший вскочил и побежал к источнику звуков. Чон выдохнул и, оперевшись на дерево, поднялся. Нога неприятно ныла, руки продолжали гореть. Чонгук закрыл глаза, представляя, как долго он будет идти к поместью Ким.

***

Первой мыслью было: «Чем вчера всё закончилось?» Джин сел на кровать, потерев опухшие глаза, и заметил спящего Намджуна, положившего голову на руки, сидя рядом. Джин медленно провел по непослушным прядям лекаря, вспоминая произошедшее вечером. Он, на удивление даже для самого себя, совершенно не волновался. «Что сделано, то сделано.» Джин кивнул сам себе и тогда заметил взгляд Намджуна. Парень одернул руку, неловко потерев себя по шее. — Кхм… — Лекарь, чуть заметно покраснев, медленно выпрямился и наконец посмотрел на парня. — Как ты? — Джин поджал губы, изображая что-то на подобии улыбки. Неловкое молчание. — Надеюсь, я не напугал тебя таким… — старший попытался подобрать слова, но быстро сдался, — …поведением. — Не волнуйся. Сам же говорил: нельзя держать в себе эмоции. — Намджун неловко встал, потягивая спину. Снова тишина. Неловкая и совершенно ненужная. Лекарь выгнал куннё, не пустив её дальше порога и забрав воду для умывания. Джин облизнул пересохшие губы, сползая с кровати. — Ты меня принес? — Намджун негромко угукнул. У Джина на секунду затаилась надежда, но пропала при виде глаз младшего. Намджун ненадолго задержал взгляд на Джине, прежде чем поставить воду. Что-то резко ударило в голову: ведь что-то довело парня до такого состояния. Какие-то события привели к тому, что старший имеет сейчас. Лекарь посмотрел на Джина, перед тем как старший закрыл лицо ладонями с водой. В прежде горящих глазах стоял вопрос, ответ на который Намджун искал еще вчера. — Прежде чем дать ответ на твои чувства, я хочу узнать: что тебя ещё беспокоит? — Джин разлепил глаза, с его подбородока капала вода. Старший опустил голову, уже зная ответ. — Просто столько всего навалилось, — Джин решил последовать своим вчерашним словам, — а нагружать кого-то своими проблемами я не хотел…

***

Джин являлся пятым принцем Тхэбона. Имея довольно большие территории на востоке страны, он являлся чуть ли не главным претендентом на трон. Именно из-за этого на Джина объявили яростную «охоту». Парень вальяжно прогуливался по дворцу, имея из охраны почти десять человек, когда на него произошло покушение. Покушение, да еще и во дворце! Все солдаты были убиты. Слыша крики борьбы, Джин убегал, за что ему всё ещё стыдно. Принцу удалось спастись, но он получил рану на плече. После неё точно останется в шрам. Император скончался буквально на днях, а грязная борьба за престол уже довольно сильно разыгралась, что очень бесило и выматывало Джина. — Беги… — Шестой принц погиб, укрывая брата от отравленной стрелы наследника. Чонгук, терпя боль, оттаскивал рыдающего Джина от тела брата. — Господин Ким… Джин, нам нужно убираться от сюда. Ваш брат хотел, чтобы вы жили. — Джин поднял заплаканные глаза на Чонгука и громко шмыгнул носом, поддаваясь ему. — Ты прав. — бормотал Ким, пока Чонгук вел его через секретный ход к лошадям. — Мы сбежим в Корё и найдем своё счастье. Ради Кёнгаи, ради отца. Парни преодолеют пол Тхэбона, дойдя до восточной границы, они попадут в засаду. Полумертвыми пересекут границу и скроются в неприметной деревушке. Через месяц они дойдут до столицы с надеждами начать новую жизнь.

***

Хосок устало перебирал бумаги, тихо проклиная Юнги. Надо было ему пропасть именно накануне празднования! Помимо своих бумаг и бумаг отца, к стопке прибавились все дела принца. Парень стукнулся лбом об стол. Несколько свитков улетело на пол. Нервы, бумаги, недосып… — Да к чёрту! — Хосок, резко поднявшись, запустил свиток в дверь, не заметив, что та была приоткрыта. Слуга, заходивший в кабинет, помимо незапланированной встречи с дверью, получил нехилый испуг. Упав на колени, он опустил голову, при этом дрожа. — Г-господин, прошу простить бестолкового слугу. — Хосок немного опешил. — Кхм… Встань с колен и говори. — Этого молодого куннё Хосок видел уже давно, но не обращал на мальчишку внимания. Было слышно как слуга сглотнул. Парень медленно поднялся, все ещё смотря в пол. — Я ваш новый слуга. — Он поклонился. — Я услышал грохот и решил проверить, всё ли в порядке. Ещё раз извините. — Слуга опять поклонился. — Перестань кланяться и представься. — Прикрывая рукой лоб, Хосок закрыл глаза. Головная боль чуть слышно билась над бровями. — Мое имя Чонин, Господин. — Мальчишка неуверенно поднял глаза на Хосока. — Вам принести ромашковый чай? «Догадливый паренёк» — Накрой на террасе. — Куннё поклонился и уже открыл дверь. — Да, и поставь две чашки. Чувствую, будут гости.

