Эпоха Чанель: один рассказ семи судеб

***

Парень лежал на полу, раскинув руки и ноги. Его одежды были растрёпаны, из-за чего виднелся плоский живот и тяжело вздымающаяся грудь. Волосы неаккуратно растелились на полу. Капельки пота то и дело стекали по коже, немного её охлаждая. — Вставай. Ещё один прогон и пойдёшь отдыхать. — Невысокая девушка сидела в углу этой большой комнаты, обмахиваясь веером. Она без стеснения разглядывала грудь и пресс младшего, хотя с такого ракурса это было сложно сделать. — Я встану, если ты прекратишь пялиться на меня. — Чимин лениво убрал пряди со лба. — Да кому ты нужен? Все девушки Цветка знают, что они тебе безразличны, так что дай хотя бы посмотреть. Тело-то шикарное. — Первый раз мне это говорит женщина, имея отношения на стороне, — усмехнулся Пак. Послышался резкий хлопок — девушка закрыла веер, и тот незамедлительно полетел в парня. — Ащ, ты чего? — Снаряд попал ровно в цель — в макушку. Чимин перевернулся на живот, слегка сморщившись то ли от удара, то ли от соприкосновения холодного пола с голой кожей. Девушка уже стояла рядом с табуреткой, демонстративно скрестив руки. — О, я думал, ты уже знаешь. — Знаю что? — Ну… — Парень лёгким движением руки поднял и раскрыл её веер. — Когда мы ходили с Симо на берег канала погулять, нам довелось лицезреть довольно интересную картину. — Девушка медленно менялась в лице. — Как некая девушка страстно целовалась… — Прекрати! — немного грубоватый голос перебил Чимина. Парень поднял голову. — Симо? — Отдай веер девушке. — Чимин цыкнул и, резко выпрямив руку, запустил вещицу в сторону дам. Девушка зажмурилась, но женщина успела схватить веер. — Пока нас не будет, тебе нужно три раза отработать главный танец. — Но!.. — Тяжёлый взгляд и Чимин зло опустил голову, в которой уже давно таилась идея сбежать. И он это сделает. Только шаги отдалились, парень вскочил на ноги и бросился на выход. Шаги, быстрые и широкие, не издавали ни звука, казалось, что парень летит. Чимин выбежал из зала. На втором этаже находились большие комнаты для репетиций и выступлений для высокопоставленных людей, поэтому народа не было. Парень в один шаг пересёк навес и перепрыгнул преграду, чуть не сев кому-то на голову. Мельтешащие люди, видимо, даже не обратили внимание на упавшего человека, продолжая своё движение. — Сволочь! — Мужчина схватил за руку Чимина, который уже собирался убегать. Пак быстро обернулся. Несмотря на растрёпанный хвост и с небрежностью завязанные серые одежды, Чимин выглядел прекрасно. Мужчина открыл рот, ослабив хватку. — Извините. — Чимин чуть поклонился и побежал в сторону чёрного выхода, про который знали лишь работающие в Цветке. Парень в очередной раз столкнулся с кем-то плечом: в такой толпе избежать этого было почти невозможно. При новом столкновении до Чимина долетали различного рода грубости: — Хей, смотри куда прёшь! — Слепой, что ли?! — Ей?! Вообще ничего не видишь?! — **** *****! Пак добрался до выхода и с громким вздохом вывалился за пределы «Изумрудного Цветка». Чимин нервно пнул воздух в сторону здания, передразнивая людей. — Ты что, слепой? Бла, бла, бла… А разойтись?! — парень глубоко вдохнул и махнул на это рукой. Главное, что он сейчас на свободе! Чимин довольно улыбнулся и быстро побежал в сторону рынка, который, из-за приближающегося праздника, выглядел как яркий фейерверк. Такой же шумный и пестрящий множеством цветов. Народ суетился и сложно было найти человека, не отвлечённого каким-нибудь делом. Всё-таки день рождения императора важная дата и отлынивание от работы приравнивалось неуважению по отношению к нему. На улице было прохладно и Чимин поежился, проходя мимо одной из лавок. Хотя он сразу, как вышел, поправил свои одежды, вечерний ветерок всё равно просачивался сквозь не столь толстые ткани. — Хей, парень! — Пак повернул голову. Мужчина, стоящий у лавки, с ослепительной улыбкой помахал танцору. — Тебе не холодно босиком гулять? — Чимин неловко опустил голову. И правда босиком, лишь бинты защищали пятки. Пак мешкал подойти, но не знал почему. — Да не особо. — Танцор всё же подошёл к лавочке. — Держи. — Мужчина добродушно протянул парню две пары хоть и дешёвых, но новых хва*. — Ох, нет, я не могу взять. — Почему? Руки, ноги на месте. Бери! — Не нужно. — Было видно, что парню неловко. — Не волнуйся, денег не возьму. — За всё нужно платить и в том числе нужно платить себе за свой же труд. — Парень посмотрел на доброе лицо мужчины. — Твоя правда. Тогда поможешь мне перенести ящики? — Мужчина показал за палатку. — Но сначала наденешь сапоги. — Чимин кивнул и немного улыбнулся. — Спасибо.

***

Намджун медленно проходил глазами по строкам, пока Джин нервно растирал тушь. Его пальцы приобрели чёрный цвет и чуть дрожали, из-за чего ещё сильнее окрашивались в тёмную жидкость. Непослушные локоны падали на лицо, и периодически парень сдувал их наверх. — Джин, — Парень остановился и поднял глаза. При тусклом пламени свеч всё казалось сказочным и нереальным. — мы с тобой так и не договорили. — Намджун закрыл книгу и положил перед собой. — Ты что-то хотел сказать по поводу Чонгука. — А, точно. — Джин кивнул и подошёл к столу лекаря. — У меня есть идея, как снова свести наших голубков. — Я не стану лезть в чужие отношения. — Тебе и не нужно. Просто помоги Чонгуку попасть во дворец…

***

Чимин довольно лежал под деревом, качая ногами в мягкой обуви. Его глаза, прикрытые тонким веком, дёргались из стороны в сторону из-за усталости и напряжённой работы. Ласковый ветер трепал лёгкие, распущенные волосы. Парень тяжело выдохнул. В голове медленно проплывали моменты счастья: время с Гуком. Как ни странно, но Чимин не захотел прогонять эти мысли. Тёплые руки младшего и чуть холодные губы; по спине пробежали мурашки. Чимин помнил этот вечер в мельчайших подробностях. Тревога, приходившая вместе с этими воспоминаниями, куда-то пропала, и парень погрузился в сон.

***

— Ты что, сдурел?! — Намджун вскочил с места. — Это считается преступлением! — На кону стоит две жизни! — Я не видел, чтобы Чимин убивался. — Лекарь тихо опустился на место. — А ты вообще его видел? — Джин накрыл ладонью руку младшего. — Тебе ведь боязно за них? — Конечно… — Намджун убрал руки на колени. — Но без согласия мы не сможем это провернуть. — Это слишком опасно, чтобы втягивать вас. — Парни обернулись на чуть стоящего Чона в проходе. — Я с тобой ещё и не в такие передряги попадал. — Джин встал, подхватывая Чонгука под руку. — Но в этот раз дело касается только меня. — Ты не прав — дело касается ещё и Чимина. — Намджун встал вслед за Джином. — А значит, касается и меня. — Ты мне как брат — я не могу смотреть, как ты убиваешь себя. — Джин посадил Чона на сундук, и сам опустился рядом. — Ты любишь Чимина? — Ком в горле Чона мешал ему говорить, но он всё же ответил, тихо и, скорее всего, так ожидаемо. — Я люблю его. — Джин расплылся в улыбке и повернулся к лекарю. — Ты слышал? Мы обязаны им помочь.

***

Юнги размеренно шагал по пустым коридорам, словно это не его вызвал император ещё полчаса назад. Что ж, они не виделись несколько дней, значит один час ему не навредит. Рядом беспокойно бегал советник, стараясь поторопить расслабленного принца. — Г-господин, не можем ли мы идти чуть быстрее. — Советник довольно сильно нервничал, а Юнги не обращал на него внимание до дверей в главный зал. Мин, как обычно, со всей силы их толкнул и увидел, что император почти спал на троне. Тело ссутулилось, глаза были прикрыты, а подбородок опирался на руку. При виде сына он не изменил своего положения. Роскошные одежды императора не могли изменить ужасного лица: маленьких хитрых глаз и, так ненавистной Юнги, кривой улыбки. — Как ты? Юнги хмыкнул. «Твой сын почти умер, только вернулся… Ты спрашиваешь как он?» — Живой, как видите. — От «отцовского беспокойства» воротило ещё больше, чем от «семейных трапез». Наигранность в словах, которые произносит человек, отправивший четырёхлетнего ребёнка в горы, вызывают отвращение. Хотя все действия оправдывались: всё для того, чтобы сын вырос сильным. — Дело, по которому я тебя вызвал, связано с теми слухами, которые распространяются по дворцу. — Юнги неизменно смотрел безразлично и явно не хотел знать, о чём треплются служанки. — Говорят, ты держишь при себе младшего сына семьи Ким. — Я не понимаю в чём проблема. — Уже завтра будет проходить торжество и младшему из семьи Ким обязательно нужно присутствовать. — Я не удерживаю его силой. Ким Тэхён будет обязательно присутствовать на торжестве Вашего Величества. — Конечно, но сын должен находиться со своей семьей, — было видно, как император терял терпение, и Юнги это очень нравилось. — Повторяю, я его не удерживаю и не запрещаю видеться с родными. С чего вас так заинтересовал какой-то младший сын семьи Ким? — Ты с ним спишь? Принц поднял изумленно-злые глаза. Он брезгливо оглядел отца. Император довольно улыбнулся. Редко удаётся видеть на лице холодного принца растерянность. — Вы… Вам какое до этого дела? — «Думал я начну отрицать?» — Так ты… — Кто вы такой, чтобы лезть в мою личную жизнь? — Мин, обдав императора ледяным взглядом, молнией исчез из помещения.