***

Юнги мирно посапывал, когда его разбудил грохот прямо над ухом. Принц по привычке, даже не открывая глаза, прикрикнул. — Выйди отсюда, пока охрану не позвал! — Тэхён, играющий с кроликом, тихо хихикнул, не без доли испуга. «Где он увидел охрану?» Юнги сел, медленно понимая, что только что произошло. — А, это ты, Токки. — сонный голос, ещё более хриплый и низкий, нарушил утреннее спокойствие хижины. Блондинистые волосы падали на плечи — видимо, заколка где-то затерялась. Сердце Тэхёна пропустило удар, а руки отпустили кролика, который, в свою очередь, запрыгнул на колени сонного принца. — Ачим*! — Младший попытался сделать сердитое лицо, но из-за красных щёк получился надутый помидор. Тэхён наклонился, чтобы подняться и не увидел сладкую улыбку Юнги. — Ачим значит… — чуть слышно произнес принц, лаская притихшего кролика. — Ага. Подумал, раз нашел его утром, то пусть его так и зовут. — Медленно подходя к парочке, сообщил Ким. Юнги хмыкнул, отмечая про себя, что бок почти не дает о себе знать. Тэхён, постояв немного, всё-таки решился сесть рядом. — Эм… Можно вопрос? — Ты его уже задал. — В глазах Юнги засветился нехороший огонек. — Когда? — Сейчас. — Почему ты такой? — Тэхён злобно окинул взглядом сидящего рядом и надул губы. — Какой «такой»? — Юнги еле сдерживал улыбку. — Вредный. — Тэхён напрочь забыл с кем говорил и о своём страхе перед принцем. Улыбка, смех… Впервые кто-то так бесстрашно назвал Мина "вредным". Младший непонимающе уставился на принца, соображая, что могло его рассмешить. — Я вижу, ты перестал перед мной дрожать и уже излагаешь смелые мысли. Похвально. — всё еще улыбаясь, говорил Мин. Только сейчас Тэхён понял что сказал будущему императору. Сердце упало в желудок. — Прости, я… — Ким поклонился, но его остановила рука Юнги. — Не нужно, я не злюсь. Впредь говори мне всё, что думаешь обо мне и обо всем, что происходит вокруг. Тэхён, сбитый с толку, кивнул: — Хорошо.

***

Хосок только успел пригубить чай, когда перед ним возник знакомый человек. — Господин Чон. — Мужчина поклонился. Было видно, что ему неприятно называть господином кого-то младше себя. — Господин, я пытался его оставить. — Следом ворвался запыхавшийся Чонин.  — Я проследил за домом Лим. — Будто не замечая слугу, продолжал мужчина. Хосок немного отпил из чаши и неторопливо оглядел пришедшего. — Чонин, ты можешь идти. — Слуга поклонился и исподлобья посмотрел на мужчину. Как только куннё скрылся из виду, Хосок еще раз окинул сверху вниз холодным взглядом парня. Тот, хоть и пытался противостоять этому взгляду, все же опустил глаза. — Третий, хотя ты и лучший в разведке, но нужно иметь хотя бы минимум приличия. — голос Хосока отдавал холодом. Чон знал, что при Третьем нельзя давать слабину — обнаглеет и затопчет. — Извините, господин. — Парень поклонился, стиснув зубы. Через гордость он переступил, когда впервые назвал этого мальчишку «господином». — Так что насчет дома Лим? — также холодно спросил Хосок, подливая себе чая. — Есть информация… — Мужчина опустил плечи, пытаясь выглядеть больше, но осекся, уставившись на изящные руки Чона. Хосок резко поставил чайник, Третий вздрогнул. Его глаза заметались, не зная за что зацепиться. — Не тяни время, солдат. — Третий прочистил горло и уже разомкнул губы. — Господин, к вам направляется ваша матушка. — Слуга поклонился, извиняясь за прерывание разговора. — Конечно, Чонин. Третий, изложить все в письменном виде и занеси советнику Кам. — Хосок встал из-за стола и удалился. Чонин издевательски улыбнулся в лицо мужчины и убежал вслед за Чоном.

***

— Рад вас видеть, матушка. — Хосок поклонился только что вошедшей женщине. — Почему ты не навещаешь мать? Совсем зазнался? — Проигнорировав приветствие сына, женщина обходила книжные полки в кабинете. Хосок медленно выдохнул, выпрямился. — Конечно же нет, матушка. По какому поводу Вы решили уделить мне время? — Ты думаешь, что мать не может просто проведать сына? «Да». — Нет, матушка. «Надо будет рот помыть…» — Хотя сейчас ты прав, как ни странно. — Женщина посмотрела на Хосока оценивающим взглядом. — Ты же помнишь о празднике в честь дня рождения императора? — Да, я получал приглашение. — Приглашение пришло и твоему отцу… — Хосок резко поднял глаза, в которых засветилась надежда. — Оу, сынок соскучился по своему отцу? Боюсь тебя разочаровывать, но ему не стало лучше. — У парня опустились плечи, но голову держал уверенно. — Так чего вы от меня хотите? — Женщина цокнула, подходя ближе к парню. — Мне нужен рецепт, который выписывал господин Тэён. «Что?» — парень судорожно выдохнул, находясь на грани. — Отец может из-за него умереть, и вы это прекрасно знаете. — Хосок, дорогой, ты же понимаешь, что отец обязан присутствовать на празднике. — Женщина обошла Хосока вокруг, проводя пальцами по его плечам. Руки парня непроизвольно сжались в кулаки. — Но есть другой препарат, менее болезненный… — И менее действенный! — зарычала женщина. На секунду в её глазах промелькнуло сумасшествие. Она выдохнула и сжала плечи Хосока. — Милый, препарат, о котором ты говоришь уже не помогает. Ты же не хочешь краснеть за своего отца? — Хосок опустил голову, не зная что ответить. Никто из знати не был в курсе о болезни его отца и странное поведение ввело бы всех в ступор. Но он же его отец! Женщина выдохнула и отпустила плечи парня. — Я надеюсь, ты понял меня. Передай лекарство до завтра. Я пришлю слугу. — Она направилась на выход. Хосок безмолвно поклонился, зная, что если откроет рот, скажет много лишнего. — Дверь захлопнулась. Наконец расслабившись, он выпрямился. — Чонин. — В дверном проеме показался слуга. — Приготовь экипаж, отправляемся в поместье Ким.

***

Джин рассказывал свою историю, порой сдерживая слёзы при воспоминании о произошедшем, и замолчал, когда появилась куннё с подносом. Намджун протянул свежезаваренный чай хёну. Аромат трав подействовал расслабляюще на обоих парней. — Не могу представить, что бы почувствовал, если бы Тэхён… — Намджун сжал губы, не желая продолжать мысль. Джин неловко приподнялся, принимая чай лекаря. Его руки на секунду коснулись пальцев Намджуна. Тепло резко отдало в груди. Джин незаметно передернул плечами. — Эти чувства… А ещё Чонгук… Ему сейчас тоже нелегко. Ты же знаешь про их отношения? — Лекарь неуверенно кивнул. — Думаю, им нужно помочь: мне больно смотреть на измотанного Чонгука, ведь он мне как брат. «Дурак, дурак! Зачем переводишь тему?» Намджун медленно сел, отгоняя куннё. — Джин, давай сначала разберемся в наших отношениях. — Младший поднес чай к губам и почти сразу зажмурился. Он обжег губы, неосмотрительно прикоснувшись к кипятку. «Обжигает, словно то неуправляемое чувство в груди.» Намджун открыл глаза, ставя на стол довольно горячую чашу.  — Я не смогу ответить тебе взаимностью, — тихо сообщил младший. Руки старшего дрогнули, выпуская раскаленную чашку. Даже сейчас он не чувствовал ничего, кроме боли от отказа. Его отвергли. Хотя на что он рассчитывал? Он с самого начала знал ответ на терзающий его вопрос. Не то чтобы он видел холод и неприязнь со стороны Намджуна, но что-то подсказывало старшему отрицательный ответ на его чувства. Только то, что он будущий глава семьи Ким, уменьшало шансы вдвое. Ему нужна жена, которая сможет родить наследника. Продолжение рода — главная задача главы дома. Или прикосновения: каждое «неловкое» касание Джина Намджун отвергал. Младший отшатывался, либо всем телом, либо просто отдергивал руку. В такие моменты сердце будто обжигало. Невыносимо и страшно. Джин закрывал глаза, списывая все на усталость, внутри уже зная, что виновата не она. Тело сработало быстрее мозга и, через миг, Джин уже держал в руках перевернутую чашку. Кипяток стекал по его ладони. Рукав чогори промок, неприятно прилипая к руке. Разум помутнился, похоже на болевой шок. Пальцы от жжения раскрылись, и чаша все же упала на пол. — Джин! — Намджун резко подскочил к старшему, приподнимая того за плечи. — Прости, прости… — бубнил младший, пока закатывал сырой рукав. Дверь распахнулась. — К вам прибыли из дворца, господин Чон Хо… — Хосок положил руку на плечо объявляющему. — Здравствуй, Ким Намджун. — Хосок мило улыбнулся, отмечая про себя, что ситуация, в которой он застал этих двоих, довольно деликатная. «Ну хоть в чем-то повезло.» — пронеслось в голове Хосока.