***

— Токки, ты спишь? — тихий, но взволнованный голос нарушил ночную тишину Тэхёна. — Проходи… — Парень уже подошёл к двери, собираясь открыть её гостю, но Юнги распахнул её быстрее. Парни встретились глазами, находясь в нескольких сантиметрах друг от друга. Тэхён слышал тяжёлое дыхание старшего, которое тот пытался успокоить. Юнги нервно сглотнул. — Можно тебя обнять? — Младший вздрогнул, будто осознав что находится не в своей фантазии. Внутри все затрепетало. — Ч-что-то произошло? — голос парня сел. Юнги резко шагнул вперед, прижимая тело Кима к себе. Тэхён чувствовал горячее дыхание принца на шее, его обжигающе-нежные руки на своей спине, быстро бьющееся сердце. Младшего окутал лёгкий запах чернил и риса. Он закрыл глаза, полностью растаяв в объятиях. Если это сон — он один из лучших. Два парня стояли на пороге комнаты и обнимались. Вернее, наслаждались той атмосферой, которую создавали друг для друга. Кажется, прошла вечность. Юнги мягко отстранился. Кончики их носов соприкасались. Глаза старшего были закрыты, а пушистые ресницы почти касались щёк Тэхена. Понятие времени, дыхание и поток мыслей остановились. Сердце трепетало, передавая дрожь во всё тело — голова предательски кружилась. Предобморочное состояние или возбуждённость? Мин трепетно касается уголка губ младшего. Кажется, сердце сейчас выпрыгнет из грудной клетки — ледяные пальцы дрожат, медленно сжимаясь. Юнги ощущает, как горят его уши и щёки. По телу разливается огонь. Парень улавливает дрожь в теле напротив и быстро отстраняется… Мягкие, нежные, чуть упругие, губы принца оставляют горящий след на коже. От удовольствия Ким прикрывает глаза. Тэхён пытается сдержать дрожь, но ватные ноги и ярые удары сердца не позволяют этого сделать. Пальцы парня впиваются в плечи принца. Тело тянется вслед за горячими губами старшего, желая большего. Юнги уже смелее целует горячие губы. Лёгкий туман в голове не даёт ясно мыслить. «Почему он настолько прекрасен?» Тэхён запускает пальцы в волосы, стягивает заколки, углубив поцелуй. Тяжёлые пинё** падают на деревянный пол, глухо отскакивая и вновь падая. Смелые движения младшего заставляют пробежать по спине мурашки. Юнги страстно проводит руками по изгибам талии и придвигает тело младшего ближе к себе. Принц физически ощущает быстрое биение сердца напротив. Тэхён отстраняется, смущённо глядя в глаза Мина. От этого взгляда сносит голову: пунцовые губы, затуманенные глаза, медовая кожа… Юнги подхватывает Тэхёна на руки и нагло шагает к постели. Ноги не слушаются. Младший, обхватив от неожиданности шею принца, рассеянно следил за движениями. — Юнги? — Старший мягко кладёт Тэхёна на холодную, нежную пастель и вновь целует матовые манящие губы. Лёгкая дрожь в теле Кима усиливает желание Юнги. Он аккуратно спускается к шее, сцеловывая каждый сантиметр бархатной кожи. Тэхён резко прикрывает рот тыльной стороной ладони, отрывисто выдыхая. Юнги довольно убирает кисть Тэхёна и заслоняет его губы своими. Жаркое, частое дыхание сливается воедино. Младший обвивает шею Мина, наслаждаясь поцелуем. — Я не вовремя? Трепещущее сердце уходит в желудок, непонятное покалывание в ладонях заставляет Тэхёна оттолкнуть Юнги. Хосок довольно наблюдает эту милую картину: «Растерянный Юнги и почти умирающий от смущения Тэхён». Юнги тихо обматерил незванного гостя и, развернувшись лицом к Чону, расправил рукава пхо, прикрывая Кима. В животе всё ещё ощущался жар и приятная истома — голова кружилась от количества чувств. Тэхён, напуганный происходящим, ловко ныряет под одеяло, ногами сталкивая с постели Юнги. Мин, чуть ли не падая, встаёт рядом с кроватью. Лицо Юнги выражает непонимание, из-за чего волна смеха накрывает Хосока. Звонкий смех заполняет всю комнату, заставляя сердце Кима сжаться ещё сильнее. — Какого хрена ты тут забыл? — прорычал Мин, более менее отпуская свои желания. Зачем Хосок направлялся к Тэхёну, парень благополучно забыл, да и сейчас это не было столь важно. Чон утёр выступившие слёзы. — Извините, я не знал, что вы состоите в таких отношениях. В следующий раз вешайте табличку на дверь. Юнги испепеляюще взглянул на брата. — Спокойной ночи, — быстро кинул Мин и вышел из комнаты, утащив с собой довольного Хосока.

***

Юнги угрюмо, широкими шагами направлялся в сторону своих покоев, не замечая следующего за ним Хосока. — Юни… — Чон чувствовал себя немного виноватым. — Юнги, я заходил по поводу дела об отравлениях. — Мин остановился. — Ты узнал что-то новое? — Да, и это связано с семьёй Ким.